Осада Ирана

Однако за закрытыми дверями США и Иран ведут сложные переговоры, суть которых состоит в том, чтобы определить новые границы иранского суверенитета, который, по мнению израильтян и американцев, должен быть существенно купирован как в области внешней, так и внутренней политики. Тегеран, в свою очередь, пытается пройти по лезвию бритвы, поскольку не может согласиться на ультиматум США, но в то же время не хочет повторения войны образца лета прошлого года.

Американский ударный кулак

США собрали вблизи Ирана внушительную военную группировку — два авианосца, около двух десятков военных кораблей, примерно три сотни военных самолетов, половина из которых — истребители. В западной прессе часто упоминают, что это самая крупная военная группировка, собранная США на Ближнем Востоке со времени вторжения в Ирак в 2003 году. Однако перед началом войны с Ираком американцы и их союзники собрали куда более значительные силы. В 2003 году в регионе находилось шесть авианосцев (в три раза больше), приблизительно 160 военных кораблей (в пять раз больше), порядка 1800 самолетов (в шесть раз больше) и около шести тысяч единиц бронетехники (сейчас американцы не перебрасывают подобную технику в регион).

А самое главное — тогда западная коалиция сосредоточила около Ирака четверть миллиона военнослужащих, в то время как сегодня на Ближнем Востоке находится не более 50 тыс. солдат США. Состав иранской армии как минимум вдвое превосходит численность вооруженных сил Ирака 2003 года, а по площади Иран почти в четыре раза больше Ирака. То есть американцы явно не собираются проводить наземную операцию с целью взять иранскую территорию под свой контроль. Максимум, что они могут сделать, — нанести серию воздушных ударов (либо просто блокировать противника с моря).

Как примерно может выглядеть этот военный конфликт, продемонстрировала двенадцатидневная война Израиля и Ирана в июне прошлого года. Израильские ВВС быстро подавили иранскую ПВО и практически безнаказанно наносили ракетно-бомбовые удары. Хотя Тегеран и заявлял о нескольких сбитых самолетах, доказательств этих слов приведено не было. В ответ Иран выпустил по Израилю более полутысячи баллистических ракет, множество из которых преодолело израильскую и американскую системы ПВО.

Израильские удары не смогли уничтожить ни запасы иранских ракет, ни предприятия по обогащению урана — Тегеран давно готовился к внешней агрессии и разместил самые важные предприятия и оружейные запасы в скальных пещерах или глубоко под землей. А у самого Израиля начали заканчиваться ракеты для систем ПВО, и война для Тель-Авива быстро зашла в тупик. Пришлось вмешиваться США: они нанесли по Ирану ракетно-бомбовый удар, после чего Дональд Трамп объявил об уничтожении иранской ядерной программы и о своей победе в военном конфликте. Тегеран согласился на мир и тем не менее нанес символический удар по американской военной базе в Катаре. Хотя все военнослужащие США спрятались и никто не пострадал, Трамп наверняка запомнил, что Иран, в отличие от Венесуэлы, не позволит наносить безнаказанные удары по своей территории.

Конечно же, США могут обрушить на иранцев гораздо более сильный удар, чем в июне прошлого года. Однако и Тегеран в прошлом году не задействовал все имеющиеся силы и средства — он не перекрыл Ормузский пролив, через который идет около четверти мировой торговли нефтью, и не наносил удары по нефтяным месторождениям американских союзников в регионе. При этом Израиль и США тщательно избегали ударов по иранской нефтедобывающей промышленности.

Если Тегеран парализует добычу и транспортировку нефти и сжиженного газа из стран Ближнего Востока, мировая экономика может испытать шок, сравнимый с нефтяным кризисом 1973 года. К слову, и сегодня американская армада, окружившая Иран, не захватывает нефтяные танкеры с иранской нефтью, хотя за венесуэльской корабли США охотятся даже в Индийском океане.

И последний аргумент, которым Тегеран может воспользоваться в самом крайнем случае, — это «грязная бомба», то есть обычная боеголовка, оснащенная обогащенным ураном. Например, Иран вполне может превратить всю территорию Израиля в место, непригодное для жизни. Естественно, за этим последует применение ядерного оружия Израилем и США, но загнанное в угол иранское руководство теоретически может пойти на такой отчаянный шаг.

Собирая довольно скромную по сравнению с иракской кампанией военную группировку, Вашингтон дает Тегерану понять, что не собирается воевать с ним «на все деньги», рассчитывая на относительно сдержанную реакцию. Но если Трамп столкнется с нежеланием Тегерана идти на уступки, он не сможет просто отвести собранную военную группировку. Ранее глава Белого дома был вынужден признать, что его обещание захватить Гренландию силой, если Дания откажется ее продавать, было блефом. Если подобная ситуация повторится с Ираном, угрозы Трампа перестанут действовать и на другие страны.

