— Неделю назад, мы, значит, в «Бристоле» стояли, пиво пили, — рассказывает мне предысторию очевидец того нападения Александр. Он вместе со своим товарищем, кажется, и сегодня не изменил пятничной традиции, но «общинники» — те, что в экипировке, — смотрят на них безо всякой укоризны. Тем более что очевидцы согласились принять участие в патруле и помочь опознать хулиганов.

— Слышим с улицы крик какого-то мужика: пацаны, помогите, меня щас убьют. Выхожу я, — продолжает свой рассказ Александр, — и сразу получаю в лицо! Было их человек двенадцать, с цепями, ну, лет пятнадцати-шестнадцати, в балаклавах и капюшонах все. Вот, зуб мне сломали.

Подростки напали на участника СВО, вернувшегося домой в короткий отпуск. Он спустился в магазин, у которого его и поймала шпана. Били крепко, насмерть, говорят очевидцы, но мужчине удалось забежать в магазин.

Потерявший часть зуба Саша понимает, что тоже легко отделался. По случайности мимо шел член «Русской общины», он вызвал подмогу. Поняв, что легкой охоты не будет, подростки разбежались. — И орали они очень жестокие вещи, — добавляет Саша. — Мы тебя порвем, и так далее. А еще антироссийские и проукраинские лозунги выкрикивали.

Патруль ведет Михаил, координатор «Русской общины» в Коломне. Дружинники, выглядящие так, будто они сами недавно вернулись с СВО, привычно проверяют работу раций и рассматривают маршрут патрулирования на смартфонах.

— В общем, наша задача, если увидим похожих подростков или толпу, — вторая группа подтягивается, вызываем полицию — дает указания Михаил. — Силу не применяем, опрашивать их мы права не имеем — они несовершеннолетние. Задача — собрать информацию, донести ее до правоохранительных органов и, если попросят, — помочь. А найти их надо: они уже почувствовали вкус, в следующий раз найдут кого-то послабее и действительно забьют. Или мигранта убьют, а потом все на «Русскую общину» повесят. Ну, с Богом! — командует он.

Фактор напряженности

Из публикаций в СМИ нередко может сложиться впечатление, что «Русская община» — это что-то про «бить чурок»: слишком уж плотно образ РО переплелся с антимигрантской повесткой. Деятельность «Русской общины» в публичном медийном пространстве резко активизировалась с началом специальной военной операции — «Община» безоговорочно поддержала государство и стала больше участвовать в сфере поддержания порядка в тылу, предложив свою помощь и без того перегруженным работой силовикам и полиции. Так вышло, что самым болезненным вопросом внутри страны оказался именно мигрантский, и, выходя на улицы, общинники чаще сталкиваются именно с этим контингентом.

Это не ксенофобия, а простая статистика: представители правоохранительных органов год из года указывают на рост преступности, в том числе числа особо тяжких преступлений, совершаемых в России мигрантами: на 10,3% за последние два года. Например, глава Следственного комитета Александр Бастрыкин отмечал рост числа преступлений в 2023 году по следующим группам: посягательство на чужое имущество, оборот наркотиков, половые преступления и посягательства на жизнь и здоровье граждан.

В «Русской общине» многие граждане видят единственный источник защиты от произвола мигрантов или в случае столкновения с влиятельными диаспорами. При этом далеко не все, кто вступает в «Общину», делает это по причине недовольства миграционной политикой. Из всех членов РО, с которыми побеседовал «Монокль», лишь один упомянул этот фактор прямо. Дмитрий — бывший участник спецоперации, с 2023 года. Ему 48 лет, семейный, сын учится в военном медучилище.

«Почему вы не скачали приложение “Русская община” себе на телефон? Вы что, не боитесь поздно идти домой?»

