В венесуэльском «триумфе» Трампа есть свои ложки дегтя

И, казалось бы, Трамп действительно заслужил свой лавровый венок. По целому ряду причин.

Во-первых, можно сколько угодно спорить о том, чего в самой операции по захвату Николаса Мадуро было больше – военного профессионализма или дипломатического искусства по подкупу венесуэльских военных, сдавших своего президента – однако результат налицо. И теперь чиновники Трампа, тот же Марко Рубио, могут хвастаться тем, что проводят операции по смене режима гораздо дешевле и эффективнее, чем делали их предшественники за весь период после холодной войны.

Во-вторых, операция по захвату Николаса Мадуро дала обильную пищу для размышлений другим лидерам небольших государств, которые сейчас активно конфликтуют с Дональдом Трампом. Каждый из них понимает, что может стать следующим в очереди на провоз по улицам Нью-Йорка, и будет с большей осторожностью и даже пиететом относиться к Трампу и его желаниям. Да, президент Колумбии Густаво Петро призывает Трампа «попробовать одеть на него оранжевую робу» и уверяет, что его народ «ни перед кем на колени не встанет». Но рано или поздно эмоции пройдут и инстинкт самосохранения восторжествует. Как, например, он восторжествовал у и.о. президента Венесуэлы Делси Родригес. «Мы считаем приоритетным продвижение к сбалансированным и уважительным международным отношениям между США и Венесуэлой, а также между Венесуэлой и странами региона, основанным на суверенном равенстве и невмешательстве», – говорит она.

В-третьих, операция стала наглядным доказательством того, что Трамп намерен реализовывать положения Стратегии национальной безопасности в части Доктрины Монро 2.0 – то есть брать под контроль все Западное полушарие. Брать силой, если придется. А в Западное полушарие входят не только латиноамериканские страны, но и Гренландия, стремление к обладанию которой Трамп постоянно подчеркивает. «Гренландия нам нужна с точки зрения национальной безопасности. Это стратегически важный объект. Сейчас Гренландия буквально завалена российскими и китайскими кораблями», – заявил он на днях. 

В-четвертых, Трамп в очередной раз продемонстрировал геополитическую даже не слабость, а хилость Китая. Ни для кого не секрет, что Пекин активно развивал сотрудничество с Венесуэлой, а за считанные часы до своего похищения Николас Мадуро договаривался с китайскими представителями о новых уровнях стратегического сотрудничества. Теперь же такового не будет. И дело не только в том, что Китай не смог предотвратить похищение (все-таки Мадуро охраняла не китайская, а кубинская охрана, 32 представителя которой, по данным Гаваны, погибли от рук американских военных), а еще и в том, что Китай ничего не сделал после этого. Ни санкций, ни гарантий безопасности Венесуэлы в случае вторжения – ничего. Вновь, как это было не раз в Африке, китайцы показали, что боятся защищать свои позиции от американцев и предпочитают просто бросать свои капиталы и своих союзников. Кто-то назовет это геополитической мудростью, китайской стратегией выжидания – однако в мире международных отношений это трактуется как минимум, как нерешительность. И сейчас те же правительства Центральной Америки, на территории которых китайцы создают порты для своего флота, задумаются о том, насколько безопасно для них такое сотрудничество пред ликом Трампа и его Доктрины Монро 2.0.

Наконец, в-пятых, Трамп утер нос американским демократам. Сделав из Мадуро чуть ли не главную угрозу нацбезопасности США (за счет якобы руководств экспортом в США наркотиков и преступников из венесуэльских тюрем) и нейтрализовав его, президент Дональд Трамп получил образ сильного лидера и защитника простых американцев. А значит сделал весомую заявку на победу в ходе ожидаемых в ноябре промежуточных выборов в Конгресс. Неудивительно, что сейчас лидеры демократической партии гневно критикуют президента за нарушение международного права (о котором не вспоминали в ходе бомбежек Сирии, ударов по Ирану и Йемену, а также поддержки киевских террористов).

