А случилось следующее. Когда Россия с потерей имперской сферы и собственно русского исторического пространства вышла из СССР, взяв курс на «глобализацию», капиталистическая цивилизация Запада выглядела вершиной прогресса. Долгие годы мы на нее ориентировались: хотя и настаивали на своем государственном суверенитете, но двигались общим курсом социальной вестернизации. В итоге Запад как раз на пике своей глобализации превратился в эпицентр тотального социального кризиса. А мы оказались где-то сбоку, поскольку так и не вошли в ядро их системы, оставаясь на периферии. Позиция, прямо скажем, так себе. Особенно если план, каким путем двигаться дальше, формируется по ходу событий.

Отсутствие идеологически обоснованной модели развития при имплементации «Вашингтонского консенсуса» с переходом в глобальный кризис привело к тому, что мы до сих пор находимся в процессе создания механизма устойчивого экономического роста и выхода на новый технологический уклад, хотя говорим об этом уже не одно десятилетие. Наше отставание от США и Китая в технологиях и в размерах экономики нарастает, и даже впавший в депрессию Евросоюз показывает более высокий экономический рост.

При нарастании геополитической турбулентности особенно важно иметь ясную и идеологически сформированную идею. Западу жизненно необходимо употребить нас в пищу, и он постарается это сделать при всех своих межимпериалистических противоречиях. Да, Запад сегодня в кризисе — это повышает наши шансы выстоять в военном противоборстве, но совсем не дает гарантий от внутренних социальных и экономических проблем.

В системе глобального капитализма главным ресурсом мощи и власти являются деньги, а главные деньги — у Запада. Сегодня все эти деньги на кону в большой игре, и западные элиты сделали ставку на управляемый хаос, то есть на глобальную дестабилизацию с блокировкой развития всех конкурентов мирового гегемона. Мы видим, как поджигается мир и зачищается поляна для нового роста. Можно спорить о степени управляемости нарастающего хаоса, но пока Западу удается запугивать зависимую периферию и сдерживать неподконтрольные ему экономики. А Россия вынуждена отбиваться, участвуя в чужой игре: военное противостояние на русских территориях — это сценарий Запада.

Так получилось, что глобальную хаотизацию мы встретили в сонме обрушившихся на нас экономических и политических санкций, в поисках моделей и механизмов, способных преодолеть это давление. Оказалось, что нам в этих условиях крайне необходимо найти содержательные основы общественного договора, позволяющие не только преодолеть текущие проблемы, но и смотреть в будущее. И тут, конечно, помимо лозунга «Долой глобализацию!» вспоминается «Православие. Самодержавие. Народность».

Эта красивая триада графа Уварова не уберегла государство в эпоху фундаментальных социальных потрясений. Закончилось все трагически: гибелью самодержавия, поруганием православия и падением российского народа в пропасть Гражданской войны.

Произошло это не потому, что формула была плохая. Уваров был блестящим министром просвещения, создал в стране передовую систему университетских округов и, как теперь у нас принято говорить, отлил в граните русский просвещенный консерватизм. Но самые правильные государствоустроительные концепты, самые высокие общие идеи превращаются в мертвые слова, если их используют для оправдания косной и нерадивой власти, для сокрытия общественного неустройства, хищного господства и вопиющего неравенства.

Идеология — это ко времени сказанная правда, а не набор штампов, она отражает смысл текущего момента и дает возможность развития в конкретный исторический период. Идеология объединяет массы — в созидательном либо, не дай бог, в революционном направлении — не потому, что найдены самые красивые слова. Их выбор важен, но это все же риторика, публицистика, пиар, в конце концов.

Собственно, идеология — это постановка главных общих вопросов, обнаружение главных общественных противоречий и поиск тех ответов, которые помогают людям объединиться и достичь поставленных целей.

Идеологический выбор

В условиях глобальной геополитической дестабилизации и наступающей отовсюду — снизу, сверху и извне — социальной хаотизации преимущество будут иметь более консолидированные народы. Уровень социального сплочения и государственной дисциплины определяется состоянием общественного сознания, то есть идеологическим фактором. Этим и объясняются сегодняшние, явно вынужденные идеологические изыскания. Какая же идеология нам сейчас нужна?

Идеология — это ко времени сказанная правда, она отражает смысл момента и дает возможность развития

Идеология может быть классовой либо национальной. Опуская детали, классовые идеологии крутятся вокруг двух полярных принципов: свобода versus равенство.