— Пришел я с СВО домой — и вся картина налицо. Глядя на все это, понимаешь, что рано или поздно этот нарыв должен прорваться. У нас же у простых людей нет каких-то сообществ, организаций как таковых. На СВО я увидел, что может быть по-другому: координация, совместные действия. И пока ты там защищаешь Родину, здесь у тебя твой тыл не прикрыт. Кто защитит твоих родственников и детей, ну вообще русский народ от этой внутренней угрозы — а я считаю это угрозой?

Как возникла «Русская община» и чем еще она занимается

Число участников «Общины» подсчитать невозможно, но ее отделения действуют во всех регионах страны, за исключением некоторых республик Северного Кавказа. Суммарно в региональных чатах во «ВКонтакте», в телеграм-каналах и в других соцсетях подписчиков набирается более двух миллионов человек. Например, в коломенском чате «Русской общины» в «Телеграме» состоит 1661 человек, во «ВКонтакте» — свыше 3000. Часть из них сочувствующие, часть — пассионарны и готовы действовать. На патрулирование территорий, в том числе совместно с полицией, в зависимости от региона и проверяемого объекта могут выходить от нескольких человек до сотни, как это было в Люберцах.

Руководство «Русской общины» принципиально отметает образ организации, которая направлена исключительно на борьбу с иноземцами. Гражданские патрули, по словам координаторов, направлены на борьбу с уличной преступностью как таковой, включая бытовой криминал или подростковую преступность — в Коломне дружинники вышли на патрулирование как раз по этой причине. Координаторы «Русской общины» всячески подчеркивают: община не является заменой органов правопорядка, а лишь помогает им. При этом значительная часть работы РО вообще не касается уличного порядка: это помощь фронту или нуждающимся, фольклорные праздники «Русский двор», лекции о русской культуре, совместные молебны, мастер-классы для детей по традиционным ремеслам, организация спортивных тренировок и выездных соревнований, уроки по оказанию первой помощи.

По словам основателя «Русской общины» Андрея Ткачука, создавалась организация в конце 2021 года. К нему, как к журналисту и политтехнологу, обратились знакомые из антиабортного движения с просьбой поспособствовать превращению абортов в социально порицаемое явление: «Я понял, что подходить к проблеме нужно комплексно. Собрать людей, которые придерживаются традиционных ценностей и православной веры, и бороться в целом за самосохранение русского народа. А это значит вспомнить свои традиции и восстановить все утраченное за последние сто лет — тогда мы решим в том числе и проблему с демографией».

Журналист и один из координаторов «Русской общины» Андрей Афанасьев добавляет, что важными триггерами возникновения «Русской Общины» стали события Крымской весны, Донбасс и затем уже СВО: вышло так, что внешняя угроза совпала с внутренней миграционной угрозой, и реакцией на это стало стихийное, но вполне естественное появление такого объединения людей.

— Почему вы не скачали приложение «Русская община» себе на телефон? — задает мне вопрос во время интервью Афанасьев. — Вы что, не боитесь поздно идти домой? Вы скачиваете приложение, подтверждаете свою личность. Если с вами что-то происходит нажимаете кнопку SOS, и у людей рядом с вами появляется оповещение. Они приезжают на помощь. Это ваша физическая безопасность, как если у вас есть подписка на какую-нибудь охранную систему — только в нашем случае это совершенно бесплатно.

Часто это может иметь принципиальное значение. Например, в Коломне патруль «Русской общины» прибыл по сигналу SOS на место драки гастарбайтеров за четыре минуты. А когда через 15 минут подъехала полиция, мигранты забаррикадировались в одной из квартир, которую, как выяснилось, снимали нелегально. «Они пытались сбежать через окно, но мы дом окружили, они увидели, что у полиции есть подмога в нашем лице, и сопротивляться не стали, хотя могли бы: их было намного больше, чем полицейских», — разъясняет принцип работы координатор РО Михаил.