Армия Ирана могла бы оказать серьезное сопротивление американским войскам в случае сухопутной операции, но, как мы понимаем, ее не будет. Обмен воздушными ударами на большом расстоянии, в результате которого нефтяная отрасль региона останется нетронутой, более предпочтителен для США. Судя по войне прошлого года, у Ирана практически нет средств ПВО, способных отбить американскую атаку.

Поставить их Тегерану теоретически способны только Россия и Китай. Но России самой нужны такие системы, кроме того, Москва хочет перезагрузить отношения с Вашингтоном, в том числе в отношении украинского кризиса, и вряд ли станет портить с ним отношения из-за Ирана.

Что касается Пекина, то он до сих пор не решался бросить Вашингтону вызов и вряд ли изменит свое поведение на этот раз. Экономика КНР сильно зависит от доступа на американский рынок, и китайское руководство по-прежнему ставит экономические интересы выше политических.

На Ближнем Востоке за исключением йеменских хуситов Ирану тоже не на кого опереться. В ходе прошлогодней войны даже ливанское движение «Хезболла» предпочло остаться в стороне и не атаковать Израиль. Ливанцев можно понять: когда в 2024 году ЦАХАЛ утюжил инфраструктуру «Хезболлы», Иран не пришел ей на помощь.

Турция, хотя формально она и осуждает агрессию против Ирана, тем не менее рассматривает Тегеран в качестве своего конкурента за лидерство в исламском мире. Саудовская Аравия, если верить изданию Axios, прямо подталкивает США к войне с Ираном. В 2019 году саудовские нефтяные месторождения подверглись атаке дронов, в результате чего нефтедобыча в королевстве рухнула в два раза. Ответственность за эту атаку взяли на себя хуситы, а в Эр-Рияде уверены, что за ней стоял Иран. Другие арабские страны, даже если они не восторге от политики США в регионе, тоже не станут ссориться с Вашингтоном.

Суть израильско-американских претензий

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху еще с конца прошлого века убеждает весь мир, что Иран в течение нескольких лет получит ядерное оружие. И нельзя сказать, что его опасения — это чистый вымысел. Иран еще до Исламской революции 1979 года пошел очень сложным и хитрым путем, с одной стороны, полностью придерживаясь Договора о нераспространении ядерного оружия, но при этом активно развивая мирную ядерную программу (он обладает полной научной базой в области ядерной физики и собственными мощностями по обогащению урана) таким образом, что в случае необходимости он смог бы относительно быстро создать ядерную бомбу. На этот путь его подтолкнул пример Израиля, который начал ядерные разработки еще в 1950-х годах, а в 1960-х уже обзавелся несколькими ядерными боеголовками, но официально не признает этого по сей день.

Претензии Израиля (обладающего ядерным оружием) к иранской мирной ядерной программе хотя и выглядели очень большой натяжкой, но расценивались на Западе как вполне обоснованная озабоченность. Ведь иранские специалисты получали компетенции, достаточные для создания ядерной бомбы.

В то же время Индия и Пакистан обзавелись ядерным оружием, и санкции, введенные против них США, были недолгими и носили скорее формальный характер,— но это лишь усилило опасения Тель-Авива. Иран, в отличие от Индии и Пакистана, воспринимается Израилем как источник экзистенциальной опасности.

В итоге после десяти лет многосторонних переговоров был заключен Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) между Ираном и группой стран, в составе которой США, Россия, Китай, Великобритания, Франция (постоянные члены Совбеза ООН), а также примкнувшая к ним Германия. По этому соглашению Тегеран сохранял право на мирный атом при ряде ограничений: не обогащать уран выше уровня 3,67% (оружейный уран требует 90% обогащения), сократить запасы низкообогащенного урана с 10 тонн до 300 килограммов и допустить международных инспекторов на все ядерные объекты.

Израиль этот план не устраивал, и в 2018 году президент США Дональд Трамп по просьбе Биньямина Нетаньяху в одностороннем порядке это соглашение разорвал. Тегеран по-прежнему декларировал мирную направленность своей ядерной программы, но начал обогащение урана почти до оружейного уровня. Тель-Авив ответил террором. В период с 2007 по 2020 год в Иране с помощью отравляющих веществ, огнестрельного оружия и бомб было убито шесть ведущих физиков-ядерщиков, а во время израильского нападения на Иран в июне прошлого года еще девять.

Сегодня Нетаньяху публично предъявляет список претензий к Тегерану: отказ от любой ядерной программы (с передачей всего имеющегося урана иностранным государствам и демонтажем всего оборудования по его обогащению); уничтожение ракет дальностью свыше 300 километров (что сделает невозможным ответ в случае новой агрессии Израиля); прекращение поддержки вооруженных антиизраильских группировок в регионе.