Либерализм культивирует личную свободу от реакционных, а по итогу от любых социальных ограничений: сословных, конфессиональных, семейно-патриархальных, гендерных. Абсолютизация индивидуальной свободы объективно ведет к социальной дезинтеграции и одновременно к концентрации ресурсов и власти у элит, все более свободных от социальных ограничений. Коммунизм проповедует социальное равенство, что не стыкуется с природным — физическим, психологическим, интеллектуальным — неравенством людей, которое усиливается по мере усложнения системы разделения труда. Поэтому чистый, догматический коммунизм убивает трудовую мотивацию и предпринимательскую инициативу и не в состоянии отменить принципиальное неравенство управляющих и управляемых, окукливание управляющей элиты.

Борьба за личную свободу, как и борьба за социальное равенство, неустранимы и необходимы, но они всегда разобщают, раскалывают нацию. В прошлом веке в Италии, Германии и Японии появились идеологии национальной сборки, которые отрицали и либерализм, и коммунизм, зато были пропитаны ксенофобией, духом национального превосходства и угнетения инородцев. Носителями и толкачами нацистских идеологий обычно выступают политические активисты и военные, желающие подчинить своей власти не только плебс и лавочников, но и крупную буржуазию, — рано или поздно, впрочем, это заканчивается конвергенцией взявшей власть нацистской верхушки и экономической элиты.

России сегодня нужна идеология, не ориентирующаяся только на «свободные и рациональные» социальные верхи либо на «требующие справедливости» социальные низы, а наоборот, обеспечивающая национально-государственную консолидацию всего российского общества. Русские потому и стали государствообразующим народом огромной России, что никогда не впадали в нацизм. Нам совершенно необходимо договориться самим и объяснить другим, в чем состоит русская правда, то есть какой социальный порядок мы намерены у себя создать и поддерживать.

Когда сегодня мы заняты смыслами для себя, ищем идеологическую формулу в эпоху рухнувшего миропорядка, нарастающего хаоса, важно созидать идеи, которые были бы важны не только для нас, но и для всего человечества. Мир стоит на грани выживания, ядерная катастрофа уже не кажется невозможной. Стоит осознать, что главная ценность для всех — это человек. Независимо от текущих геополитических противоречий, технологических вызовов, нарастающего права сильного и отсутствия каких-либо эффективных надгосударственных институтов сохранение человека как замысла и существа Божия — это экзистенциальная и единственно главная потребность для всех живущих на Земле.

Мы неоправданно забыли труды Владимира Сергеевича Соловьева — великого русского философа. Надо вспомнить его идею о Богочеловечестве, где жизнь реально преображается, когда общество строится на началах любви и солидарности. Где нация сильна не только тогда, когда верит в себя, но и когда верит в высшее, всечеловеческое призвание. Величие не в том, чтобы противопоставить себя другим, а в том, чтобы предложить миру некий ценностный синтез. Это попытка соединить любовь к своему с долгом перед всеобщим — так во многом понимал «русскую идею» наш соотечественник Владимир Соловьев.

«Общенародное государство» — это лучшее определение для носителей русского имперского сознания

Отечество

Базовым элементом нашей идеологии является патриотизм. Это действительно основа выживания и цивилизованного существования России. Патриотизм объединяет все здоровые силы российского многоликого и многослойного, полиэтничного и многоконфессионального общества и составляет главную ценность, которая проверена временем, выстрадана и завещана нам предками.

Мы называем Россию страной-цивилизацией. Не будем сейчас спорить, насколько наша цивилизация европейская или евразийская. Хотя нет сомнений, что Россия — это Европа, но гораздо больше чем сама Европа. Достаточно утверждения, что Россия — это цивилизация. В любом учебнике написано, что составляющие опоры цивилизации — это монополизирующее насилие государство, религия-идеология, объединяющая племена в народ, язык, история, письменность.

Хорошо, что в условиях внешней угрозы российский народ смог сплотиться. Но из этого совсем не следует, что мы создали государственную модель, которая является конечным образцом эффективности. Для того чтобы победить в военном противостоянии и не проиграть геоэкономическое соревнование, необходимо консолидировать российское общество, а это можно сделать только в том случае, если выстроить государство, соответствующее тем запросам, которые предъявляет правящим верхам российский народ.

