Для своих дороже

«Русал» — единственный производитель первичного алюминия в России, до 2022 года большую часть металла компания продавала в ЕС. «После введения санкций логистика разрушилась, а основным направлением экспорта стал Китай, где цены привязаны к Шанхайской бирже — на 5–10% ниже Лондонской. Однако монополист “Русал” продолжает выставлять счета российским заводам по старой формуле: котировки Лондонской биржи плюс европейская региональная премия», — писал депутат в своем телеграм-канале.

Такое ценообразование, по словам Лисовского, привело к тому, что перерабатывающие заводы вынуждены работать в убыток, наращивая кредитную нагрузку. Так, мощности одного из крупнейших производителей продукции из алюминия и его сплавов, Каменск-Уральского металлургического завода (КУМЗ), загружены менее чем наполовину. Будучи под санкциями, КУМЗ не может, как раньше, поставлять свою продукцию Boeing, Airbus и Bombardier. А экспорт в страны Азии ограничен высокими ценами на алюминий на внутреннем рынке. «Это прямая угроза рабочим местам и налоговой базе территорий», — заявил Лисовский.

Депутат предлагает вернуть формальное регулирование цен со стороны ФАС, которое действовало с 2007 по 2025 год, «на срок не менее 10 лет, привязав внутреннюю цену к реальной экспортной — на основе данных ФТС или регистрации внебиржевых сделок». «Без этого Россия рискует утратить компетенции в переработке алюминия и попасть в зависимость от импорта, в том числе по продукции двойного назначения», — уверен он.

Сам «Русал» ограничился заверениями, что готовит «комплекс предложений по ценообразованию на внутреннем рынке». Судя по отчетности компании, в 2025 году домашний рынок оставался вторым по значимости после Китая: продажи российским потребителям составили 26% от общей выручки, или 3,85 млрд долларов; на Китай пришлось 35% (5,17 млрд долларов). Для сравнения: доля третьего по величине рынка, Южной Кореи, не превысила 8% (1,19 млрд долларов). Но в физическом выражении продажи первичного алюминия и сплавов внутри страны выросли на 3,2%, тогда как общий объем реализации увеличился на 16,4% за счет распродажи складских запасов. Таким образом, российское направление, хотя оно и остается стратегически важным, росло медленнее общего портфеля «Русала», что косвенно подтверждает жалобы переработчиков на неконкурентоспособные ценовые условия.

Впрочем, сам КУМЗ обсуждать ценовую политику «Русала» отказался. Алюминиевая ассоциация, объединяющая как производителей, так и потребителей крылатого металла, заявила о готовности «развивать внутренний рынок» и выступить площадкой «для конструктивного диалога», между участниками. Но вставать на чью-либо сторону в конфликте не стала. Минпромторг от комментариев воздержался.

Сталь в условиях турбулентности

Проблема ценообразования с привязкой к зарубежным рынкам характерна не только для алюминия. В 2021 году громкий скандал разгорелся с производителями стали. В апреле 2021 года ФАС возбудила дела против «Северстали», ММК и НЛМК. Регулятор посчитал, что компании устанавливали монопольно высокие цены на горячекатаный прокат. Выяснилось, что цены росли быстрее затрат на сырье, а внутренний спрос не оправдывал такого скачка (более 50% за полгода). Как и в случае с «Русалом», производители черных металлов использовали принцип «равнодоходности с экспортом», который в условиях роста мировых цен автоматически поднимал цены и для российских заводов. По оценкам аналитиков, на тот момент цена на горячекатаный рулон внутри РФ превышала экспортную на 33–34%.

В 2022 году на сталелитейщиков были наложены огромные штрафы. Но в 2025-м российская черная металлургия оказалась в совершенно иной ситуации. Спрос на сталь внутри страны резко сократился, цены упали до 10-летнего минимума, а производство готового проката снизилось на 5,2%. Сейчас обсуждаются налоговые послабления. Минпромторг предлагает перенести уплату акциза на сталь и НДПИ на железную руду на конец 2026 года, а стратегические проекты освободить от акциза на три года после завершения инвестиционной фазы.