И ре минор

Однако, у операции по захвату Мадуро могут быть и негативные последствия, как для Трампа, так и для всей Америки в целом.

Так, например, захват президента суверенной страны, по мнению издания Foreign Policy, создает прецедент и пример для подражания для других великих держав – например, России и Китая, у которых тоже есть противники из числа лидеров небольших государств или территорий. Можно сколько угодно говорить о том, что, например, Китай не захватывает лидера Тайваня не потому, что соблюдает международное право (а с точки зрения Пекина тут его вообще нет, ведь Тайвань является китайской территорией), а потому, что не может это осуществить технически. Однако, как и в случае с косовским прецедентом, само его наличие все-таки снимает юридические рамки.

Кроме того, захват Мадуро – при всей точечности этой операции – являлся ни много ни мало вторжением США в латиноамериканскую страну. И если элиты, возможно, и испугаются, то на уровне простого населения это вторжение вызовет новый всплеск антиамериканских настроений в регионе. А значит Штатам будет гораздо сложнее налаживать диалог с латиноамериканским обществом, без которого говорить о каком-то устойчивом контроля Вашингтона над своим «задним двором» не приходится. Скорее наоборот, в регионе создаются предпосылки для нового витка «полевения» на антиамериканских началах. И если через какое-то время китайский лев найдет свою храбрость и начнет инвестировать в этот поворот значительные средства (как в свое время делал Советский Союз), то у США и их доктрины Монро начнутся большие проблемы.

Еще одной сложностью может стать нерешенность венесуэльского вопроса как такового. «Принцип “взял и пошел” хорошо подходит для обеда, но у него есть геополитические пределы», – замечает в The New York Times американский аналитик Томас Фридман. 

Да, сейчас Делси Родригес говорит о намерении выстраивать равноправный диалог с Вашингтоном – но Трамп ведь четко дает понять, что намерен смещать нынешний венесуэльский режим. B vенять его на проамериканских политиков, которых в Венесуэле достаточное количество. И те генералы, которые сейчас сдали Мадуро, в итоге могут остаться без источников дохода и без денег. Поэтому не исключено, что они откажутся повиноваться Трампу, вынуждая его либо отступить, либо начинать полноценное вторжение со всеми рисками и потерями для американской армии. Превращать хирургическую операцию в полноценный Ирак или даже Вьетнам.

Наконец, даже если Трампу удастся получить контроль над венесуэльской нефтянкой, то никакие реки черного золота из Венесуэлы в Штаты не потекут. По крайней мере, до тех пор, пока из Штатов в Венесуэлу сначала не потечет настоящее золото.

Сейчас на долю Венесуэлы приходится лишь 0,8% мировой добычи нефти – то есть где-то 1 миллион баррелей в день. в 2,5 раза меньше, чем в момент прихода Мадуро к власти и в 3,5 раза меньше, чем до прихода Чавеса. И дело не столько в санкциях, сколько в изношенной инфраструктуре – ведь и Чавес, и Мадуро использовали нефтяные доходы для субсидирования товаров внутри страны и лояльных режимов за ее пределами, не особо тратясь на саму нефтяную отрасль. 

«Даже если доступ международных компаний к венесуэльской нефти будет полностью восстановлен завтра, для полного возобновления добычи могут потребоваться годы и невероятные затраты. Венесуэльская государственная нефтегазовая компания PDVSA заявляет, что ее трубопроводы не модернизировались в течение 50 лет, и стоимость обновления инфраструктуры для возвращения к пиковым уровням добычи составит 58 миллиардов долларов», – говорится в редакционной статье CNN. И есть вопрос, готовы ли сейчас американские компании вложить эти 58 миллиардов долларов в Венесуэлу – без гарантий того, что на фоне растущего антиамериканизма в этой стране к власти не придет очередной лидер а-ля Уго Чавес. 

Поэтому сейчас Дональду Трампу нужно не упиваться успехом от кражи Николаса Мадуро, а думать о том, как превратить тактическую победу в стратегический успех. И далеко не факт, что эта задача, даже если у нее теоретически есть решение, на практике будет решена.