Индустриализация Турции и возможности для российского экспорта

«География – это судьба» - мысль, которая приписывается Наполеону Бонапарту, является определяющей для отношений между соседними государствами. Географическое соседство России и Турции, и их предшественницами, делает постоянное российско-турецкое взаимодействие естественным, можно сказать неизбежным, что подтверждается многовековым ходом истории – и далеко не только войнами, но и параллельно развивающимися торгово-экономическими и гуманитарными связями.

В современных условиях, Турецкая Республика, отказавшаяся от официального введения санкций против нашей страны, является одним из важнейших внешнеторговых партнёров России. Происходит это не только благодаря позиции, занятой правительством президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, но и вопреки колоссальному, без преувеличения, давлению, оказываемому с 2022 года на российско-турецкие связи со стороны США и ЕС.

Сама Турецкая Республика подходит к президентским и парламентским выборам, которые должны состояться не позднее 2028 года в условиях затяжного экономического кризиса. Поэтому они могут стать переломными с точки зрения курса страны. Эпоха Рэджепа Эрдогана, в ранге как премьер-министра, так и президента, непрерывно продолжается в Турции с 2002 года. И за четверть века страна прошла путь от истории успеха до накопления структурных дисбалансов. Но несмотря на текущий экономический кризис, Турция остается крупным промышленным центром региона и одним из самых емких импортных рынков Евразии.

С точки зрения России, турецкое экспортное направление было и будет естественным. Другой вопрос, что объем и содержание этого направления будет определяться целой комбинацией факторов:

• С одной стороны - рыночными «окнами возможностей» в Турции и нашей возможностью эти окна не только увидеть, но предугадать и даже под себя открыть.
• С другой стороны - экспортной линейкой продукции и услуг российского бизнеса и, в рамках существующего отечественного «ассортимента», умением делать турецкой стороне уникальные торговые предложения.

При этом надо понимать, что турецкий рынок является не только одним из самых емких в Евразии, но, одновременно, одним из самых конкурентных и трудных для работы.

Турецкое «экономическое чудо» и его ограничения

Приход к власти в Турции Партии справедливости и развития (ПСР) под руководством председателя движения Реджепа Эрдогана состоялся в 2002 году на волне непрерывной череды глубоких внутриполитических и экономических кризисов, создававших замкнутый круг.

Первое десятилетие 21-го века, принесшее Турции внутриполитическую стабильность однопартийного руководства, стало в стране периодом настолько бурного роста (см. рис.1), что многие обозреватели заговорили о турецком «экономическом чуде», а турецким руководством была заявлена цель по вхождению страны в десятку крупнейших мировых экономик по ВВП к 100-летнему юбилею провозглашения Турецкой Республики в 2023 году. На момент обнародования этой задачи, в конце 2000-х годов, её решение подразумевало прыжок в мировой табели о рангах мировых экономик почти на 10 позиций вверх и устойчивое, и с запасом преодоление порога уровня ВВП (в текущих ценах) в 2 трлн долл. США.

Период динамичного роста турецкого ВВП, за исключением 2008 года (года глобального экономического кризиса), продолжался вплоть до 2013 года с достижением отметки в 962 млрд долл.

Рецепт турецкого успеха первого десятилетия правления Партии справедливости и развития был комплексным. Ключевыми стали отказ от государственного патернализма в экономике и проведенные либеральные реформы, включающие приватизацию и допуск частного сектора в стратегические капиталоемкие отрасли (от энергетики до транспортной инфраструктуры). Именно Турцию по праву считают одной из стран-пионеров по созданию и использованию моделей государственно-частного партнёрства.

Сыграл свою роль в успехе, несомненно, и благосклонный взгляд на Турцию глобальных инвесторов на фоне начавшихся в 2005 году переговоров о полноценном членстве страны в ЕС. Да и, в целом, стоит отметить запрос инвесторов в те годы на новые истории успеха и их общую веру в то, что Турция способна повторить путь «азиатских тигров», став новой передовой индустриальной и экспортной державой на стыке Европы и Азии.

Помимо этого, невозможно рассматривать турецкие успехи начала 21-го века в отрыве от возникновения феномена так называемых анатолийских тигров - группы быстроразвивающихся городов и регионов внутренней Анатолии, включая Конью, Газиантеп, Кайсери, Денизли, Кахраманмараш, Чорум. Они возникли в дополнение к Стамбулу, где исторически были локализованы западно-ориентированные элиты и «старые деньги» страны, и стали новым центром силы внутри турецкой экономики, сформировав экономическую базу эпохи Эрдогана.