Он также напомнил об истории убийства Кирилла Ковалева в московском районе Люблино. «Убийцам дали 17 и 12 лет, помогавших им в попытке сбежать родственников тоже осудили. Ковалев оказался байкером, а это сплоченное сообщество. Его друзья на суды ходили, притаскивали туда прессу и в итоге не дали замять дело. А простому человеку куда пойти в таком случае? Вот мы для того и объединяемся, чтобы помочь друг другу, и не только в нужде».

Институционализация и контроль

Формально «Русская община» — вообще не организация, не партия и даже не общественное объединение. У нее нет руководителей и жестко выстроенной вертикали управления, это большая сетевая структура, основанная по принципу самоорганизации людей на местах, связанная между собой лишь общими задачами, среди которых вообще не значится тема противодействия миграции. Среди принципов деятельности есть такие: совесть — главный контролер, все люди — братья, почитай старших, живи честно, по закону, Община вне политики, будь активен и безупречен, а также уважай все народы и их традиции — за исключением случаев русофобских и антироссийских проявлений. В чатах «Русской общины» модераторы следят за проявлением нетерпимости и удаляют ксенофобские высказывания.

Сетевая организация под зонтичным брендом удобна в плане масштабирования, но может таить в себе угрозу того, что где-нибудь на местах под эгидой РО в уличные патрули проникнут радикалы или провокаторы либо кто-то попытается использовать «Общину» для криминальных разборок. Опасения государства в части того, что любое явление вне правового поля невозможно контролировать, понятны. Но, к счастью, видно и стремление государства ликвидировать первопричины — плохо регулируемую миграцию, этнический криминал и связанные с этим угрозы. Как только порядок будет наведен, стоит ожидать, что большинство участвующих в рейдах «Русской общины» взрослых мужчин предпочтут вернуться к своим семьям и заняться чем-то более приятным, нежели выходить на рискованные вечерние патрулирования.

В «Русской общине» многие люди видят единственный источник защиты от произвола мигрантов. Но далеко не все, кто вступает в «Общину», делают это из-за недовольства миграционной политикой

В прессе также широко обсуждались негативные истории, связанные с действиями членов «Русской общины», когда они вместе с ОМОНом сорвали вечеринку в одном из клубов — якобы по наводке конкурентов. Или новость о том, как член РО в составе добровольной народной дружины (ДНД) подмосковного города Одинцово грубо и оскорбительно задержал девушку восточной внешности — это сообщение было размещено на сайте ГУРБ МО. Самой громкой историей стал пожар в квартире в Ленинградской области после визита представителей «Русской общины», в результате которого погиб человек. Ксения Собчак написала в «Телеграме», что «настоящие нацики устраивают самосуды в стране, и никто с этим ничего не делает». Позже следствие установит, что в действиях РО не было состава преступления, а квартиру поджег сам наркоман, уничтожая улики.

Еще один случай произошел в Батайске, где возник конфликт между учительницей и девятиклассником, пообещавшим «ставить всех русских на колени». У школы стали собираться люди — родители учеников, представители местной администрации и МВД, а также члены местной РО. Конфликт был улажен, однако потом директор школы написал заявление на общинников. Суд в итоге решил, что они устроили несанкционированный митинг, мешали дорожному движению, пешеходам и сорвали уроки, и приговорил шестерых активистов к трем суткам ареста.

Андрей Ткачук признает, что в условиях сетевой децентрализованной структуры осуществлять контроль за поведением каждого отдельного члена сложно. По словам Ткачука, случается, что вокруг бренда «Русская община» начинают формироваться какие-то мошеннические истории или действуют самозванцы: «Постоянно кто-то лезет — мелких жуликов полно, тысячи. Не единожды от нашего имени даже пытались организовывать незаконный сбор денег, но это быстро заканчивается, вплоть до уголовного дела».