Апогей экономической и политической мощи, достигнутый СССР в середине прошлого века, во многом определялся тем, что проект Советского Отечества, при всем нашем понимании тяжести и ужасов Гражданской войны, репрессий и гонений, во многом соответствовал архетипу сильного государства. Советские граждане были обязаны служить и работать. При этом старая идеологема «православия, самодержавия и народности», переложенная на советский лад, трансформировалась в идею народного государства, которое обеспечивает мощный рост народного хозяйства и гарантирует советским гражданам работу, необходимый минимум социального обеспечения, образования и здоровья.

Концептуальное оформление этот архетип получил в Конституции СССР 1936 года. В ней уже не шла речь о диктатуре революционных классов над контрреволюционными, а советское государство определялось как общенародное. И с такой ментальной установкой выросло не одно поколение граждан.

«Общенародное государство» — это лучшее определение для носителей русского языка и русского имперского сознания, поскольку оно ухватывает все аспекты глубинного образа Государства Российского. Определенно говорится, что русскоязычная империя создана как общий дом народов, и «всяк сущий в ней язык», верный русскому слову и державе, имеет гарантии вольной жизни и безопасности.

В то же время определение государства в качестве «общенародного» обнажает народную природу государства-Отечества и подчеркивает его всенародный охват в социально-классовом измерении.

Стоит подумать над тем, чтобы в Конституции Российской Федерации было зафиксировано определение российского государства, нашего Отечества, как общенародного, а в качестве высшей цели российского государства и всех его должностных лиц закреплено народное благополучие.

В соответствии с указанными конституционными принципами ключевыми пунктами публичного контракта российской власти должны стать обязательства по укреплению института семьи, сохранению и сбережению народа, повышению средней продолжительности жизни граждан России.

Справедливость

Ключевым фактором, определяющим конкурентоспособность человеческих сообществ, является солидарность членов сообщества. По мере развития общественной системы разделения труда, социальной дифференциации и нарастающей индивидуализации поддерживать солидарность внутри сообществ становится все труднее и труднее. В этом, собственно, и состоит главная миссия национального, или общенародного, государства.

У всех граждан и социальных групп свои интересы, при этом, как уже было сказано, люди с ресурсами требуют свободы, а малоимущие и подчиненные — социального равенства. Государство не должно абсолютизировать ни тот ни другой принцип, иначе оно само становится орудием классовой борьбы — аппаратом господства богатых либо диктатуры бедных. Если государство служит народу в целом, оно должно искать и находить тот баланс классовых и групповых интересов, который воспринимается людьми как справедливый и объединяет страну.

К сожалению, в России традиционно плохо обстоит дело с выстраиванием социального баланса. Наш исторический опыт — это, скорее, про шараханье из крайности в крайность. Вместо трансформации дворянской монархии в социальное государство — Гражданская война, вместо реформирования советского строя — развал СССР.

Коммунистическая власть претворяла в жизнь принцип социального равенства, но делала это через экспроприацию собственности прежних имущих классов и подавление человеческой свободы во всех сферах общественной жизни: свободы предпринимательства, религии, слова, и так далее, вплоть до выбора музыки и одежды. Причем меньше всего свободы было внутри правящей Коммунистической партии, которая сама превратилась в систему страха и догматизма, потому и приказала долго жить.

Сегодня многие с придыханием говорят о советском прошлом, но спросите тех, кто хорошо его помнит, готовы ли они туда вернуться? Да не дай бог! Потому что нормальный человек по доброй воле не отдаст свою свободу. Давайте все-таки вдумаемся и подчеркнем, каким грандиозным достижением стало закрепление в Конституции Российской Федерации 1993 года основополагающего принципа, в соответствии с которым человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а российское государство обязано права и свободы своих граждан соблюдать и защищать.

Справедливость — как основа стабильности российского государства; Процветание — миссия государства, задающая смысл государственного служения. В краткой форме классической триады: Отечество. Справедливость. Процветание

Свобода человеческой личности — фундаментальная ценность и критерий здорового общества, потому что без свободы нет личного выбора, нет морали, нет человеческого духа. Потому что Бог создал не людской рой, не стадо, но свободного человека — по образу и подобию Своему. И у нас есть выбор: помнить о Боге и уважать права других людей либо забыть Бога и обращать других в рабство.

