США могут спровоцировать гонку ядерных вооружений совершенно нового характера

Стратегическая география

Сесть, выработать и подписать новое соглашение об ограничении ядерных потенциалов Россия призывала Соединенные Штаты систематически, на протяжении ряда лет. И российское упорство имеет ряд причин.

Так, Россия всегда выступает за стратегическую стабильность. Это особенность российской психологии, вытекающей хотя бы из географии. Находясь в сердце Евразии и будучи окруженной рядом угроз, Москва всегда ставит вопросы обеспечения коллективной (а также, как часто любит повторять Путин, неделимой) безопасности на первое место.

Кроме того, для России любые соглашения в области стратегической стабильности на протяжении полувека были центральным элементом российско-американских отношений. Центральным – и с дипломатической точки зрения рабочим. Какими бы сложными не были бы отношения между двумя великими державами, в каких бы конфликтах на периферии Москва и Вашингтон не участвовали, они всегда умели найти общий язык в области ядерных вооружений.

Более того, само наличие этого нашего диалога не позволяло отношениям скатываться в сторону полного разрыва и полномасштабного кризиса. По крайней мере, до тех пор, пока начиная с администрации Джорджа Буша-младшего США не стали сворачивать стратегический диалог.

Американцы, однако, все эти российские озабоченности проигнорировали. Обладая островным менталитетом, Соединенные Штаты не так обеспокоены вопросами глобальной стабильности. Не видят они необходимости и в возобновлении стратегического диалога с Москвой любой ценой – администрация Дональда Трампа вообще не склонна уделять внимание системной дипломатии, полагаясь на оппортунистические соглашения.

Четыре угла переговорной комнаты

В то же время Соединенные Штаты готовы вернуться к обсуждению нового СНВ, но на новых условиях. Тех, которые, по мнению Вашингтона, должны соответствовать американским интересам и веяниям времени. И эти условия как минимум потребуют серьезного обсуждения – как и новые условия со стороны России, которой тоже есть, что сказать.

Во-первых, простых количественных характеристик (столько-то боеголовок, столько-то носителей такой-то дальности) уже недостаточно. Поскольку Москва создала целый ряд ассиметричных систем вооружений таких, как тот же «Орешник», «Посейдон» или «Кинжал», то США настаивают на том, что эти новые типы вооружений тоже должны были включены в договор. Ну или если их нельзя включить (ведь «Орешник», например, является номинально ракетой среднего радиуса действия, а «Посейдон» – вообще не ракета), то они должны быть демонтированы. Москва же на это не пойдет, поскольку это будет означать отказ от взятого Кремлем курса на создание ассиметричных инструментов нанесения неприемлемого ущерба, обнуляющих экономическое преимущество США в потенциальной гонке вооружений.

Во-вторых, новое соглашение по СНВ теперь должно быть увязано с новым договором по ПРО – ведь американцы создают новую систему «Золотой Купол», которая якобы будет способна перехватывать массированные пуски. Да, американцы против такого увязывания и будут утверждать, что это разные вопросы. Некоторые эксперты с ними согласятся и скажут, что «Золотой Купол» будет направлен прежде всего на ликвидацию угроз со страны государств, которые обладает небольшим количеством боеголовок.

Однако все прекрасно понимают, что сокращение числа боеголовок в рамках СНВ на фоне неизбежного повышения эффективности ПРО (любое продолжение разработок будет выводить систему на новый уровень за счет параллельного создания новых технологий) может в итоге привести к тому, что у России исчезнет возможность нанесения гарантированного неприемлемого ущерба Соединённым Штатам. Тем более, в случае ответного запуска.

В-третьих, соглашение по СНВ должно быть увязано с разрешением украинского кризиса. Ведь если по итогам войны киевский режим сохранит военно-политические отношения с западными странами и будет получать от них средства поражения, то (в силу географической близости) получит возможность нанесения ракетно-дронового удара по российским шахтным установкам. А значит, с учетом «Золотого купола», создает серьезную угрозу для вышеобозначенного гарантированного ответного удара.

Наконец, в-четвертых, новый СНВ уже не будет двусторонним соглашением. И Вашингтон, и Москва настаивают на включение в него новых подписантов. Так, США хотят, чтобы в договор вошел Китай – третья ядерная держава, которая сейчас ускоренным темпом создает новые ракеты. Рассматривая Пекин в качестве своего ключевого соперника, Штаты стремятся ограничить его ракетно-ядерное строительство – как в количественном, так и в качественном выражении. А поскольку Китай от участия в СНВ отказывается, то США настаивают, чтобы Россия его уговорила.

Москва же утверждает, что уважает китайский отказ – в то же время требуя включить в состав нового соглашения Великобританию и Францию. Две западные ядерные державы, которые хоть и обладают несравнимо меньшим ядерным потенциалом, чем у России и США, но их ядерный арсенал тесно интегрирован с американским. Или даже, по сути, является продолжением американского. И если их не будет в СНВ, то США за счет их арсеналов получат лазейку в соглашении. Ограничив число собственных боеголовок и носителей, они могут наращивать ядерные силы Англии и Франции для того, чтобы за счет контроля над их арсеналами итоге получить преимущество над Россией.

Отметим, что российский и китайский ядерные потенциалы схожим образом отнюдь не сопряжены, что делает справедливым и обоснованным отказ Москвы брать на себя ответственность за подключение Пекина к переговорному процессу.   

На сегодняшний день все эти четыре противоречия кажутся неразрешимыми. Ни Москва, ни Вашингтон не готовы идти на серьезные уступки и снимать свои основные требования. Россия считает, что в ином случае она не получит полноценный договор, а значит и стратегическую стабильность. Вашингтон же в принципе не намерен брать на себя дополнительные обязательства по ограничению силовой внешней политики, на которую он сейчас делает упор.

А вот это уже совсем серьезно

Однако в Москве, а трезвые головы и в Вашингтоне понимают, что правовой вакуум в вопросе ограничения стратегических вооружений несет угрозу глобального характера – а именно риск гонки ядерных вооружений. И не только между нынешними ядерными державами, хотя и это было бы весьма опасно. 

Мало кто помнит, что еще в Договоре о нераспространении ядерного оружия 1968 года (ратифицирован СССР в 1969 году, вступил в силу в 1970-м), страны-обладательницы ядерного оружия брали на себя обязательства вести переговоры о его сокращении с перспективой полного отказа (преамбула статья VI Договора). Если сейчас переговоры прекращаются, то неядерные страны могут счесть, что у них появляются основания считать договор нарушенным. И, соответственно, получат право тоже стремиться к обладанию ядерным оружием, столь нужным ряду из них для защиты от агрессивных США. Это вызвало бы многостороннюю гонку вооружений, гонку невиданных ранее размаха и силы (сейчас за пределами Договора о нераспространении находятся только Израиль, Пакистан и Индия)..

Этот, очень важный аспект находится вне широкого общественного внимания в США. Но судя по упомянутому в начале заявлению Джея Вэнса, в Белом доме его, вероятно, учитывают, понимая, что переговорный процесс с международно-правовой и практической точек зрения важен уже сам по себе. Ну а переговоры рано или поздно должны заканчиваться договором.