Выдержав стартовый американо-израильский натиск, Тегеран сохранил не только контроль над страной, но и способность отвечать на агрессию. Иран выбрал стратегию асимметричных боевых действий, нанося болезненные удары по мировому энергетическому рынку, международному авторитету Вашингтона и политическому будущему президента США Дональда Трампа.

В итоге США и Израиль оказались перед сложным выбором: прекратить войну с Ираном означало бы признать свое политическое поражение, а продолжение и усиление военного конфликта грозит огромными экономическими и политическими издержками.

Вообще, трудно представить, как США рассчитывали победить Иран, если американские удары с воздуха в 2024 и 2025 годах не смогли заставить даже хуситов в Йемене прекратить атаки на суда в Красном море. Или что мог сделать с Ираном Израиль, если за два года войны в крошечном секторе Газа он не смог победить ХАМАС, который продолжает контролировать эту территорию?

Победить Иран (равно как ХАМАС и хуситов) можно было бы, только полностью взяв под контроль территорию, но проводить сухопутную операцию с участим сотен тысяч солдат, неся большие потери, не желают ни США, ни Израиль. План А состоял в том, что после убийства высшего руководителя Ирана Али Хаменеи иранское руководство капитулирует по примеру Венесуэлы. А плана Б на случай, если Иран окажет ожесточенное сопротивление, ни у Вашингтона, ни у Тель-Авива просто не оказалось.

Обмен ударами

Тегеран смог удивить всех, нанося ответные удары не только по территории Израиля и по американским военным базам, но и по всем союзникам США в регионе. Около 40% иранских атак пришлось на ОАЭ, 20% — на Израиль, 17% — на Кувейт. Досталось британской базе на Кипре, германской в Иордании и французской в Ираке. Ведь ранее Париж заявлял об отправке военных кораблей в Ормузский пролив для восстановления судоходства, Лондон отослал флот в Средиземное море, а Берлин высказал политическую поддержку агрессии США и Израиля.

Были атакованы также Турция и Азербайджан — при этом иранские власти отрицали свою причастность, намекая на провокацию американо-израильской коалиции. В конечном счете все эти удары, кто бы их ни наносил, объединяет общее смысловое послание — быть союзником США на Ближнем Востоке стало опасно.

Вторым направлением контрнаступления иранских вооруженных сил стал нефтяной и газовый экспорт арабских стран. Иран атаковал суда, проходящие через Ормузский пролив, нефтяные танкеры в Персидском заливе, НПЗ в Саудовской Аравии и Бахрейне, нефтяной терминал в ОАЭ и нефтяное месторождение в Ираке. Главной целью были не столько экономики арабских стран, предоставивших США свою территорию для нападения, сколько желание вызвать дефицит нефти на мировом рынке и тем самым нанести политический удар по Трампу. Исключение Тегеран сделал для нефтяных танкеров, следующих в Китай и Индию, разрешив им проход через Ормузский пролив.

Иран на практике доказал, как важен и полезен в международных отношениях принцип взаимности

Двадцать восьмого февраля, в первый день войны, Иран выпустил 350 ракет и 800 беспилотников, но затем резко сократил количество пусков до нескольких десятков ракет и около сотни дронов в сутки. США и Израиль поспешили объявить, что это стало следствием их успешных действий, но судя по тому, что Иран продолжает борьбу в том же темпе, он сознательно сократил число ударов, рассчитывая вести долгую войну.

И США оказались не в состоянии ни отразить иранские удары по союзникам, ни разблокировать Ормузский пролив. Стремясь как-то исправить сложившуюся ситуацию, американцы отправили на Ближний Восток третий авианосец George H. W. Bush и перебрасывают в регион системы ПВО из Южной Кореи. Тем временем в Сети появились видео, на которых система Patriot выпускает несколько зарядов (общая стоимость залпа более 10 млн долларов) по иранской гиперзвуковой ракете и не поражает цель. Запасы вооружений быстро истощаются.