Нас, граждан России, и так осталось мало. Чтобы выстоять в этом яростном мире, нам всем нужно договориться и соблюдать закон. А России в целом жизненно необходим общественный договор о нормах и гарантиях социальной справедливости.

При этом нужны, конечно же, не кабинетные идеологические абстракции, которые с социальными реалиями сочетаются, как керосин с пожаром. Социальная справедливость имеет вполне конкретное и буквально всеми ощущаемое измерение — степень имущественного расслоения общества. Принцип социальной справедливости не означает равенства, не исключает и даже предполагает определенную социальную, в том числе имущественную, иерархию, но справедливость и солидарность совершенно точно несовместимы с имущественной поляризацией.

Концентрация доходов и имущества в узкой страте, составляющей считаные проценты населения, сколько ни давай этому хитромудрых объяснений, всегда будет восприниматься российским народом как несправедливость, разрушающая социальный мир. Поэтому надо уходить от того либерального уровня имущественного расслоения, который сложился у нас в 1990-е годы и по сию пору остается более высоким, чем в большинстве стран Евросоюза и в два раза выше, чем, например, в Белоруссии. Неприемлемо, что в России — одной из богатейших стран мира — у существенного числа наших граждан доходы колеблются около уровня официального прожиточного минимума либо ненамного его превышают.

Если нам нужна не смута, а консолидация, надо заканчивать со статистическими упражнениями на тему перманентной борьбы с бедностью и поставить понятную, логичную и проверяемую цель — снизить разницу в доходах между нижней и верхней стратами российского населения. Главное — начать не срезать сверху, а поднимать снизу.

С уровнем имущественного расслоения общества напрямую связана проблематика функционирования государственных органов в качестве публичных институтов. Как правило, низкий уровень имущественного расслоения граждан коррелирует с доступностью и хорошей работой публичных институтов. Наоборот, чем выше уровень имущественного расслоения, тем более закрытыми для малоимущей публики становятся органы государственной власти и управления, а их работа все больше зависит от дополнительного стимулирования со стороны влиятельных и платежеспособных интересантов. Понятно, что при таком социальном порядке институты и в целом публично-правовая сфера деградируют, а гражданская солидарность стремится к нулю.

Справедливость через построение экономической системы, обеспечивающей достойную жизнь гражданам, не допускающей критического социального и материального расслоения, основанной на соблюдении и равенстве закона для всех, на честном и независимом суде, — это основа стабильности государства и благополучия граждан.

Процветание

Когда мы говорим о справедливом и солидарном обществе, то имеем в виду, конечно, не солидарную бедность, а солидарное процветание, то есть рост народного благополучия, основанный на свободе экономической деятельности, конкуренции и многообразии форм собственности и предпринимательской инициативы.

Процветание любой современной нации упирается в три источника и составные части: демография, энергетика, технологии. Так что для процветания уже конкретно России нам необходимо, во-первых, остановить депопуляцию российского народа; во-вторых, развивать энергетическую базу с запасом прочности на вырост; в-третьих, вернуть на новом витке развития утраченный технологический суверенитет.

Нужна интенсивная экспертная дискуссия в целях формирования плана действенных мер по обеспечению опережающего роста российской экономики. Концептуальные подходы и конкретные предложения по адекватной стратегии роста в экспертном и деловом сообществе имеются. Результатом открытой дискуссии по реформированию экономической политики государства помимо собственно стратегии роста может стать повышение оптимизма деловых кругов и широкой общественности.

Новая триада

В гибридной войне, которая ведется против России, противник, располагающий высокими технологиями и обширным инструментарием воздействия, реализует по отношению к нам доктрину «дезинтеграции» (в скобках отмечу, что это не метафора, а реальный факт). Его целью является наша социальная хаотизация и стратегический паралич.

В этих условиях идеологический ответ не может быть имитационным. Для обеспечения национальной безопасности и устойчивого развития страны нужны не просто «разговоры о главном», а действительная консолидация гражданского общества и государства. Правящая партия должна сформулировать свою позицию по целям развития России и главным противоречиям, сформулировать принципы, на которых предлагается строить наш социальный порядок и вокруг которых мог бы объединиться российский народ. Такие принципы могут быть сформулированы следующим образом:

Отечество — общенародное государство как ценностная основа российской цивилизации;

Справедливость — как основа стабильности российского государства;

Процветание — миссия государства, задающая смысл государственного служения.

В краткой форме классической триады:

Отечество. Справедливость. Процветание.