Новый нацпроект рассчитан до 2030 года. К этому времени власти намерены удвоить объем производства биотехнологической продукции и повысить ее долю в структуре потребления до 40%. Выделено 36 продуктовых направлений; к числу приоритетных относятся аминокислоты, животные и растительные белки, пептиды, белковые концентраты, ферменты, растительные экстракты и их компоненты. Ферменты и пищевые добавки (лимонная кислота, загустители, витамины) критически важны для сохранения качества, вкуса и безопасности продуктов. Но Россия по многим позициям тотально зависит от импорта. Технологическая зависимость в отрасли доходит до 80%.

Разумеется, так было не всегда. В Советском Союзе микробиологической промышленностью централизованно управлял Главмикробиопром, который координировал деятельность десятков научных институтов и производств. В условиях плановой экономики страна обеспечивала себя антибиотиками, кормовым белком, ферментами для легкой и пищевой промышленности. Готовую биопродукцию экспортировали, на долю нашей страны к 1990 году приходилось 3% от мирового выпуска. С распадом СССР биоэкономика, как и многие другие отрасли, столкнулась с резким сокращением финансирования, потерей кадров и технологическим отставанием. В 2024 году объем российского рынка биопродукции, по данным Минпромторга, составлял 4,75 млрд долларов — 0,1% от глобального показателя. Мировой рынок World Bioeconomy Forum оценивает в 4 трлн долларов с перспективой роста до 30 трлн к 2050 году.

Достичь технологического суверенитета к 2030 году предполагается благодаря трем федеральным проектам, которые включены в нацпроект: «Организация производства и стимулирование сбыта продуктов биоэкономики», «Научно-технологическая поддержка» и «Аналитическое, методическое и кадровое обеспечение биоэкономики». «Нам важно воссоздать технологическую инфраструктуру отрасли, обеспечить ее всем спектром оборудования, штаммами-продуцентами, компонентами питательных сред, ферментами, препаратами и вспомогательными материалами. Кроме того, будем взращивать инжиниринговые компании, способные организовать весь цикл производства» — так первый вице-премьер Денис Мантуров описывал цели нацпроекта на заседании у президента Владимира Путина в июне. 

Насколько хорошо финансируется новый нацпроект, неизвестно. По словам Мантурова, Минпромторг из своих источников выделил около 23 млрд рублей. Заместитель директора департамента химической промышленности Дарья Шевякина на октябрьском форуме «Биопром» в Геленджике называла цифру в 20 млрд. Однако в пояснительной записке к проекту федерального бюджета на 2026–2028 годы на «Технологическое обеспечение биоэкономики» в 2026 году выделено 754 млн рублей, в 2027-м — 2,1 млрд, в 2028-м — 2,2 млрд.

В любом случае господдержка скромная. Для сравнения: Евросоюз планирует до 2030 года вложить в эту сферу 100 млрд евро (9,1 трлн рублей). А строительство только одного завода по глубокой переработке пшеницы в биоразлагаемые пластики и крахмал в Воронежской области оценивается в 29 млрд рублей.

Что такое биоэкономика?

При этом универсального определения для биоэкономики до сих пор нет. Президент Российской академии наук Геннадий Красников на заседании Комиссии по научно-технологическому развитию (НТР) России еще в марте призывал нормативно закрепить понятие «биоэкономика» и ее составляющие.

Стратегия Евросоюза, принятая в 2012 году, определила биоэкономику как «производство возобновляемых биологических ресурсов и преобразование этих ресурсов и отходов в продукты с добавленной стоимостью». По словам Дарьи Шевякиной, Бразилия и Индия также включают в это понятие фарму, Япония — деревянное домостроение. «У нас эти сферы за пределами контура биоэкономики. Медицинские препараты и пищевые продукты — то, что непосредственно взаимодействует с человеком, — в нацпроект не входит», — рассказала она на конференции в Российском экономическом университете им. Плеханова (РЭУ) в сентябре.