В 2014 году был принят федеральный закон «Об участии граждан в охране общественного порядка». По данным МВД, на 2021 год в России действовало более 10,4 тыс. добровольных народных дружин, в которых состояло чуть более 172 тыс. человек, включая казаков и представителей других общественных объединений. В Московской области на данный момент действует 79 народных дружин. В некоторых российских регионах ДНД частично или полностью состоят из членов «Русской общины», действуя, таким образом, в легальном поле совместно с представителями правоохранительных органов. Например, в подмосковном городе Одинцово сотрудники полиции и военного комиссариата в ходе только одного рейда смогли проверить более тысячи нелегальных мигрантов — без добровольной помощи граждан из числа местной народной дружины такая операция вообще была бы невозможна. Однако не всегда отношения правоохранительных органов с «Русской общиной» складываются гладко. Например, в Коломне представителям РО отказывают в регистрации народной дружины, мотивируя отказ тем, что в городе уже есть две. Но в них «общинников» под разными предлогами не принимают.

Кто вступает в «Русскую общину» и зачем

Основная масса членов общины — тридцати-сорокалетние мужчины, семейные, с детьми, у многих большие, многодетные семьи. Деятельные, создают какой-то малый бизнес, трудятся на предприятиях. В свободное время самоорганизовываются ради какой-то гражданской активности. Выглядит идеально с точки зрения какого-нибудь социального архитектора: не агрессивные подростки, стремящиеся утвердиться через насилие, а взрослые, ответственные мужики, носители и выразители тех самых традиционных ценностей, о которых мы беспрестанно слышим с высоких трибун. А еще представители МСП — основы экономического процветания.

Коломенские общинники полностью соответствуют этому описанию. Например, высокий бородатый мужчина по имени Сергей. Ему 39 лет, работает в сфере страхования. Говорит, что к «Русской общине» присоединился потому, что у него есть дети-подростки, которым жить в этом городе. Пятничный вечер мужчина решил посвятить патрулированию: во-первых, случай с избиением участника СВО для Коломны вопиющий, во-вторых, говорит Сергей, у патруля есть и медийный эффект: «Как минимум обозначить свое присутствие нужно. Люди увидят, что есть дружинники, будут чувствовать себя спокойнее, и хулиганы будут знать, что мы где-то рядом, и поостерегутся вновь нападать на прохожих».

Еще один участник рейда — Виталий, 40 лет, по профессии врач. В «Русскую общину» пришел по идейным соображениям. Говорит, что те, кто считает себя русскими, православными христианами, разъединены даже внутри страны, а объединяться в какие-то узкие организации типа спортивных фанатов им не подходит. «Русская община», по словам Виталия, — многогранная и многопрофильная, там собираются деятельные люди: «Я себя в составе дружины вижу по большей части как врач, как волонтер — потому что время сложное. Вот даже в этой ситуации: кто пойдет ловить этих школьников, которые тут с цепями бегали? У полиции нет ресурсов». Виталий также помогает в качестве нарколога-психиатра вернувшимся с СВО коломенским ветеранам, павшим жертвой зеленого змия. И очень расстраивается, когда люди потребительски относятся к «Русской общине» — требуют помочь им, но не хотят никому помогать сами.

Артем, «общинник» из Люберец, рассказывает, что путь в РО для него лежал через православие. На вид — невысокий молодой мужчина с темно-русой бородкой. Женат, пятеро детей — от одной жены, отдельно добавляет Артем: «В свое время меня глодала мысль: а что во мне вообще русского-то, кроме языка, внешности и надписей в паспорте? Я не знал ни русских песен, не умел играть ни на одном исконно русском музыкальном инструменте. Мне в какой-то момент захотелось вспомнить это все. Православие — ключевое для нас: мы проводим большие литургии, собираемся на молебны. Вообще, стараемся объединяться именно вокруг храмов, чтобы священник был частью общины, чтобы он понимал, что это его народ, и народ понимал, что это мой священник. Раньше так и скреплялся народ, а сейчас нас пытаются победить, разобщив нас, лишить идентичности, сделать эгоистичными, глухими к проблемам ближнего».