Кроме того, американо-израильская коалиция быстро столкнулись с тем, что в Иране не осталось военных объектов, которые они были бы в состоянии уничтожить. Большая часть иранских средств ПВО, наземных военных заводов и предприятий ядерной промышленности были разрушены еще во время прошлогодней 12-дневной войны. В ходе нынешнего конфликта США и Израиль полностью уничтожили флот и авиацию и сосредоточились на офисах силовых структур Ирана. Дело уже дошло до ударов по полицейским участкам, и иранские правоохранители вынуждены превратить свои автомобили в импровизированные офисы.

Но эти действия практически не сказались на боеспособности иранской армии. Она и так не могла себе позволить иметь современную военную авиацию и флот из-за их дороговизны, а, например, иранские «авианосцы» представляли собой бывшие нефтяные танкеры, оснащенные палубой для запуска БПЛА.

Основу иранской боевой мощи составляют ракеты и беспилотники, запасы которых расположены в огромных горных пещерах или глубоко под землей. США располагают сверхмощными корректируемыми противобункерными авиабомбами GBU-57 (стоимостью около 20 млн долларов каждая), способными пробивать до 20 метров армированного бетона. Однако таких боеприпасов в американской армии было всего несколько десятков, и 14 из них уже были применены в июне прошлого года против иранских подземных ядерных заводов (с неясным результатом).

Чтобы уничтожить все подземные и пещерные склады Ирана, необходимы сотни или тысячи GBU-57. США и Израиль пытаются наносить удары обычными боеприпасами по выходам из таких пещерных комплексов, но, судя по сохранившейся способности Ирана наносить ответные удары, эти налеты оказались не слишком эффективными.

При этом США и Израиль воздерживаются от ударов по иранской нефтедобывающей отрасли, а американский флот не захватывает танкеры с иранской нефтью (как они делали это в Венесуэле), поскольку это обострило бы проблему дефицита нефти на мировом рынке, чего и добивается Иран. Однако ситуация, когда Иран парализовал половину нефтяной отрасли всего региона, а сам спокойно торгует нефтью (экспортируя около 1,5 млн баррелей в сутки), долго продолжаться не может. Израиль уже нанес удары по нефтехранилищам в Тегеране, вызвав недовольство США, считающих, что подобные атаки вредят их имиджу и вызывают недовольство иранского населения. Вашингтон еще рассчитывает на смену иранского режима через захват власти местной оппозицией. Но эти надежды тают с каждым днем.

Поэтому Трамп начал угрожать атакой по иранской энергосистеме. А 7 марта был нанесен удар по иранской опреснительной установке, что оставило без питьевой воды 30 местных деревень. В ответ Тегеран ударил беспилотником по опреснительной установке в Бахрейне, явно рассчитывая на то, что Манама попросит Вашингтон обезопасить соответствующее иранское производство.

Питьевая вода в регионе не менее важна, чем нефть: Бахрейн получает около 90% воды посредствам опреснения, Саудовская Аравия — около 70%, Кувейт и Оман — свыше 85%, а Катар практически 100%. В условиях перекрытого Ормузского пролива работа опреснителей становится вопросом выживания сотен тысяч человек.

Хотя Трамп много раз заявлял, что может начать сухопутную операцию в Иране, видно, что на самом деле не может: ее проведение неминуемо приведет к большим потерям в американской армии и поставит жирный крест на планах республиканца войти в историю США в качестве выдающегося президента. Воинственный премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху вообще делает вид, что необходимость наземной операции в Иране его не касается, даже не поднимая эту тему.

Вашингтон попытался было уговорить напасть на Иран иракских курдов, мечтающих о собственном государстве. Но, как назло, только два месяца назад Трамп предал сирийских курдов, которых ранее использовал для борьбы против президента Сирии Башара Асада, бросив их на растерзание новым сирийским властям. И, немного подумав, иракские курды отказались нападать на Иран.

