За последние годы вместо старых прозрачных, стройных, подконтрольных ЦБ, налоговой, Росфинмониторингу и таможенникам механизмов обращения валюты сформировалась огромная, стремительно растущая черная дыра параллельной криптоэкономики.

На прошлой неделе Альфа-банк провел мероприятие, посвященное цифровым активам и их обращению в России. Там прозвучало несколько поразительных цифр. Например, оборот российского крипторынка составляет около 50 млрд рублей в день. За год набирается 18 трлн рублей, или порядка 250 млрд долларов. Для понимания масштабов: внешнеторговый оборот России, включающий весь экспорт и импорт, в 2025 году составил 697,3 млрд долларов.

Из контекста следует, что 50 млрд рублей в день — это только конверсионные операции: обмен крипты на рубли через хавалу (криптобиржи это называют P2P) или через криптообменники. И весь этот рынок работает в серой зоне: прямых запретов на криптовалюту в России нет, но и белых каналов тоже не возникло. А ведь спрос на крипту огромный. Для многих людей и компаний стейблкоины, цифровые валюты, привязанные к курсу фиатных валют — доллара, рубля и т. д., — стали ответом на санкционное давление.

Спрос на крипту формируют туризм, оплата мелких услуг (онлайн-сервисов) и, конечно, параллельный импорт. Более того, за последние годы в странах бывшего СССР: Казахстане, Белоруссии, Грузии, Кыргызстане — сформирована сеть криптогаваней, в том числе с подачи местных властей. В итоге криптосеть, опутывающая российскую экономику, стала не виртуальной, а вполне себе реальной, с точками оптового обмена, шлюзами, договорами и т. д.

Больших исследований о масштабах криптоизации российской ВЭД нет. Но о том, что в серой зоне крутятся десятки миллиардов долларов, можно судить по косвенным признакам: после начала санкционного давления на Россию многие страны бывшего СССР приращивают свои экономики на 5‒6‒7% ежегодно и демонстрируют экономические чудеса, не имея к тому никаких предпосылок. А ведь есть еще внутренняя, российская криптоэкономика — оплата товаров и услуг за стейблкоины, живущая своей, никак не учитываемой жизнью. И хотя формально расчеты за товары и услуги в криптовалюте в России запрещены, проконтролировать исполнение этих запретов надзорные органы не могут.

Короче говоря, в последние годы в России сформировалась теневая, офшорная экономика, в том числе с опорой на республики бывшего СССР. Плюс этого явления — непрозрачность крипты для регуляторов США и Европы, наложивших санкции. Минус — отсутствие контроля со стороны российских надзорных органов, а значит, отсутствие уплаты налогов, возможности регулирования курсов, оспаривания сделок и т. д. При этом запретить крипту в России в текущих условиях практически невозможно. Пример: полный запрет криптовалюты в Иране и отключение интернета не повлияли на оборот там цифровых валют. Люди находят способы выйти в сеть и использовать криптовалюту не только для внешних операций, но и для внутренних.

Казалось бы, должно сработать классическое правило: «если не можешь побороть, возглавь». Но российские финансовые власти — ЦБ и Минфин — подходят к стадии принятия очень медленно. От первого отрицания крипты до признания майнинга как вида экономической деятельности прошло порядка пяти лет. При этом доходит до абсурда: майнингу в России можно присвоить ОКВЭД, но при этом «белых» механизмов конвертации крипты в рубли в России не создано. Впрочем, за последний год ситуация немного исправилась благодаря инициативам компании A7A5 со своим рублевым стейблкоином при непротиводействии со стороны ЦБ. Но, при всех инновациях A7A5, есть ряд ограничений: небольшое число шлюзов конвертации (криптобирж), низкие лимиты на конвертацию стейблкоина в фиат и т. д.

Однако, осторожничая с криптой, российские финансовые власти упускают время. Крипта начинает жить своей жизнью, создавать вокруг себя необходимую инфраструктуру. Которая порой удобнее и эффективнее, нежели та, что предоставляют классические банки. А в условиях, когда в России закручиваются регуляторные гайки с целью то ли «обеления» экономики, то ли борьбы с мошенниками, число желающих уйти в крипту растет как на дрожжах. И такой уход «в тень» создает колоссальные риски для безопасности, макростабильности, бюджетов всех уровней и т. д.

Эта проблема не только российская. С новой финансовой инновацией в виде стейблкоинов начинают мириться и национальные регуляторы по всему миру: налоговые службы, центробанки, таможенники, — подстраиваясь под явление. Контролировать обращение наднациональных стейблкоинов они не могут, поэтому пытаются создавать «шлюзы» для контроля, сбора налогов и пошлин, когда они конвертируются в фиат. В общем, прямо сейчас многие регуляторы методом проб и ошибок пытаются вписать все это чудо в национальные законодательства.

И конечно, российским надзорным ведомствам надо спешить. Начать с изучения опыта контроля и законов у наших соседей — Белоруссии, Грузии, Казахстана, принять свой национальный стейблкоин, закон о крипте и т. д. Иначе наводить порядок окажется значительно сложнее и дороже.