Все, что не убивает ЕС, делает его слабее

Разногласия существовали, конечно, всегда – даже на заре объединенной Европы, после 1957 года, когда шестерка европейских стран объединилась в Европейское экономическое сообщество (ЕЭС, Общий рынок). Правда, тогда они носили вполне естественный характер, потому что не могут 6 стран, таких разных как по размерам, так и по уровню экономического развития (двух- и многоскоростная Европа), культуре и многому другому, иметь только общие интересы и соглашаться по всем вопросам.

Главным возмутителем спокойствия в ЕЭС (тогдашнем ЕС) был президент Франции Шарль де Голль, во что бы то ни стало хотевший сохранить за Парижем право вето на принятие решений в сообществе. Он мечтал о том, что, по словам Жана Монне, «Европа будет вращаться вокруг Франции…» Естественно, остальные члены находившегося тогда еще в зачаточном состоянии ЕС придерживались на этот счет противоположного мнения.

Наиболее ярким примером разногласий в объединенной Европе в те давние годы является отсутствие во второй половине 1965 года представителей Пятой республики на заседаниях евросоюзовских институтов и организаций из-за начавшихся попыток Люксембурга, бывшего в те годы столицей объединенной Европы, уговорить членов ЕС делегировать ему часть их суверенитета. Благодаря де Голлю в геополитике появился новый термин – тактика «пустого кресла». Отсутствие французских представителей так сильно мешало эффективной деятельности ЕЭС, что в конце концов остальные члены Союза выполнили ультиматум генерала де Голля и сохранили Парижу право вето.

Еще одним ярким примером исторический разногласий между членами ЕЭС могут служить торговые споры периода энергетического и экономического кризиса 1973-го и последующих годов. Тогда члены сообщества озаботились защитой промышленности, но только не сообща, а каждый своей. А поскольку вводить пошлины  на импорт, согласно основополагающим Римским договорам, было нельзя,  они стали прибегать к нетарифным инструментам: стандартам и субсидиям национальным производителям, импортным лицензиям, различным процедурным предписаниям.

Тогда же, кстати, на континенте появились первые «европессимисты» и «евроскептики».

Крупнейшим скандалом, потрясшим европейское единство, стал брекзит, как назвали выход из Евросоюза Великобритании. Войдя много позже первой шестерки, а именно в 1973 году, по итогам состоявшегося в 2016 году референдума она объявила о выходе, а юридически покинула ЕС в 2020 году (чему евробюрократия чинила многочисленные препятствия).

И отнюдь не единодушными оказались страны Евросоюза 4 года назад, когда они пришлось пожинать бурю от высеваемых много лет семян раздора: расширения на восток сродного им Североатлантического альянса и всех антироссийских козней на украинском направлении. Метался Макрон, долго не хотел отправлять на Украину танки бывший тогда канцлером Шольц, выступала против последствий проукраинской «зерновой сделки» Польша, у которой и вообще-то, помимо прагматики, у бандеровцам старые счеты. И если Германия потом вошла во вкус военных заказов, то Италия и Испания от милитаристского ража так в стороне и держатся.

Ну а прямо сейчас разногласия в ЕС стали особенно заметны в вопросе российских энергоносителей (от которых, кстати Брюссель ранее провозгласил окончательный и полный отказ в 2027 году).

Венгрия и раньше вела себя по многим вопросам довольно независимо, что в Брюсселе лицемерно квалифицировали как отход от европейских ценностей и ущемление демократии. А после прихода на пост премьер-министра в октябре 2025 в Словакии Роберта Фицо к Будапешту присоединилась Братислава.

Венгрия активно пользуется необходимостью единогласного голосования в ЕС по важным вопросам и все чаще в последнее время не только угрожает вето, но теперь и пользуется им на практике. 

Так, в феврале 2026 года она заблокировала принятие 20-го пакета санкций против России и выделение 90-миллиардного кредита Украине. В Будапеште категорически не согласны с окончательно утвержденным запретом на закупки российской нефти в следующем году и даже подали в суд иск с требованием его отменить. Но есть еще более актуальная тема.

Украина перекрыла 27 января транзит российской нефти для Венгрии и Словакии по нефтепроводу «Дружба» под предлогом его якобы имеющих место повреждений в ходе боевых действий на юго-востоке Украины. В Венгрии утверждают, что, по ее данным, нефтепровод вполне работоспособен. Киев в любом случае явно не торопится с ремонтом, если в нем вообще есть необходимость, а Брюссель ограничивается лишь вялыми призывами поторопиться, Венгрия и Словакия не только заблокировали выделение 90 млрд евро, но и прекратили поставки на  Украину дизельного топлива, а также частично электроэнергии.