Кстати, надежды США на бунт иранской оппозиции растаяли во многом потому, что Трамп их тоже предал еще в декабре прошлого года: призвал во время массовых протестов захватывать органы власти, пообещав поддержку, а потом сделал вид, что вообще ни при чем.

Калькулятор убытков

США и Израиль не случайно выбрали датой нападения на Иран 28 февраля: это была суббота, и ведущие мировые биржи не работали. Трамп надеялся, что к понедельнику 2 марта Иран либо признает свое поражение, либо будет в шаге от него, и это поможет избежать роста цен на нефть. Впрочем, несмотря на явный провал американского блицкрига, 2 марта рынок довольно вяло отреагировал на новую войну — цена поднялась с 70 лишь до 80 долларов за баррель.

Но уже к следующему понедельнику, 9 марта, когда судоходство в Персидском заливе практически остановилась, трейдеры начали догадываться, что дело пахнет керосином. На рынке начали преобладать панические настроения, а стоимость нефти на открытии торгов взлетела до 120 долларов за баррель. Тут же в СМИ появилась лживая информация, что нефтяные танкеры свободно проходят Ормузский пролив с выключенными транспондерами, министр энергетики США Крис Райт написал не соответствующее действительности сообщение, что американские военные корабли начали сопровождать нефтяные танкеры через Ормузский пролив (позже он удалил свой пост), а Трамп заявил, что военные цели операции США против Ирана в целом достигнуты и война заканчивается.

В итоге этих манипуляций цены упали ниже 90 долларов за баррель. Но через пару дней (когда трейдеры поняли, что их вновь обманули) вернулись к 100 долларам. В дальнейшем биржи наверняка будут меньше обращать внимание на заявления из Вашингтона, ориентируясь на физическое количество нефти на мировом рынке, а с этим возникли явные проблемы.

В начале 2026 года через Ормузский пролив в сутки экспортировалось около 21 млн баррелей нефти из 108 млн мировой добычи. Вследствие блокады Ирана этот объем сократился примерно на 8‒10 млн баррелей. Помимо иранской, «китайской» и «индийской» нефти, следующей через Ормуз, Саудовская Аравия продолжает экспорт 5 млн баррелей в сутки через трубопровод, выходящий к Красному морю, ОАЭ — около 1,5 млн баррелей по трубопроводу, выходящему к Индийскому океану, а Ирак направляет чуть менее миллиона баррелей в день через северный трубопровод в турецкий порт Джейхан. Таким образом, мировой рынок лишился от 7 до 10% предложения нефти.

Для сравнения: во время нефтяного кризиса 1973 года с рынка исчезло около 9% нефти, и через три месяца это привело к троекратному росту цен. Однако благодаря шоку 1973 года многие страны обзавелись стратегическими запасами нефти на случай нового ближневосточного обострения.

На сегодня общемировые государственные стратегические запасы нефти (без учета коммерческих) оцениваются примерно в 1,6 млрд баррелей, четверть этого объема приходится на США, еще четверть — на Китай. Этих запасов нефти должно хватить на то, чтобы в течение пяти месяцев компенсировать сокращение выпавших нефтяных поставок с Ближнего Востока. Однако ситуация может резко ухудшиться, если Иран начнет наносить массированные удары по нефтяным месторождениям арабских стран, а США прекратят добычу или транспортировку иракской нефти. При таком развитии событий стратегических резервов нефти в мире хватит только на два с половиной месяца.

А еще из-за остановки добычи природного газа в Катаре после атаки беспилотников на газодобывающее предприятие мировой рынок лишился 20% СПГ. В ЕС цены на него взлетели в полтора раза — с 400 до 600 долларов за тысячу кубов.