Михаил Позвонков, коренной москвич, двое детей. По образованию — инженер, три языка в багаже — английский, испанский и немецкий технический. В свое время воцерковился — был период, по словам Михаила, когда многие его знакомые москвичи переосмысляли гонку за карьерой в большом городе, выгорали и приходили к православию. Тогда же и переехал жить в Коломну вместе с женой, тоже москвичкой. Про общину говорит так: «Русский народ до революции всегда умел самоорганизовываться, причем сам, а не по указке свыше, — вокруг церковного прихода, общности, профессии и так далее. В последние годы стали появляться такие организации, созданные по принципу самообъединения — “Северный человек”, “Двуглавый орел” и так далее, но в “Русской общине” мне понравилась четкая программа действий и то, что это было без политики».

Михаил говорит, что люди православные в большей степени привыкли как-то быть вместе, сообща, приходом решать дела: «Просим людей помочь в каком-то важном деле — например, мы помогаем детскому хоспису в Коломне, помогаем также восстанавливать храм. Бросаем клич: ребят, завтра гуманитарку надо разгрузить или стройматериал в храм принять. Православные откликаются достаточно быстро, потому что это у них уже в привычке. Атеисты реже или вообще не приходят. Люди, к сожалению, привыкли жить поодиночке».

Заодно Михаил рассказал подробно, чем занимаются члены «Русской общины» на примере Коломны. Он выделил четыре основных направления: «Первое — помощь бойцам на фронте: только сегодня пришел запрос на несколько коптеров, на колеса, еще на что-то. Заявок очень много. Хотя у нас в городе есть несколько организаций, которые фронту помогают, все равно не хватает. Второе — развитие спорта. Мы организуем пробежки, тренировки на открытом воздухе. Хотим еще игровое направление сделать, развивать туризм. Третье — популяризация русской культуры. Это наши праздники “Русский двор в русском стиле”, которые мы проводим несколько раз в год. Лекции тематические — приглашаем священников, историков, ездим с лекциями в монастыри. Это помогает людям понять, ради сохранения чего мы собираемся. И четвертое — непосредственно наша дружина. Причем не только физическая, но и кибердружина, следящая за нарушением закона в интернете и сообщающая об этом правоохранительным органам».

Национализм и наследие идеологических войн девяностых

Когда в подмосковных Люберцах члены «Русской общины» вышли на вечернее патрулирование, видео с проходом мужчин, одетых в черные одежды и шагающих под детскую песенку «Вместе весело шагать», широко разлетелось по Сети. Западные издания назвали патруль «неонацистским шествием», а писатель Захар Прилепин назвал мужчин «чернорубашечниками, пугающими в Люберцах котов и влюбленных».

Артем, один из членов люберецкой «Русской общины», был в том рейде. Говорит, участники патруля выбрали ту песенку потому, что она объединяющая. «Представьте: идут вечером домой люди и видят каких-то мужчин в черном, брутальных, а они добрую песню поют. Тогда люди уже по-другому смотрят: говорят, вы наши роднульки, обнимают даже. А еще бывает из окон машут, кричат: работайте, братья, мы с вами. От этого плакать хочется», — признался мужчина.

Несмотря на то что представители «Русской общины» открещиваются от любых попыток причислить их к национализму, от «обвинений» в нем — если, конечно, понимать под национализмом не политическую теорию, а банальную ксенофобию и неприятие чужих — в общественном сознании избавиться действительно трудно, хотя бы потому, что значительную часть уличной преступности в минувшее десятилетие заняли мигранты, а именно борьбой с мигрантами пытались заниматься самые разные националистические объединения в недавнем прошлом. Еще свежи в памяти разборки «лысых» и антифашистов, запрет неонацистского «Славянского союза» и ДПНИ. Однако стоит признать: с тех времен минула целая эпоха.

