«Последняя бутылка нефти»

Сейчас же, по крайней мере, в отдельных сегментах рынка чувствуется ее дефицит. Удивляться здесь нечему. Разительная метаморфоза произошла из-за войны в Персидском заливе и фактического закрытия Ормузского пролива для судоходства, в результате чего рынок лишился 12-15 млн баррелей в сутки. Причем, компенсировать такую огромную потерю крайне трудно. По крайней мере, это не удалось сделать при помощи выбрасывания на рынок рекордных объемов нефти из стратегических нефтяных резервов нескольких десятков стран.

Ормузский пролив скрылся в густом тумане

Американо-иранское перемирие, заключенное сутки назад, ожидаемо обрушило рынок нефти. Цена «черного золота» упала на ожиданиях открытия Ормузского пролива для свободного прохода танкеров, которых, кстати, собралось у входа в Персидский залив, по данным Bloomberg, 97, а в нем самом целых 717 судов.

Нападение США и Израиля на Иран отрезало Персидский залив от остального мира. Экспорт нефти Саудовской Аравии сократился на 50% и это еще очень даже неплохие цифры. Саудитов спас нефтепровод «Восток-Запад», проходящий, как следует из названия, через весь полуостров и сейчас работающий на полную мощность – 7 млн баррелей нефти в сутки. По нему нефть идет в порт Янбу-эль-Бахр на Красном море и оттуда отправляется в танках танкеров покупателям.

После фактического закрытия иранцами Ормуза пройти по нему отваживались лишь отдельные суда. Причем, с переменным успехом. В четверг, кстати, в Роттердам должен прийти последний танкер из Персидского залива с нефтью, успевший проскочить через Ормузский пролив до закрытия.

В Европе вздохнули с облегчением после того, как Трамп в который уже раз не стал исполнять собственные угрозы и ультиматумы и дал задний ход. Но радость европейцев, которые наверняка надеются на то, что через Ормуз сразу непрерывным потоком пойдут танкеры с нефтью и газом, преждевременная. Во-первых, относительно двухнедельного перемирия еще очень много неясного; во-вторых, открыть моментально для судоходства пролив по многим причинам не удастся.

«Рынок с огромным нетерпением ждал хороших новостей, но большой вопрос – откроется ли Ормузский пролив полностью, – цитирует CNN основателя и главу Rapidan Energy Group Боба Макналли. – … Пока Вашингтон и Тегеран говорят (об Ормузе) на разных языках».

Для восстановления нормального грузопотока (до войны через Ормузский пролив проходило ежедневно более 100 судов и пятая часть всего нефтяного экспорта) потребуется время, даже если все вопросы будут решены немедленно. Но далеко не факт, что участники конфликта сумеют договориться менее чем за две недели (переговоры должны начаться в Исламабаде 10 апреля) – уж слишком противоположные требования они выдвигают. Иранцы утверждают, что американцы якобы согласились с тем, что Ормуз (который задвинул ядерную программу Ирана в нынешней повестке на второй план) останется под их контролем и в мирное время.

Однако трудно представить, что в Белом доме согласятся оставить, как там наверняка эти видится, «удавку» в виде иранского контроля над Ормузским проливом «на шее» глобальной экономики.

«Прекращение огня мало что проясняет в отношении Ормузского пролива», – написал в заблокированной в России соцсети Х нефтяной аналитик GasBuddy Патрик де Хаан.

Что именно необходимо прояснить? Например, вопрос платы в размере 2-х млн долларов с судна, которые взимают сейчас иранцы за проход по Ормузскому проливу. Для США плата за проход по Ормузу неприемлема; иранцы же хотят внести суверенитет над проливом, а следовательно и плату за проход через него, в свою конституцию. Здесь, к слову, вспоминается совсем недавнее заявление Трампа о том, что он с удовольствием и сам бы брал за это деньги и что он может заняться этим.

Говорить о полном и безоговорочном открытии Ормуза пока явно преждевременно. По-разному рассматривают стороны и снятие блокады. Иранцы, например, считают – и об этом заявил глава их МИД Аббас Аракчи – что проход судов по проливу в предстоящие две недели будут контролировать их военные. Что поставит их в «уникальное положение как с экономической, так и с геополитической точек зрения», как говорится в заявлении Высшего совета национальной безопасности Ирана.