Колебания цен на металл констатируют и сами покупатели. Главными потребителями стали являются машиностроительная и строительная отрасли. Руководитель отдела закупок Электростальского завода тяжелого машиностроения Михаил Ерошкин подтвердил «Моноклю», что с 2020 по 2025 год цены на металлопродукцию росли. Например, стоимость горячекатаного плоского проката «лист 20 ст3» с августа 2020 года по январь 2025-го выросла на 65%, с 41 900 до 68 990 рублей за тонну. А на горячекатаный круг из конструкционной сортовой стали «120 ст45» всего за год — с октября 2020-го по ноябрь 2021-го — цена взлетела на 84%, с 41 850 до 77 200 рублей. К марту 2026 года цены по обеим позициям скорректировались: на уровне 54 490 рублей за тонну «листа 20 ст3» и 54 750 рублей «круга 120 ст45».

«Сейчас существенных скачков цен, какие были три года назад, мы не наблюдаем, — соглашается президент Национального объединения строителей (НОСТРОЙ) Антон Глушков. — С 2023 года цены стабилизировались и даже начали понемногу снижаться. Например, стоимость арматуры, на которую приходится большая часть строительного металла, за последний год снизилась на 17 процентов.

Цветные металлы в строительстве применяются в основном при изготовлении светопрозрачных конструкций. Цены на них растут. «Но это больше связано с началом активного строительного сезона», — полагает Глушков.

У предприятия по производству фотосепараторов для сыпучих продуктов «СиСорт» (Барнаул) проблемы с поставками нержавеющей стали. «Нержавейки российского производства в нужной нам номенклатуре практически не существует, редкие предложения, что есть на рынке, стоят неоправданно дорого», — рассказывает директор по развитию «СиСорт» Алексей Язенков.

Значительно выгоднее покупать нержавейку в Индии и Китае. «И дело не только в деньгах. Импортный металл более предсказуем в работе: когда мы ставим его на лазерную резку или на гибку, мы понимаем, как он себя поведет. У нашей стали встречаются внутренние напряжения в листе — его может “повести” в процессе обработки», — говорит наш собеседник.

Но «СиСорт» — российское предприятие, работающее по постановлению № 719. «Чтобы оборудование официально считалось отечественным и попадало в реестр Минпромторга, мы обязаны соблюдать жесткий процент локализации. При использовании дешевого китайского металла мы потеряем статус “отечественного производителя”, соответственно, фермеры не смогут покупать наши машины через льготный лизинг или получать госсубсидии. Поэтому мы либо закупаем дорогую российскую нержавейку (там, где она есть), либо балансируем на грани лимитов по импорту. Фактически мы платим высокую цену за сырье, чтобы сохранить для аграриев доступ к мерам поддержки», — сетует Алексей Язенков.

«Уроки 2021 года показывают, что без контроля со стороны ФАС и государства металлургические рынки имеют тенденцию уходить в сторону экспортной доходности в ущерб внутреннему потребителю, — замечает Сергей Лисовский. — Однако в сегменте черных металлов нет абсолютного монополиста, сопоставимого с “Русалом” в алюминии. Там выше конкуренция, что само по себе сдерживает цены. В алюминии же монополия производителя позволяет ему диктовать условия, что требует более жесткого антимонопольного реагирования», — считает депутат.

Замороженный рост

На рынке удобрений ситуация обратная. Формально цены зафиксированы на уровне сентября 2022 года. «Жалоб от сельхозпроизводителей не поступало», — заявила ФАС в конце марта. Однако на деле конечные потребители все равно платят больше.