А после прихода в Чехии к власти в декабре прошлого года Андрея Бабиша, взгляды которого на помощь Киеву в войне с Россией тоже расходятся с Брюсселем, у Венгрии и Словакии появился третий потенциальный союзник.

Конец «ми-ми-ми»

Многие разногласия в ЕС объясняют противоречиями между наиболее богатым «севером» и не столь успешным «югом», не говоря уже о новичках с востока. Но всплывают на поверхность глубинные раздоры и между самими членами-основателями, и при том главными экономиками объединенной Европы: Германией и Францией. Мало того, уже стало забываться время, а было-то оно менее 10 лет назад, когда они действовали вместе и тандем Берлина и Парижа называли по первым буквам фамилий их руководителей «M&M».

Еще после ухода Ангелы Меркель между союзниками пробежала черная кошка. А особенно сильно отношения Берлина и Парижа испортились после прихода к власти в ФРГ Фридриха Мерца.

Список разногласий между канцлером Мерцем и президентом Франции Эмманюэлем Макроном стремительно расширяется. Из последних можно назвать громкий скандал, связанный с планами Макрона и премьер-министра Великобритании Кира Стармера тайно передать Киеву ядерное оружие и технологии. Фридрих Мерц, явно не желающий отдавать Макрону роль европейского лидера, несмотря даже на нескрываемые симпатии к киевскому режиму, участвовать в этой крайне опасной авантюре, разоблаченной СВР России, отказался.

Во Франции же с большой тревогой восприняли планы канцлера Мерца сделать Германию первой европейской державой не только в сфере экономики, но и в военной области. Понять французов несложно. В их памяти  запечатлелся грохот сапог немецких солдат на улицах Парижа. И дальше в истории их отношения с восточными соседями всегда были бурными. И уже только с тех пор, как возникла объединенная Германия, были разгромы Германией Франции в 1871 и 1940 годах.

Притчей во языцех стали разногласия между Парижем и Берлином в крупном проекте создания нового европейского истребителя 6-го поколения —  перспективной боевой авиационной системы (FCAS). Раздоры между французами и немцами по поводу того, кто из них в этом проекте главный, не только сильно его тормозят проект, но и ставят под сомнение само его выполнение.

Перечислять разногласия между Берлином и Парижем можно долго. Совсем недавно они проявились и в сельском хозяйстве с торговлей. Мерц и Макрон диаметрально противоположно относятся к соглашению о зоне свободной торговли между ЕС и южноамериканским объединением МЕРКОСУР, подписанном 17 января 2026 года. Макрон, под давлением французских фермеров, долго выступал против этого соглашения, в то время как Мерцу ничто не помешало поддержать брюссельское начальство в вопросе свободной торговли с четырьмя государствами Южной Америки.

А недавно, во время визита в Китай, Фридрих Мерц с нескрываемой радостью в голосе заявил после встречи с Си Цзиньпином, что Airbus получит от китайских авиакомпаний многомиллиардный заказ на 120 авиалайнеров. Airbus – европейский концерн, который в  СМИ чаще ассоциируется с Францией (где расположены его штаб-квартиры и главное сборочное производство), чем с Германией. Это выглядело тем более странной, что ранее, например, в 2019 и 23 годах, контракты для Airbus из Китая привозил Эмманюэль Макрон. Тот факт, что в Пекине, судя по всему, Берлин предпочли Парижу, чем не преминул воспользоваться для пиара немецкий канцлер, так же едва ли будет способствовать улучшению отношений между Германией и Францией.

Очень наглядно разногласия в «объединенной» Европе проявились еще в одном важном для континента вопросе – судьбе замороженных в 2022 году российских активов. В декабре прошлого года, когда уже казалось, что верхушке евробюрократов удалось уломать европейских лидеров поддержать конфискацию, а проще говоря кражу российских денег, Брюссель и Киев неожиданно постигло большое разочарование

К Бельгии, где находится львиная доля замороженных российских миллиардов и которая с самого начала, по понятным причинам, выступала против передачи их Украине (через руки брюссельских чиновников и преимущественно немецких оружейных баронов), присоединился еще ряд стран, включая богатый и влиятельный в мире финансов Люксембург и третью экономику Европы.