Действительно, в девяностые, а затем и в «нулевые» неконтролируемая трудовая миграция, сопровождающаяся ростом этнической преступности, во многом стала причиной популярности в России разнообразных и крайне радикальных форм национализма, включая призывы изгнать из России «всех нерусских» или отделить северокавказские республики. Однако с тех пор само понятие русского национализма, пройдя эволюционный путь и разветвившись на несколько зачастую противоречащих друг другу течений, сильно изменилось. После событий Крымской весны 2014 года умеренная ветвь национализма, отвергающая ксенофобию и радикальный этнический национализм, опирающаяся на классическую европейскую идеологию и историческую преемственность от славянофильских и почвеннических движений начала XIX века, стала мейнстримной. Главная цель — укрепление русской культурной идентичности и единства, а также государственничество и противодействие сепаратизму. Что особенно важно, в отличие от языческих ультраправых группировок конца девяностых и начала «нулевых», сейчас во главу национализма ставятся православие и русская культура как общечеловеческая, объединяющая.

«Русская община» — это классический буржуазный запрос на безопасность среды, бóльшую однородность культуры, возможность самоорганизации

«Мы себя ни к каким “-измам” и прочему не относим: мы просто русские люди, которые собрались для взаимопомощи, возрождения своих культурных традиций и для взаимозащиты, вот и все. Мы любим свою страну, любим свой народ — что в этом плохого?» — говорит Ткачук. Взгляд цепляется за фразу на толстовке Андрея Ткачука «Правые сердцем». Он уточняет: «Правые сердцем» — это не про политический окрас, а из Псалтири. Что касается обвинений в шовинизме, то есть немало примеров, когда в РО обращались представители других коренных народов России — например, в 2024 году к общинникам обратилась семья чеченца и дагестанки из Невинномысска с просьбой помочь решить проблему с вполне себе государствообразующими соседями-дебоширами. Полиция за такие истории берется неохотно, однако местная «Русская община» помогла решить конфликт. В РО теоретически может вступить не только русский человек — главное, разделять любовь к русской культуре, уважать роль православия и с уважением относиться к традициям русского народа, подчеркивают в РО.

— Мы понимаем, что каким-то людям может быть в нашей общине неуютно, — рассказывает координатор «Русской общины» Михаил. — Невоцерковленным людям тоже будет не слишком комфортно: у нас большая часть мероприятий крутится вокруг церковных праздников или поездок по монастырям. Но в нашей коломенской общине, например, какое-то время состояла семья казахов. Пришли к нам и сказали, что считают себя частью русского народа и культуры. Конечно, мы их приняли. Были у нас, пока не переехали в другой регион.

Начальство, диаспоры и община

С одной стороны, самовольное объединение граждан для решения задач, которые должны решаться уполномоченными структурами, может рассматриваться как конкуренция, а значит — потенциальная угроза. Но феномен «Русской общины» и вопрос ее взаимоотношений с властью можно рассмотреть также и под классовым углом, считает Алексей Чадаев, в недавнем прошлом политтехнолог, ныне — руководитель научно-производственного центра по производству дронов «Ушкуйник»: «Если внимательно рассмотреть большую часть требований националистически ориентированной общественности к власти — это классический буржуазный запрос на безопасность среды, бóльшую однородность культуры, возможность самоорганизации, позитивную дискриминацию своих и просто дискриминацию не своих. Это запрос определенного социального слоя: чаще это городские люди со средним достатком, сталкивающиеся с набором понятных проблем. Пришли их дети в школу — а там с ними вместе учатся дети, которые русского языка не знают. Пришли в магазин — а там приехавшие откуда-то люди смотрят на них недобро. Заходят в интернет — а там их те же люди учат жизни, какому богу молиться или рассказывают, как их скоро будут резать или вешать».

В этот момент в этой среде возникает запрос на то, что придет начальство и накажет этих людей, но этого не происходит — поскольку без конкретного нарушения, описанного в КоАП или УК, оснований действовать нет. Начальство мыслит категориями документов и инструкций, поясняет Чадаев, а нежелание работать с мелкой буржуазией, по умолчанию всегда патриотично настроенной и лояльной властям, объясняется простым «а кто поручал-то?».