Дело в том, что в 2022 году цена на удобрения сделала знаменательный скачок: за год она выросла более чем вдвое, объяснил нам заместитель председателя ассоциации «Народный фермер» Бабкен Испирян. «Тогда в качестве оперативного решения цены зафиксировали на том уровне, до которого они допрыгнули. Потом удобрения подешевели и на мировом, и на внутреннем рынке, и до максимального “зафиксированного” уровня цены долгое время не доходили», — говорит он.

Например, аммиачная селитра в сентябре 2022 года стоила 500‒800 долларов за тонну, а в феврале 2026-го — 303 доллара (данные Metals & Mining Intelligence).

Кроме того, были зафиксированы непосредственно отпускные цены с заводов, по которым холдинги продают удобрения дочерним торговым домам, рассказал «Моноклю» президент Российского зернового союза (РЗС) Аркадий Злочевский. Но дистрибьюторские продажи никто никогда не ограничивал. Поэтому для крестьян, которые закупают, цены у дистрибьюторов всегда выше. В результате они просто отказываются от применения удобрений. «Например, цена на аммофоску (комплексное удобрение, содержащее азот, фосфор, калий и серу) выросла до 65 тысяч рублей за тонну и перестала укладываться в экономику хозяйств. Аммофоска дает дополнительно пять центнеров с гектара пшеницы, но они не окупаются. При нынешних ценах продажи в пределах 15 тысяч рублей за тонну пшеницы получать дополнительно пять центнеров просто невыгодно. Аммофоску перестали покупать, и цена немного снизилась», — объясняет Злочевский.

Если говорить о других видах удобрений, то, например, карбамид сейчас стоит 32 тыс. рублей за тонну, в 2022 году он стоил 27 тыс.; селитра — 27 тыс., а в 2022 году ее цена не превышала 24 тыс. рублей. «Денег у крестьян сейчас нет, разумеется, они сокращают потребление. Нехватка удобрений влияет на урожайность. При хороших погодных условиях это не очень сильно отражается на конечных показателях. А вот когда погода не благоприятствует, тогда отражается очень сильно. Удобрение — это одно из средств защиты от погодных рисков», — говорит глава РЗС.

В прошлом году производители удобрений просили проиндексировать цены в меньшем размере, чем накопленная с 2022 года инфляция, — на 10%. Но этого не произошло. Ассоциация «Народный фермер» написала обращение в Минсельхоз и получила поддержку. «У нас действуют вывозные пошлины на зерно, на ячмень. Есть запретительные пошлины на масличные культуры, чтобы все масло перерабатывалось внутри страны. Эти меры ограничивают доходность фермеров. В такой ситуации повышать внутренние цены на удобрения кажется не вполне справедливым», — уверен Бабкен Испирян.

Сейчас свыше 80% отечественных удобрений уходит на экспорт, а внутренние поставки осуществляются по остаточному принципу, напоминает Аркадий Злочевский. Независимых торговых домов не осталось, все дистрибьюторы входят в крупные холдинги по производству удобрений. Поэтому цены на внутреннем рынке высокие, зачастую выше экспортных. Зерновой союз не раз поднимал этот вопрос в разных рабочих группах по АПК, в Совете федерации, Государственной думе, в правительстве, неоднократно обращался в ФАС. «Но ФАС все время отписывается и не хочет разбираться с монополизацией в сфере производства и продаж удобрений», — заключает президент РЗС.

Другая проблема — дефицит, с которым сталкиваются сельхозпроизводители. Несмотря на то что объем производства удобрений в России кратно больше внутреннего потребления, в момент пикового спроса весной необходимых запасов на складах нет. «Одни хозяйства закупают заранее, другие — когда удобрения уже нужны. А у производителей нет больших складских запасов, они экспортируют и не накапливают объемы под пиковый спрос. Возникает локальный дефицит, сроки поставки растягиваются на две-три недели, к этому докручивается дополнительная цена: хочешь побыстрее — заплати чуть больше. Это вопрос не столько превышения зафиксированных уровней, сколько отсутствия складских запасов и медленной отгрузки», — объясняет Бабкен Испирян.