Недешево обходится и само ведение боевых действий: по данным New York Times, Пентагон сообщил Конгрессу, что первые шесть дней войны с Ираном обошлись ему в 11,3 млрд долларов. А лидер республиканского большинства в сенате Джон Тун привел еще более внушительные данные, заявив, что США тратят по 900 млн долларов за каждый день проведения военной операции против Ирана, а за первые два дня войны Пентагон израсходовал только боеприпасов на 5,6 млрд долларов. В эту сумму вряд ли входят уничтоженные Ираном американские радары (на общую сумму примерно 1,5 млрд долларов), три истребителя F-15, сбитые ВВС Катара, разбившийся в Ираке самолет-заправщик KC-135 и ряд другой потерянной техники. Таким образом, общие расходы Пентагона за первые недели войны могли составить уже более 20 млрд долларов.

Кроме того, США явно начали испытывать дефицит боеприпасов, поскольку Трамп вдруг объявил о планах расширить производство вооружений «высокого класса» в четыре раза.

Израиль не сообщает о своих расходах на войну с Ираном, но, судя по намерению израильского правительства увеличить военный бюджет на текущий год на 13 млрд долларов, его расходы существенно превысили запланированные.

Еще предстоит подсчитать экономические издержки арабских стран, куда входят не только военные расходы на перехват иранских ракет и беспилотников, разрушение инфраструктуры, падение доходов от экспорта углеводородов, но и упущенная выгода из-за краха инвестиционной и туристической привлекательности этих стран. Речь может идти о десятках или о сотнях миллиардах долларов — смотря как дальше будут развиваться события.

Новая конфигурация Ближнего Востока

Когда Иран начал атаковать страны региона, большинство аналитиков крутили пальцем у виска, уверяя, что в этом случае арабы присоединятся к военной операции США и Израиля. Однако дальнейшее развитие событий показало, что Тегеран лучше знает своих соседей: они не только не начали войну, но и обвинили в случившемся США.

Арабы не столько помогали Ирану обходить западные санкции, сколько зарабатывали на его трудностях и при этом смотрели на небогатый Тегеран сверху вниз. Но в данном случае Иран продемонстрировал силу, а Вашингтон оказался беспомощен.

Этот факт осознали не только арабы. После удара по Нахичеванской Автономной Республике в Баку заявили, что предотвратили планируемые КСИР теракты, а среди целей были нефтепровод и гражданская инфраструктура. Азербайджан начал стягивать войска к иранской границе. Однако затем президент Ильхам Алиев резко изменил свои намерения, и направил в Иран гуманитарную помощь. Возможно, на Баку повлияли заверения Тегерана в том, что он не наносил ударов по Нахичевани, а возможно, напротив, подействовала решимость Ирана разгромить экономику любого союзника США и Израиля в регионе, в ряды которых Азербайджан настойчиво стремился попасть все последние годы.

Турция, над территорией которой были сбиты две ракеты (Тегеран отрицал факт обстрела), строго осудила произошедшее, но не решилась на ответный удар. Теоретически Анкара могла расстроить Тегеран, если бы ее сирийские прокси, захватившие власть в Дамаске, вызвались помочь Израилю расправиться с ливанской «Хезболлой». Но побоялась, памятуя о том, что на турецкой территории располагается и американская военная база.

Но кто бросит камень в Турцию или Азербайджан, если даже Великобритания, Франция и Германия решили не заметить иранской атаки на своих военных? Что уж говорить о несчастных арабах, неожиданно для себя попавших между молотом и наковальней.

Можно констатировать, что в результате отчаянного и жесткого ответа на агрессию Иран в одночасье превратился для региона из изгоя в страну, которую следует уважать и опасаться. И если Тегеран вновь выстоит в противостоянии с США и Израилем, этот новый статус за ним сохранится.

При этом изначально в самом Тегеране были разные точки зрения на то, какой ответ следует дать соседям, любезно предоставившим свою территорию для нападения. Так, 7 марта президент Ирана Масуд Пезешкиан публично назвал атаку на соседние страны ошибкой, попросил за нее прощения и пообещал, что она больше не повторится. Однако Пезешкиана тут же публично одернуло руководство КСИР и парламента страны, заявив, что любые удары по целям, представляющим угрозу безопасности страны, являются легитимными и необходимыми, а извинения «в момент агрессии со стороны США и сионистского режима» выглядят как проявление слабости и подрывают национальное достоинство. «Мы считаем, что должны дать агрессору по зубам, чтобы он усвоил урок и никогда больше даже не помышлял об агрессии против нашего дорогого Ирана», — сказал председатель Меджлиса Мохаммад-Багер Галибаф.