«Последняя бутылка воды»

В то время, как Трамп, по своему обыкновению, праздновал в соцсетях победу, иранцы подчеркивали, что продолжительность прекращения огня составляет всего лишь две недели.

«Это еще не конец войны…», – говорится в заявлении, опубликованном на государственном новостном канале IRIB.

Рынки отреагировали на перемирие в Персидском заливе предсказуемо: нефть с долларом рухнули, а золото, например, пошло вверх. Нефтяные фьючерсы в США рухнули более чем на 16% до 92 долларов за баррель нефти Brent. Качели, конечно, очень большие, но необходимо помнить, что 27 февраля, т.е. накануне нападения США и Израиля на Иран, баррель стоил 67,02 доллара, т.е. на 37,3% дешевле.  

Рынок считает, что предложение нефти находится сейчас под серьезной угрозой, особенно, это касается долгосрочных поставок. Об этом говорит и так называемая бэквордация, т.е. ситуация, когда спотовая цены превышает цену фьючерсов. Так, контракты с поставкой нефти в конце апреля сейчас продаются с большой надбавкой в сравнении с контрактами на более дальние сроки поставок. Еще выше цена физической или датированной нефти: во вторник, 7 апреля, баррель датированной нефти Brent продавали за 144,42 доллара, что является максимумом с начала составления статистики (1987 год).

«Это похоже на ситуацию с последней бутылкой воды, за которую готовы платить любые деньги, – наглядно объясняет текущую обстановку на нефтяном рынке стратег Macquarie Group Викас Двиведи. – Оценка физической нефти во время обвала предложения больше похожа на искусство, чем на науку».

О наличии дефицита говорит, к примеру, и поведение Саудовской Аравии, которая на днях установила для азиатских покупателей рекордную премию на майскую цену своей главной нефти – Arab Light в размере 19,5 долларов за баррель. Причем, это в сравнении с маркой Oman/Dubai. Для покупателей же в Европе саудовская надбавка составляет, по данным Financial Times, порядка 30 долларов к нефти марки Brent.

Несмотря на то, что все внимание сейчас привлечено к рынку нефти, страдают от войны и другие секторы экономики. Например, от сильного дефицита нефтепродуктов, в частности, авиационного керосина, цена которого за время войны в Заливе выросла вдвое, несет повышенные расходы авиационная отрасль. Много говорят сейчас и о транспорте в целом. Достаточно сказать, что запасы дизельного топлива тают с катастрофической скоростью.

Из-за серьезных перебоев с поставками удобрений, которые раньше тоже проходили по Ормузскому проливу в больших количествах, проблемы ждут и сельское хозяйство. Эксперты не исключают дефицит продуктов питания и даже голод.

Ждать быстрого снижения цен не стоит

Уравнение нефтяного рынка, появившееся после начала войны в Заливе и особенно блокировки Ормуза, очень и очень сложное с огромным множеством членов. Эксперты прогнозируют сейчас, что на ближайшие две недели при сохранении перемирия и открытом для судоходства Ормузском проливе цена барреля нефти марки Brent будет находиться ниже 100 долларов. Однако дать прогноз хотя бы до конца текущего месяца сейчас отваживаются немногие.

Главный экономист Capital Economics Нил Шиэринг относится к таким смельчакам. Он считает, что баррель нефти Brent будет стоить во втором квартале в среднем 95 долларов и что он постепенно опустится к концу года до 80 долларов.

Главный экономист по Европе в Jefferies Мохит Кумар тоже не ждет, что цены на нефть быстро вернутся к довоенному уровню. Для того, чтобы вернуть поставки нефти в предвоенное состояние, потребуется не один месяц.

В Управлении энергетической информации США (EIA) уверены, что средняя цена нефти Brent в 2026 году составит приблизительно 96 долларов за «бочку», а WTI – 87,4 долларов. В 2027 году, согласно прогнозу EIA, цены снизятся: до 76,09 долларов за баррель для Brent и 72,4 долларов за WTI.

В любом случае, все это существенно выше тех уровней, что прогнозировались в начале года.