«Резервов мощностей у Украины больше нет»

Учитывая большой запас прочности советского инфраструктурного наследия, полное уничтожение электрогенерации на Украине может показаться невыполнимой задачей. Но ставится ли эта цель вообще и почему именно сейчас Россия изменила схему ударов по энергетике? На вопросы «Монокля» ответил Игорь Юшков, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.

— Кампания против украинской энергетики: в чем состоит генеральный замысел на данный момент и как менялась тактика?

— Прежде удары всегда шли волнами, то есть это не была, насколько я понимаю, целенаправленная работа с расчетом именно потушить Украину. Удары то учащались, то приостанавливались в зависимости от текущих задач. При этом они наносились в основном по топливной энергетике. Исключением, пожалуй, можно назвать очень удачный удар по ДнепроГЭС-2, там фактически был уничтожен машинный зал. А бить по ГЭС в принципе крайне сложно: это сооружения с большим запасом прочности. В целом же шли ограниченные удары по гидроэлектростанциям, в основном по тепловым, газовым, угольным и так далее, а также подстанциям разной мощности, которые к ним относились.

Удары эти, стоит отметить, шли по всей территории Украины, то есть повсеместно, равномерно, и по центральной, и по восточной частям, и по южной били с одинаковой частотой. Тем самым постепенно уменьшался сам потенциал украинской энергетики. Из-за этого Украина была вынуждена увеличивать импорт электроэнергии из Европы, тратиться на это.

Сейчас тактика изменилась. Мы видим, что явно пытаются выбить Киевский энергоузел, целенаправленно бьют по станциям собственной генерации Киева, то есть по станциям как внутри города, так и по ближайшим к нему. А также по тем, которые доставляют электроэнергию к киевскому энергоузлу с западной части Украины от атомных электростанций. Ключевым элементом системы можно назвать подстанцию «Киевская» в 750 киловатт, это основной узел, соединяющий АЭС с региональными распределительными сетями и промышленными объектами: по ней, кстати, били еще в конце позапрошлого года.

— Что это дало в итоге?

— С одной стороны, потенциал украинской энергетики очень сильно уменьшился. Мы видели, что как раз в момент энергетического перемирия, 31 января, произошла совершенно обычная, рядовая авария в Молдавии на линии электропередачи, которая идет из Румынии в Молдавию и далее проходит на Украину.

Как только случилась авария на высоковольной ЛЭП, моментально посыпалась молдавская система, включая Приднестровье, а вслед за ней легла вся украинская энергосистема. То есть восполнить эту электроэнергию было нечем, при том что объемы прерванных поставок электроэнергии были совсем небольшими. Можно сделать вывод, что автоматически Молдавия начала на себя тянуть электроэнергию из Украины, и это привело в итоге к тому, что украинская энергосистема не выдержала и отключения пошли практически по всей стране. Это показывает, что резервов мощностей у Украины больше нет.

Логика ударов

— В чем смысл отключения именно Киева?

— Наверное, в том, что это наиболее болезненный, в том числе для руководства Украины, вопрос — энергоснабжение такого крупного города. Причем страдает не только энергоснабжение, но и теплоснабжение: намеренно его не выбивают, но многие атакованные электростанции работают в режиме когенерации, то есть они одновременно вырабатывают и электричество, и тепло.

Как мы видим, для руководства Украины происходящее в их столице довольно болезненно. Они начали сразу же просить США, чтобы они уговорили Россию на энергетическое перемирие, и так далее.

Через создание островов можно добиться того, что электроэнергия будет только в тех регионах, где есть крупный объект генерации: то есть условно свет будет только вокруг этого самого объекта, а дальше уже нет

Кроме Киева стоит, как я понимаю, задача обесточить также крупные прифронтовые города. Мы видим, что Харькову очень много достается — там промышленный центр очень большой, поэтому аргумент о том, что Россия просто хочет оставить там людей без света и тепла, не работает: это огромный промышленный город, и именно по этой причине туда летят снаряды. Прочие удары по электроэнергетике еще могут ставить целью изолировать отдельные прифронтовые районы, и там удары наносятся по подстанциям меньшей мощности.

— Можно ли сказать, что мы пытаемся вынудить Украину выбирать при распределении электроэнергии между фронтом и тылом?