Окончательная победа сторонников жесткой линии в Тегеране стала очевидной, когда было объявлено имя нового высшего руководителя Ирана — им стал Моджтаба Хаменеи, 56-летний сын Али Хаменеи. В возрасте 18 лет он вступил в КСИР, в рядах которого принял участие в Ирано-иракской войне, затем прошел обучение в семинарии, а позже стал преподавателем богословия. В последние несколько лет Моджтаба Хаменеи выполнял функции помощника своего отца, высшего духовного руководителя Ирана, заслужив репутацию еще более жесткого политика, чем Али Хаменеи.

Первое его обращение к нации было зачитано диктором иранского телевидения, что лишь подогрело слухи о ранении нового лидера Ирана, которое помешало ему записать не только видео, но и аудио. В самом послании Моджтаба Хаменеи призвал отомстить за погибших мучеников, сохранять блокаду Ормузского пролива, изгнать американские военные базы из региона и потребовал репараций от США и Израиля. Вряд ли Моджтаба рассчитывает на выполнение всех своих требований, но все же они разительно отличаются от «чего изволите?» нового венесуэльского руководства, к чему так быстро привык Трамп.

Если Вашингтон надеется с минимальными потерями выползти из этого конфликта, то Израиль, в свою очередь, стремится этого не допустить и продолжает поджигать регион. Во время прошлогодней войны Тель-Авива с Ираном ливанская «Хезболла» предпочла остаться в стороне и не поддержала своего главного союзника и основного спонсора. Однако на этот раз Нетаньяху не дал «Хезболле» возможности отсидеться в стороне, атаковав 28 февраля одновременно и Ливан.

«Хезболла» ответила на израильские удары не сразу и очень ограниченно, намекая на то, чтобы ее оставили в покое. Однако Тель-Авив лишь усиливал обстрелы Ливана и попытался начать наземную операцию. «Хезболла» быстро отбила атаку и только за один день 11 марта выпустила по северу Израиля 150 ракет и около 30 беспилотников. В итоге Израиль вместо одной бесперспективной войны организовал себе сразу две.

Принцип взаимности

Первоначальные ультимативные требования Трампа к Тегерану о безоговорочной капитуляции, желание утверждать кандидатуру нового лидера Ирана и претензии на иранскую нефть уже забыты. Теперь Белый дом заявляет, что победа над Ираном будет достигнута тогда, когда сам Трамп решит, — то есть можно в любой момент объявить себя победителем и сбежать с поля боя. Единственным сдерживающим фактором для отступления Трампа остается слишком воинственный настрой Тегерана. Ведь получится некрасиво, если США «победят» в войне, а Иран продолжит блокировать Ормузский пролив, обстреливать американские войска и их союзников.

Но и затягивать войну крайне опасно: в США растут цены на бензин и газ, и вместе с ними растет недовольство американских избирателей в преддверии выборов в Конгресс. А цена нефти 150‒200 долларов за баррель в ближайшие месяцы уже не представляется фантастикой. Да и в мире большинство стран недовольны авантюрой Трампа, а про настроения в арабских странах лучше и не вспоминать.

Тем временем на американской бирже прогнозов Kalshi вероятность импичмента Дональда Трампа выросла с 50 до 71%. Ведь если подумать, то такой президент не нужен не только Демократической партии США, но и Республиканской.

Глава Белого дома попытался отвлечь внимание публики старыми фокусами, снова назвав премьер-министра Канады Марка Карни «будущим губернатором Канады» и вновь пригрозив Кубе «недружественным захватом», если та продолжит отказываться заключить с США сделку. Однако обещания новых территориальных приобретений на фоне текущих неудач не смогли зажечь публику оптимизмом, ведь ей не нужны ни Канада, ни Куба, и уж тем более не нужен Иран, из-за которого возникло столько проблем.