Минпромторг считает биоэкономику «совокупностью научной, технологической и экономической деятельности, основанной на сохранении, рациональном использовании и возобновляемости биологических ресурсов, развитии и внедрении биотехнологий в различных сферах деятельности человека, в том числе в агропромышленном и лесопромышленном комплексах, ветеринарии, промышленности, экологии, медицине и энергетике».

А НИЦ «Курчатовский институт» — «экономической системой, основанной на использовании биотехнологий и природных ресурсов для производства товаров и услуг на принципах безотходности, высокой энергоэффективности, экономической и экологической целесообразности для решения задач социально-экономического развития и повышения качества жизни населения с одновременным сокращением антропогенного воздействия на окружающую среду».

Курчатовский институт выбран головной организацией нацпроекта. Его вице-президент по биоэкономике Раиф Василов уверен, что этот выбор очевиден. «Биологический проект 1.0, который был реализован в Советском Союзе, в значительной степени состоялся благодаря Курчатовскому институту, который сохранил генетический потенциал страны в 1940-е годы, когда генетика была вне закона. На базе Курчатовского института сконцентрирована треть биогенетического потенциала страны», — заявил он на конференции в РЭУ.

Впрочем, ведущий научный сотрудник РЭУ Екатерина Титова считает, что для полноценного развития биоэкономики необходима отдельная структура, которая выполняла бы функции оператора. «В Плехановском университете мы проводили исследование на тему возможности использования биотехнологий в различных отраслях экономики. Результаты подтвердили необходимость развития биоэкономики как надотраслевой системы. Уже сегодня биотехнологии используются в медицине, сельском хозяйстве, добывающей и обрабатывающей промышленности. Это обстоятельство существенно усложняет межведомственное взаимодействие и организацию биоэкономики на национальном уровне», — полагает эксперт.

Другим препятствием является возможное сопротивление внедрению биотехнологий со стороны традиционных отраслей. «Компании, реализующие традиционные виды топлива, синтетические пищевые добавки или химические средства защиты растений, вряд ли рады новому нацпроекту— поясняет Екатерина Титова. — Кроме того, существенным препятствием для распространения биотехнологий могут стать имеющиеся потребительские предпочтения, недоверие к незнакомым продуктам, которое возможно преодолеть через просветительскую деятельность. К тому же внедрение биотехнологий предполагает серьезные капитальные затраты на техническое перевооружение предприятий, а достижение экономической эффективности требует длительного времени».

Бизнес-ответ

Сейчас на лидерство в отрасли претендует «Татнефть», в чьем портфеле 44 климатических проекта из 91, зарегистрированного в российском Реестре углеродных единиц. В частности, компания реализует проект «Зеленая шина», когда из старых покрышек делаются не только новые шины, но и другие продукты: топливо, масла, техуглерод, каучук. Переработка осуществляется методом пиролиза, к настоящему времени переработано более 10 тыс. тонн резиновой крошки. Проектная производительность установки составляет 50 тонн в сутки. В поселке Актюбинский у «Татнефти» действует биогазовая станция, вырабатывающая 300 тыс. кубометров биогаза, 6,1 млн киловатт-часов электроэнергии и 5,2 тыс. гигакалорий тепла в год, обеспечивая энергией и теплом поселок с населением 8000 человек.

Биоэкономика - совокупность научной, технологической и экономической деятельности, основанной на сохранении, рациональном использовании и возобновляемости биологических ресурсов, развитии и внедрении биотехнологий в различных сферах деятельности человека, в том числе в агропромышленном и лесопромышленном комплексах, ветеринарии, промышленности, экологии, медицине и энергетике

Летом администрация Нижнекамского района сообщила, что на территории ОЭЗ «Зеленая долина — 2» «Татнефть» намерена запустить производство метионина (аминокислота) и комплекс глубокой переработки зерна. Объем инвестиций составит 169 млрд рублей. Компания отказалась комментировать «Моноклю» эти инициативы, но известно, что «Татнефть» является «квалифицированным заказчиком» Минпромторга и ее проекты рассматриваются в рамках нацпроекта по биоэкономике.