Американские чиновники во главе с Трампом свой список претензий не огласили, но если собрать их разрозненные заявления и комментарии воедино, то выяснится, что они полностью повторяют ультиматум Нетаньяху.

Для Ирана остаться без ядерной программы, ракет и своих прокси на Ближнем Востоке все равно что полностью сдать суверенитет страны

Высший руководитель Ирана Али Хаменеи прекрасно понимает, что требования США выполнять нельзя: опыт руководителей Ирака и Ливии Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи, отказавшихся от своих ядерных и ракетных программ, показал, что доверия американцы не заслуживают. Тегеран был бы готов пойти на незначительные уступки, но явно не согласен капитулировать. Для Ирана остаться без ядерной программы, ракет и своих прокси на Ближнем Востоке все равно что полностью сдать суверенитет страны. Вероятнее всего, иранские власти рассматривают переговоры с США как способ тянуть время.

Странная стратегия США

Сегодняшние заявления Трампа и вице-президента США Джея Ди Вэнса о том, что Иран возобновил разработку ядерного оружия, противоречат их собственным прошлогодним заявлениям, согласно которым ядерная программа Тегерана была уничтожена благодаря американским ударам по подземным заводам. А истинное состояние иранской ядерной программы — это тайна, которую не хотят раскрывать ни Вашингтон, ни Тегеран.

Кроме того, Трамп утверждает, что Иран создает ракету, которая будет способна достичь территории США. Однако согласно отчету разведывательного управления минобороны США 2025 года, разработка Ираном межконтинентальной баллистической ракеты продлится до 2035 года.

Белый дом явно пытается создать впечатление, что Иран представляет опасность не только для их союзников в регионе, но и для самих США, поскольку, согласно опросам общественного мнения, до 70% американцев выступают против военного вторжения в Иран и более 60% высказываются за возобновление действия СВПД.

Однако Трамп упорно, несмотря на общественное мнение в своей стране и несогласие большинства активистов MAGA, продолжает военное давление на Иран. Это странное желание втянуть США в войну в интересах Израиля породило теорию заговора: мол, израильское руководство обладает компроматом на Трампа. А публикация минюстом США документов по делу Джеффри Эпштейна лишь подлила масла в огонь. В опубликованных файлах содержатся показания неназванного информатора ФБР от 2020 года, который утверждал, что Эпштейн проходил обучение как шпион под руководством экс-премьера Израиля Эхуда Барака. В том же отчете ФБР говорится, что Израиль якобы оказывал чрезмерное влияние на политику президента США Дональда Трампа через его зятя Джареда Кушнера, который сегодня вместе со спецпредставителем президента США Стивом Уиткоффом ведет переговоры с Ираном от имени Белого дома.

Но можно вспомнить американское вторжение в Ирак в 2003 году, который тоже не угрожал США и тоже был врагом Израиля, и, как позже выяснилось, не разрабатывал оружие массового поражения. В 2003 году президент США Джордж Буш-младший исходил из простой логики: Ирак (обладающий огромными запасами нефти) слаб, и американская армия без труда его разгромит, так почему бы этого не сделать? И если война сыграет на руку Израилю и другим союзникам США в регионе, тем лучше. Правда, потом выяснилось, что вторжение в Ирак было ошибкой, за которую США расплачиваются по сей день.

Сегодня Трамп рассуждает похожим образом, но не желает повторять «главную ошибку» Буша и проводить сухопутную операцию. Как и в случае с Венесуэлой, Трамп не прочь сменить главу иранского режима, либо используя заговор элит, либо с помощью народного восстания, мотивируя и тех и других.

Венесуэлу и Иран также объединяют связи с Китаем, который был основным инвестором в эти страны и главным покупателем их нефти. Даже попытку аннексировать Гренландию (богатую залежами редкоземельных металлов) при определенной натяжке можно вписать в антикитайскую стратегию США.

Однако, например, блокада Кубы, куда Трамп запретил всем странам поставлять нефть и газ, явно не вписывается ни в логику сдерживания Китая, ни в логику захвата страны с целью грабежа ее природных ресурсов.

Приходится признать, что Трамп действует так, словно он помнит все обиды, нанесенные США за всю их непродолжительную историю, и искренне желает отомстить.

Беря под контроль Венесуэлу, Трамп не мог не знать, что нефтяным компаниям США при нынешних ценах на нефть неинтересны венесуэльские месторождения. И Китай не строил в Венесуэле военных баз и не так уже много зарабатывал на дисконтах на венесуэльскую нефть. Складывается впечатление, что главным для Трампа было перечеркнуть наследие экс-президента Венесуэлы Уго Чавеса, который осмелился бросить геополитический вызов Вашингтону. Не случайно одной из немногочисленных целей американского ракетного удара по Каракасу стал мавзолей Чавеса.