Зампред ассоциации «Народный фермер» допускает, что в ФАС никто из сельхозпроизводителей не обращается. «Нет понятного механизма этих обращений. Мы в прошлом году обращались по поводу подорожания сельхозтехники более чем в два раза. Но для проведения расследования ФАС попросила нас самих предоставить данные случаев превышения цен по всей стране. Хотя ФАС как контролирующему органу сделать это проще», — говорит наш собеседник.

Чужая инфляция

В воздухе повис вопрос, насколько вообще справедливо основывать внутренние котировки на внешних индикаторах. Когда внутренние цены формируются на основе зарубежных показателей без учета реальной экономической ситуации в стране, может возникнуть такое явление, как «импортируемая инфляция». Попытки изменить этот механизм предпринимались. В июле 2023 года группа сенаторов во главе с Вячеславом Тимченко и Александром Савиным внесла в Госдуму законопроект, который предлагал кардинально изменить логику антимонопольного регулирования. Суть поправок в закон «О защите конкуренции» заключалась в том, чтобы исключить из критериев определения монопольно высокой цены обязательную привязку к биржевым и внебиржевым индикаторам мировых товарных рынков. Иными словами, ФАС больше не должна была автоматически считать цену «справедливой» только потому, что она соответствует котировкам Лондонской или Нью-Йоркской биржи.

Когда внутренние цены формируются на основе зарубежных показателей без учета реальной экономической ситуации в стране, может возникнуть такое явление, как «импортируемая инфляция»

Авторы законопроекта исходили из того, что рост мировых котировок автоматически подтягивает внутренние цены, даже если для этого нет объективных причин. Особенно абсурдной эта логика выглядит, когда речь идет о товарах, которые Россия производит в достаточном объеме, но из-за санкций не может свободно поставлять на те самые мировые рынки. Однако законопроект не был принят.

Воспротивился сам крупный экспортно ориентированный бизнес, для которого привязка к мировым биржевым котировкам была удобным и прозрачным механизмом ценообразования. Кроме того, отказ от мировых индикаторов без создания взамен национальной системы биржевых индикаторов грозил ростом неопределенности на рынках. Антимонопольное регулирование осталось в ручном режиме.

Российские потребители алюминия как раз и находятся сегодня в ситуации импортированной инфляции: их цена привязана к западным биржевым котировкам (LME) и европейским премиям, которые больше не отражают реальную рыночную реальность для России, уверен Сергей Лисовский. «Это и есть прямое импортирование волатильности и спекулятивной составляющей западных бирж, которые больше не являются для нас ключевым рынком. Сегодня наш реальный экспорт идет на Восток по более низким ценам. Поэтому переход к реальному экспортному паритету — это не рост цен, а их снижение до справедливого уровня и отказ от навязанной западной премии», — считает он.

Народный избранник предлагает привязаться к реальной цене экспортных сделок (по данным ФТС или через регистрацию внебиржевых контрактов). «Логика проста: если мы, россияне, покупаем тот же самый металл у того же производителя, мы не должны платить больше, чем его покупатели в Китае или Турции. Это принцип справедливости и недискриминации», — говорит Лисовский.

При этом, если реальные экспортные цены на алюминий вырастут из-за глобального дефицита, внутренняя цена по правилу паритета тоже изменится — это справедливо. «Мы выступаем за справедливую формулу, которая работает в обе стороны: защищает переработчиков от необоснованного завышения в моменте, но позволяет производителю участвовать в росте экспортной конъюнктуры. Сейчас главное — сломать механизм, когда российский алюминий для российских заводов стоит дороже, чем для иностранцев. Это пойдет на пользу и промышленности, и в конечном счете всем гражданам, поскольку сохранит рабочие места и производственные цепочки», — заключает Сергей Лисовский.