Италия много лет относилась к европейскому «югу» не только на карте, но и по экономическим показателям давно находилась на континенте на вторых ролях. Однако после прихода на Апеннинах осенью 2022 года на премьерский пост Джорджи Мелони, возглавлявшей перед выборами правую партию, к которой не только итальянские, но и европейские мейнстримовские СМИ какой только не лепили ярлык, Италия словно очнулась от длительной спячки и начала играть на континенте все более важную роль. Рим претендует даже на место Парижа, выстраивая кстати, по крайней мере до недавнего времени, и наиболее успешные на среди старых членов ЕС отношения с Дональдом Трампом.

Джорджа Мелони не поддержала Брюссель в вопросе с российскими активами. А поняв, что Италия отвергает передачу их Украине, имея также, вероятно, и свои причины быть против этого, сторону противников кражи российских денег занял (по неофициальной, но убедительной и не опровергнутой информации)  и президент Макрон, до этого обещавший Фридриху Мерцу и Урсуле фон дер Ляйен полную поддержку. После декабрьского конфуза с российскими миллиардами в Берлине Макрона начали почти открыто называть «предателем».

Из острых разногласий последних лет осталось назвать вопрос о приеме в новые члены Украины. По сути точку в нем в понедельник поставила та же глава ЕК Урсула фон дер Ляйен. Видимо, поняв, то раскол еще и по этому поводу для ЕС явно лишний.

Вызов новой войны

Сейчас, через полторы недели после нападения США и Израиля на Иран, конечно, рано делать выводы, но нельзя исключать возможности того, что отношение к новой и, похоже, очень серьезной войне на Ближнем Востоке поспособствует усилению разногласий в Евросоюзе.

Решение президента Трампа напасть на Иран через считанные дни после, по словам самих же американцев, вполне успешных переговоров с Тегераном, оказалось для всех европейских стран большой неожиданностью. И вряд ли приятной. Хотя внешне они его, риторически и рядом практических шагов, поддержали. Но не все.

Руководитель четвертой экономики Евросоюза, испанский премьер Педро Санчес, один из главных в Старом свете «оппонентов» Трампа (достаточно вспомнить отказ Мадрида поднимать до 5% от ВВП расходы на оборону и осуждение похищения Николаса Мадуро), решение американского президента и премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху напасть на Иран раскритиковал.

Причем, не только призвал другие европейские страны последовать его примеру и осудить нападение США и Израиля на Иран, хотя и «полуофициально» - через соцсеть Х (заблокированную в России 4 года назад), но и вполне официально запретил США использовать две базы на юге Пиренейского полуострова для поддержки операции «Эпическая ярость». Чем вызвал вполне реальную ярость президента Трампа, пригрозившего разорвать с Испанией все торговые отношения.

Решительная встречная отповедь Санчеса на этот выпад Трапма нашла поддержку даже в Брюсселе, откуда (оберегая, впрочем, собственные прерогативы) заявили, что страны ЕС ведут торговые переговоры либо через него, либо не ведут из вовсе. Однако в в целом в своем отношении к Иранской войне правительство Испании останется, скорее всего, в меньшинстве.

Однако это еще один факт демарша в Евросоюзе, причем с участием достаточно давнего (с 1986 года)его члена. Можно увидеть, что такие демарши и разногласия становятся и более частыми, и более принципиальными. А поводы для них все серьезнее. На носу новый энергетический кризис, вызванный Иранской войной. Сама она чревата разногласиями с США (несмотря на нынешнюю демонстрацию поддержки) по поводу ее самой и по поводу помощи Киева, от которого ближневосточный фронт явно оттягивает ресурсы.

Общий рынок, ЕС переживали разные времена, в том числе внешние и внутренние кризисы. В нем выделялись те или иные лидеры и аутсайдеры. Но, пожалуй, в ходе каждого кризиса сообщество укреплялось, став со временем и политическими союзом.

Но 10 лет назад что-то сломалось. Брексит стал отдаленным последствием Мирового экономического кризиса 2008 и последующих годов, а также Арабской весны и вызванной ею миграции (обсуждался также выход стран PIIGS, т. е. юга и Ирландии, но их спасла мощная экономика ФРГ - где она теперь?).

И новые кризисы характерны тем, что грозят отколоть от Евросоюза то одну, то две, страны или выстроить стену непреодолимых разногласий между ей и другими странами и Брюсселем. Отсюда напрашивается гипотеза: отныне каждый новый кризис будет не укреплять, а расшатывать и раскалывать Евросоюз. Отсюда и парафраз с обратным знаком известной поговорки («все, что нас не убивает, делает нас сильнее»), вынесенный в заголовок этой статьи.