Так же и революция, произошедшая на Кубе почти 70 лет назад, стала пощечиной для США и долгие годы служила камнем преткновения в отношениях с СССР. Если США решатся нанести удар по Кубе или возьмут остров под свой контроль, будет неудивительно, если первоочередными целями их атак станут мавзолей Че Гевары и могила Фиделя Кастро.

Исходя из логики компенсаторного поведения, Трамп может до сих пор искренне ненавидеть власти Ирана за захват американского посольства в 1979 году, где они взяли 66 американских граждан в заложники и потребовали в обмен за их освобождение вернуть в страну бежавшего в США иранского шаха Мохаммеда Резу Пехлеви. Американский спецназ попытался провести операцию по освобождению граждан США, но из-за ошибок пилотов и технических неисправностей вертолетов погибло восемь американских военнослужащих, и операция полностью провалилась, что стало еще одним пятном на репутации американской армии.

Большинство американцев не разделяет мировоззрения своего президента и даже не понимает его — им не нужна победа ни над Венесуэлой, ни над Кубой, ни во Вьетнаме (о котором, к счастью, Трамп пока не вспоминает), ни в Иране. Однако президент настолько увлечен местью, которая, как он считает, заставит мир снова уважать США, что готов игнорировать мнение своего ближайшего окружения и общественные настроения даже накануне очень важных для него выборов в Конгресс.

Обеднение Ирана

К противостоянию с США Тегеран подошел в далеко не лучшей экономической и социальной форме. Исламская Республика никогда не была очень богатой страной, но перманентное обеднение населения уже грозит ей социальным взрывом.

Сегодня средняя зарплата в стране составляет около 230 долларов США по курсу черного рынка. Ранее низкая зарплата компенсировалась широкой системой социальных льгот. Но последние десять лет Тегеран вынужден постоянно сокращать дотации из-за отсутствия денег и не в состоянии обуздать сильную инфляцию, что часто приводит к массовым выступлениям недовольного населения. Из-за роста цен серьезные протесты вспыхнули в Иране в конце 2017 года, а в 2019-м всю страну охватила волна протестов после троекратного подорожания бензина — примерно с восьми центов до четверти доллара США за литр. В 2021 году причиной беспорядков стали перебои с поставками питьевой воды, которые затронули более трети населения страны.

В 2022 году поводом для начала общенациональных протестов стала смерть 22-летней Махсы Амини, которая ранее была задержана полицией нравов за неправильное ношение хиджаба. И протестующие уже не разбирались, стала ли смерть девушки результатом ее проблем со здоровьем (как утверждали власти) или действительно ее убили силовики (как утверждали митингующие). Как минимум у половины общества сложилось резкое неприятие самого факта существования государственного института, заставляющего правильно носить платок, притом что государство не в состоянии остановить постоянное падение уровня жизни.

На сегодня в Иране очень дешевыми остаются коммунальные услуги (около трех долларов в месяц), медицинские услуги и бензин — из-за быстрого роста курса доллара его стоимость вернулась к двум центам за литр. Но из-за отсутствия нормального финансирования энергетической отрасли происходят постоянные отключения электричества, и Иран, имеющий вторые в мире запасы газа, вынужден его импортировать. А от прежних льгот на продукты питания, несмотря на то что они охватывают около 70% населения, осталась жалкая тень: государство выделяет на субсидирование продовольственных товаров всего несколько долларов в месяц (по курсу черного рынка) на одного жителя.

Самые крупные и кровавые протесты вспыхнули по всей стране 28 декабря 2025 года и продлились до середины января 2026-го. По данным иранских властей, в ходе беспорядков погибло 3117 человек, в том числе более 400 сотрудников правопорядка. Западные правозащитные организации оценивают число погибших от 7 тыс.до 40 тыс. человек.

Сегодня протесты продолжаются только на территории университетов, где студенты выдвигают лозунги о необходимости смены режима. Некоторые из них скандируют «Смерть Хаменеи!» Формально силовики не мешают этим митингам, но множество сторонников властей приходят в студенческие городки и вступают в потасовки с протестующими.

Можно констатировать, что социальное напряжение очень велико. Каждая следующая волна протестов становится сильнее предыдущей. Однако иранские власти продолжают финансирование военной, ядерной и космической программ, выделяя деньги на социальные проекты по остаточному принципу. На фоне ультиматума Израиля и США выбора у Тегерана просто не остается. Защитить суверенитет иранцы смогут лишь с помощью оружия.