Всего, как утверждает Дарья Шевякина, в министерстве сейчас имеются 272 инициативы, но лишь 34 проекта «находятся хотя бы в какой-то степени готовности и имеют бизнес-план». Например, по данным генерального директора компании Neogenium Романа Козырева, заявлено пять проектов по созданию производства аминокислот, однако реализованы будут не все. Собственный проект Neogenium — предприятие «Аминопром» в Липецкой области с объемом переработки до 510 тыс. тонн пшеницы в год. Проект находится в стадии согласования. Инвестиции оцениваются более чем в 40 млрд рублей. «Но одних денег для успеха недостаточно, — уверен эксперт. — Главное — компетенции. А еще доступ к технологиям, управление, сырьевая база, энергетика — очень сложный перечень вопросов. Наша компания сама разрабатывает все технологии, это наше конкурентное преимущество».

Биотехнология - любой вид технологии, связанный с использованием биологических систем, живых организмов или их производных для изготовления или изменения продуктов или процессов с целью их конкретного использования

Для реализации подобных проектов компании нужно сначала получить кредитное решение банка и только потом претендовать на субсидии по процентной ставке. Зато предусмотрено несколько вариантов льготного финансирования по линии разных ведомств. Например, у Министерства сельского хозяйства есть федеральный проект продовольственной безопасности с наполненными бюджетами — «Аминопром» туда тоже включен на 2026 год. Другие заявки поданы в рамках программы технологического обеспечения биоэкономики. «Эти механизмы не конкурируют между собой, а дополняют друг друга. Один и тот же проект может получить субсидии на процентную ставку — самое актуальное для бизнеса сейчас. А потом претендовать на компенсацию части капитальных затрат. Это создает гибкую систему поддержки, где проект собирает финансирование из нескольких “корзин”, что особенно важно для дорогих и долгих биотех-проектов», — полагает Роман Козырев.

История с финансированием НИОКР пока сложная, потому что можно получить отрицательный результат и придется оправдываться перед Минпромторгом. «Таков механизм: просто так деньги не раздают. Правильное расходование государственных средств — важная часть процесса», — добавляет он.

Для группы компаний «Титан» ключевым направлением в контуре биоэкономики является развитие микрофлюидных технологий (управление сверхмалыми объемами жидкостей, когда вместо одного долгого и дорогого эксперимента в большой колбе можно одновременно запустить тысячи экспериментов на одном чипе, тратя небольшое количество дорогих реагентов). На базе Центра микрофлюидных технологий ГК выпускается высокоточное оборудование для работы с нано-, кристаллическими и полимерными частицами, а также с отдельными живыми клетками.

По словам представителя компании, это не просто лабораторный инструмент, а стратегический катализатор трансформации биопроизводства. Микрофлюидные технологии позволяют преодолеть ключевое препятствие — разрыв между лабораторной разработкой и промышленным масштабированием, так называемую долину смерти. За счет радикального сокращения времени и стоимости НИОКР и снижения расхода реагентов создается основа для быстрой коммерциализации биотехпроектов. Благодаря развитию микрофлюидики появляются новые рынки и бизнес-модели, от компактных непрерывных производств до диагностических продуктов формата «лаборатория на чипе» для медицины и ветеринарии, а также решений для агробиотеха и синтетической биологии. Это расширяет границы биоэкономики и открывает дополнительные, в том числе сервисные, источники дохода, уверены в компании.