Только ли в бюрократии дело? Русская тема всегда кажется плохой с точки зрения начальства потому, поясняет Чадаев, что начальство видит себя обладателем лицензии на большинство: «Попытка говорить от имени любого меньшинства неприятия не вызовет. А когда приходят некие претенденты на статус большинства, нормальная рефлексия любого начальника — дать им по голове, при этом не важно, от имени какого именно большинства они пытаются разговаривать».

«Русская община» не действует по принципу диаспоры, а прямо ей противоположна, уверяет Ткачук: «Что такое диаспора? Государство в государстве, действующее через параллельные структуры путем коррупции на деньги, полученные криминальным путем. Диаспора действует через криминал и параллельные структуры, они обходят закон и государство всеми возможными путями. Мы же живем не в чужом государстве, а в своем, и руководствуемся собственным законодательством. У диаспор все завязано на жесткой иерархии, на обязательных платежах в криминальную кассу. Их цель — экспансия, наша — выжить на собственной территории через взаимопомощь».

«“Русская община” и многие другие общественные низовые организации — это симптом падения доверия “простого человека” к способности государства защищать его интересы, — говорит политолог Дмитрий Евстафьев. — Конечно, в логике правящей “меритократии” настроения “на нижних палубах” российского общества игнорируются. Но в тот момент, когда возникает мнение, пусть ошибочное, что государство не просто существует “на другой планете” (это обычное дело), но и не способно в принципе защитить обычного человека из “двушки в панельке”... Это уже риски устойчивости государства, Организации типа “Русской общины”, — явление социальное. И имеющее собственный потенциал развития, вне зависимости от того, кто и зачем изначально подобные структуры создавал. Не стоит сводить дело к лечению медийных симптомов. Надо попытаться определить болезнь. И начать сообща ее лечить, укрепляя российскую государственность».

Духовный пастырь

Когда «Русская община» только создавалась, к архиепископу Зеленоградскому Савве (Тутунову) обратились будущие координаторы и попросили помочь. «Сказали, что им нужно, чтобы кто-то из иерархов с людьми работал, чтобы не пустить их на самотек с точки зрения духовного окормления, пастырства, миссии среди людей, — рассказывает владыка Савва “Моноклю”. — Поскольку идеи русского самостоянья, если пользоваться термином Александра Пушкина, мне очень близки — я согласился».

«Повестка должна быть созидательной: мы, как люди веры, в первую очередь должны что-то творить, развивать себя, свои традиции, культуру»

Из-за фактов помощи СВО и противодействия беспределу инокультурных мигрантов «Русская община» ворвалась в медийную повестку, поскольку эти темы волнуют сейчас наше общество, но, как говорит владыка Савва, он постоянно напоминает самим общинникам, что зацикливаться только на них не нужно: «СВО, дай Бог, когда-нибудь закончится, и будет мирное время. Повестка должна быть созидательной: мы, как люди веры, в первую очередь должны что-то творить, развивать себя, свои традиции, культуру, преобразовывать это все в нашу будущую жизнь».

Владыка Савва не считает «Общину» ультраправой и подчеркивает, что ее можно назвать националистической, если понимать под национализмом тех, для кого первичны интересы собственного народа: «Это не значит, что националист будет презирать другие народы, будет стремиться к тому, чтобы другим народам было плохо. Если русский национализм не будет нести в себе веру Христову — он перестанет быть русским национализмом: он будет не русским, не православным, а уже не пойми чем, может стать деструктивным».

По словам владыки Саввы, церковь разделяет тревоги людей, вызванные неконтролируемой миграцией, но что-то делать с этим — задача не церкви, а гражданского общества. «Церковь же людям говорит: братья, не забывайте, что главное при этом — изменять себя сообразно Христу, и не условно. Надо быть милосердными друг к другу, надо помогать друг другу, надо оказывать дело в любви, надо созидать, надо творить ваши дела в молитве, а не в озлоблении и ненависти», — говорит владыка Савва.