— Полагаю, что так остро этот вопрос не стоит: фронту не нужны такие большие объемы электроэнергии, а вот промышленности и объектам ВПК — да. В публичном поле об этом часто говорят, но, думаю, в реальности дилеммы выбора, условно, между фронтом и тылом нет, и это уж точно не главная причина ударов России по украинской энергетике.

— За счет чего энергосистема Украины так долго держится?

— Основой энергосистемы Украины остаются три атомные электростанции: две на западе страны, одна — на юге, и их по-прежнему никто не трогает. Хотя только сейчас начались удары по тем самым мощным подстанциям, которые в том числе выводят электроэнергию с АЭС в общую энергосеть.

— Почему именно сейчас?

— Думаю, такое решение было принято, потому что, во-первых, есть практика, когда можно вполне безопасно остановить работу атомных электростанций, к чему, по всей видимости, Украину и принуждают. Да, это нештатная ситуация, но это не несет какой-то угрозы, технологической или экологической.

А во-вторых, если ставится задача изолировать киевский энергоузел, то без уничтожения инфраструктуры, которая доставляет туда электроэнергию извне, это сделать невозможно.

Разумеется, Россия вряд ли будет бить по самим атомным электростанциям: это сразу вызовет визг международного сообщества. А у Украины есть опыт создания живого щита из представителей МАГАТЭ, они даже пытались разместить сотрудников организации не только на самих АЭС, но еще и на подстанциях.

— Реально ли отрезать АЭС от генерации?

— Я думаю, более вероятен сценарий изоляции атомных станций от восточной части страны, но так, чтобы сохранились связи с Европой, для того чтобы атомные электростанции могли спокойно работать и экспортировать вырабатываемую электроэнергию в европейские страны, вот и все. Это позволит обеспечить безопасность АЭС, чтобы станция не оказалась обесточенной полностью, и при этом для России ничего страшного не произойдет, если эта энергия будет уходить куда-то на экспорт — главное, не во внутреннюю энергосистему.

Последствия ударов

— А что касается тактики создания так называемых энергетических островов?

— Теоретически это возможно, но для этого нужно приложить куда большие усилия, нежели сейчас. Вот смотрите: произошла авария в Молдавии, когда там линия электропередачи остановилась. Что происходило при этом на Украине? Посыпалась вся энергосистема, но затем начался процесс постепенного восстановления электрогенерации, которое шло вокруг крупных объектов этой самой генерации. Постепенно они смогли восстановить энергоснабжение вокруг себя на местности, а затем уже как системы общегосударственной. То есть пока что сохраняются управляемость и связанность энергосистемы Украины.

Через создание островов можно добиться того, что электроэнергия будет только в тех регионах, где есть крупный объект генерации: то есть условно свет будет только вокруг этого самого объекта, а дальше уже нет. Создание энергетических островов возможно, но нужна дальнейшая систематическая работа, потому что Украина постоянно чинит объекты своей генерации.

— Что можно сказать о возможных сроках восстановления объектов энергосистемы?

— Все зависит от повреждений. Да, есть объекты, которые, по сути, надо строить заново — тот же машинный зал Днепрогэс-2, там точно нужны новые турбины, все это изготавливается по заказу на конкретный объект, то есть на это уйдут годы. То же случилось с Дарницкой ТЭЦ, последствия ударов по которой сейчас показывают, — там тоже все нужно, судя по всему, отстраивать чуть ли не с нуля. Будут ли какие-то объекты восстанавливать в принципе — это большой вопрос. Думаю, когда конфликт закончится, власти будут оценивать, сколько и каких потребителей осталось и сколько нужно будет электроэнергии. Допустим, где-то достаточно будет протянуть сети до электростанции, которая пострадала меньше.

Когда определят фронт работ — тогда будут решать, кто это будет строить и, главное, на чьи деньги. Украина, конечно, скажет, что нужно обязательно восстановить все и даже больше, и будет всеми силами пытаться обосновать необходимость того, почему им надо дать много денег. Неважно, будут ли это конфискованные российские золотовалютные резервы либо просто какая-то европейская помощь, чьи-то инвестиции и так далее. Главное — заявить по максимуму.