Роман Козырев, который одновременно возглавляет общественную экспертную группу по разработке нацпроекта по биоэкономике, утверждает, что изначально план развития отрасли предполагалось расписать до 2036 года, а его осуществление разделить на два этапа. «Первый этап включал в себя обеспечение суверенитета, то есть производство жизненно важных кормовых и пищевых компонентов в России, а второй — технологическое лидерство. Но мысль о технологическом лидерстве в нацпроекте оказалась не очень раскрыта. Речь идет о разработке передовых технологий и их экспорте? Или на основании этих технологий необходимо производить качественные продукты и продавать их? Второе представляется более правильным, — рассуждает он. — Однако технологического лидерства нельзя добиться по щелчку. Это проектная задача, связанная с технологическим и кадровым обеспечением. Сейчас нацпроект ограничен 2030, а не 2036 годом. А биоэкономике нужно более длительное, стратегическое планирование».

Биологические ресурсы - генетические ресурсы, организмы или их части, популяции или любые другие биотические компоненты экосистем, имеющие фактическую или потенциальную полезность или ценность для человечества

По мнению главы Neogenium, в нацпроекте недостаточно внимания уделено кластерам, благодаря которым биоэкономика в США и КНР сделала колоссальный рывок. «В Китае государство за свой счет проектирует биотехнопарки, строит дороги, подъезды, коммуникации. В результате страна, прежде зависевшая от иностранных технологий, за 30 лет превратилась в мировую биотехнологическую фабрику».

Тем не менее Козырев приветствует любую господдержку отрасли: «Национальный проект по биоэкономике может стать фундаментом. В нем есть научно-исследовательские проекты, разные инициативы. Какие-то из них будут реализованы, и в следующем проекте появится компетенция и конкуренты. В конечном счете сформируется рынок, объем потребления увеличится». 

Несмотря на существующее технологическое и продуктовое отставание, у России есть все шансы стать третьим (после США и Китая) мировым центром биотехнологий. 10% мировых плодородных земель, 45% черноземов, 20% лесов создают фундаментальную базу для масштабируемого и устойчивого производства биомассы. А статус крупнейшего экспортера зерна гарантирует доступ к обильному и экономически эффективному сырью для глубокой переработки.

У биоэкономики просто колоссальные перспективы, уверен глава Neogenium. Она связана с потреблением пищи, рост которого отмечается во всем мире. Кроме того, отрасль предлагает решение проблемы пластиковых отходов — переход на биоразлагаемые пластики, например полимолочную кислоту (PLA).

Процесс производства PLA (глюкоза — молочная кислота — лактид — PLA) — высокозатратный, что снижает конкурентоспособность биопластика. Neogenium работает над новыми технологиями, позволяющими сократить расходы на стадиях производства молочной кислоты и промежуточного продукта — димера лактида для полимеризации PLA. К тому же, если использовать более дешевое возобновляемое сырье (в частности, пшеницу или кукурузу), стоимость PLA станет вполне приемлемой. А это уже существенный шаг к цели — технологическому лидерству.

«Я называю крахмал “нефтью XXI века”, потому что это природный биополимер и практически 80 процентов всей нефтехимии может быть произведено из крахмала, причем гораздо дешевле», — говорит Роман Козырев.

По его мнению, ожидаемое в 2026 году появление на электротранспорте твердотельных аккумуляторов, заряжающихся за пять минут, снимет главный барьер для потребителей и вызовет спад спроса на нефть как на топливо. Однако, вопреки ожиданиям, цены на углеводород при этом только вырастут: издержки нефтяной инфраструктуры будут распределяться на меньший объем, вынуждая компании компенсировать расходы за счет цен. В результате нефть для химической промышленности станет слишком дорогой, что стимулирует предприятия искать дешевую возобновляемую альтернативу.

«Долгосрочная стратегия развития отрасли должна строиться не только на локализации производства и удовлетворении внутреннего спроса, но и на подготовке к глобальной смене технологического уклада. Ключевым событием этого сдвига станет постепенный отказ от нефтехимии как основы для изготовления материалов и химикатов в пользу биоэкономики, где главным сырьем станет глюкоза, получаемая из крахмала. То есть потенциал отрасли — это и суверенитет, и экспорт, и ответ на глобальные вызовы», — уверен глава Neogenium.