В своих публичных выступлениях Трамп уже начал искать виновных среди своего ближайшего окружения, и это говорит о том, что он практически смирился с поражением и пытается минимизировать убытки. «Многие люди говорят, что это было мое решение. Но я слушал лучших экспертов. Мое мнение было сформировано аргументами, которые представили мне Пит Хегсет (глава Пентагона. —“Монокль”), Марко Рубио (глава Госдепа. — “Монокль”) и Джаред (Джаред Кушнер, зять Трампа. — “Монокль”). Стив Уиткофф (спецпредставитель президента США по Ближнему Востоку. — “Монокль”) также привел очень убедительные доводы. Они убедили меня, что медлить больше нельзя, что Иран — это непосредственная угроза. Это была их стратегия, их формулировки, и я доверился их видению ситуации», — заметил глава Белого дома.

В результате отчаянного и жесткого ответа на агрессию Иран превратился для государств региона из изгоя в страну, которую следует уважать и опасаться

Трамп — осторожный человек и действительно меньше всего хотел быть втянутым в длительную бесперспективную войну. Во время прошлогоднего нападения Израиля на Иран США до последнего оставались в стороне. И лишь когда после 11 дней войны Тель-Авив явно выдохся, Трамп пришел ему на помощь, нанеся то ли символический, то ли сокрушительный удар (его последствия до сих пор неизвестны) по Ирану и тут же объявил о своей победе в этой войне.

Однако позже слишком легкая победа в Венесуэле сыграла с главой Белого дома злую шутку: он потерял адекватность, почувствовав себя всемогущим. Еще одним фактором, заставившим Трампа атаковать Иран, стала его слабость в вопросе Гренландии: он требовал от ЕС отдать ему остров, угрожая в противном случае применить силу, но в последний момент сдался. Второе подряд отступление не входило в планы великого полководца.

Попытки Трампа через СМИ прозондировать готовность Тегерана к переговорам не могли закончиться успехом. За последние девять месяцев на Иран нападали дважды — сначала Израиль и США, а потом США и Израиль, и оба раза это происходило в разгар американо-иранских переговоров. Иранцы не верят Трампу, и переговоры между ними вряд ли возможны без посредника, которому доверяли бы обе стороны.

Возможно, это будет Москва. Девятого марта президент США позвонил своему коллеге президенту России Владимиру Путину. В ходе часового разговора стороны обсудили ситуацию в мире. Хотя, комментируя этот разговор, Трамп пытался держаться бодро и гордо, утверждая, что не нуждается в посреднических услугах в иранском вопросе, но что-то подсказывает, что именно ради этого он и позвонил в Кремль.

Затем США вывели из-под санкций до 11 апреля 2026 года продажу российской нефти и нефтепродуктов, загруженных на суда по состоянию на 12 марта 2026 года. Возможно, это было сделано для стабилизации мировых цен на нефть, но вероятно и то, что Трамп, споткнувшись об Иран, внезапно «вспомнил» о своих обязательствах, взятых во время прошлогоднего саммита в Анкоридже. В таком случае мы вскоре можем увидеть резкую активацию переговоров и по украинскому кризису.

В противном случае может возникнуть вопрос: не водит ли нас Трамп за нос и не следует ли России оказать Ирану как минимум тот же уровень поддержки, который США оказывают Украине?

Принцип взаимности в международном праве — это основа взаимодействия государств, когда права, привилегии или помощь предоставляются иностранным государствам только при условии аналогичного отношения к своему государству. А это, в свою очередь, обеспечивает стабилизацию отношений, дипломатическое взаимодействие и соблюдение правовых норм на основе суверенного равенства — иными словами, всем идет только на пользу.

Иран на практике доказал, как важен и полезен в международных отношениях принцип взаимности.