Однако, с 2013 года турецкая экономика стала демонстрировать сначала пробуксовки, а потом и спад (см. График 1). Превысить рекордный показатель 2013 года Турции удалось лишь десятилетие спустя – в 2023 году. Последующие три года, с 2023 по 2025 год, когда ВВП уверенно превысил 1 трлн долл. и достиг отметки в 1,6 трлн долл., можно было бы охарактеризовать как возвращение Турции на траекторию экономического роста. Но этот рост сопровождался галопирующей инфляцией (см. График 2), стремительным ослаблением курса турецкой лиры, падением доходов и общего уровня жизни, нарастающим социальным расслоением с выбиванием среднего класса, традиционно составляющего основу турецкой экономики и опору правящей партии.

При этом, интерес представляет не столько сам по себе усредненный показатель инфляции, сколько его отдельные составляющие. Если обратиться к свежим данным за май 2026 года, то годовой рост цен по некоторым отдельным компонентам индекса потребительских цен выглядит следующим образом: образование – рост на 50%, жилье – на 46%, продукты питания и безалкогольные напитки – 35%, транспорт – 34%, здравоохранение – 33%, общественное питание и гостиничное размещение – 32%. При том, что первые кризисные явления начали проявлять себя в Турции ещё с 2017 года, то есть речь идет о без малого десятилетии.

На этом фоне зарубежные инвесторы стали более осторожно относиться к Турции, что проявилось в динамике основной компоненты прямых иностранных инвестиций – инвестиций в капитал предприятий (см. График 3), суммарный объем которых в период правления Партии справедливости и развития с 2002 по 2026 г. (1 квартал) достиг 204,4 млрд долл.

Стоит упомянуть и такую важную для турецкого руководства составляющую прямых иностранных инвестиций, как вложения иностранцев в недвижимость, накопленный объем которых с 2002 года достиг 78,1 млрд долл. Однако, сочетание роста цен на жилье и удорожания жизни с заметным ужесточением условий получения и продления вида на жительство в Турции, привело к тому, что турецкий рынок недвижимости стал менее привлекательным для зарубежных покупателей, что отражается на динамике соответствующих инвестиций.

Обращаясь к отраслевому распределению привлеченных с 2002 по 2026 год Турцией иностранных инвестиций (График.4) констатируем, что их львиная доля – 128,3 млрд долл. или 63% пришлась на отрасль услуг.

За услугами, с заметным отрывом, следуют: обрабатывающая промышленность (51 млрд долл.; 25%) и энергетика (20 млрд долл.; 9,6%). Показательно, что накопленные инвестиции в сельское хозяйство, невзирая на благоприятные климатические условия страны, составили всего лишь 1,1 млрд долл. или 0,5% общего объема.

Отраслевыми лидерами по иностранным инвестициям, привлеченным Турцией в период с 2002 по 2026 г. (1 кв.), являются финансы и страхование (59 млрд долл.; 28,7%), оптовая и розничная торговля (22 млрд долл.; 11%), телекоммуникации (18 млрд долл.; 8,7%), пищевая промышленность (12 млрд долл.; 5,8%) и химическая промышленность (8 млрд долл.; 4,1%).

Говоря в целом, на текущем этапе развития Турции вместо устойчивого роста инвестиций наблюдается волатильность, а иностранные инвесторы все чаще учитывают инфляционные, валютные и политические риски. Тем не менее, благодаря целому ряду факторов (географическое положение, крупный рынок, рабочая сила), Турции, невзирая на экономические трудности, удается удерживать ежегодные ПИИ в объеме около 10-15 млрд долл.

Если анализировать привлеченные Турцией инвестиции в страновом разрезе, то ситуация выглядит следующим образом (см. График 5).

Главными инвесторами в турецкую экономику в 21-м столетии являются Нидерланды, на долю которых приходится 16,5% инвестиций. За ними следуют США (7,9%), Великобритания (7,2%), Германия (7,0%) и Люксембург (5,9%).

Россия пока занимает 12-е место с 6,7 млрд долларов инвестиций (3,3%). Однако, уже в обозримой перспективе может существенно подняться в рейтинге, благодаря ключевому инвестиционному проекту – первой в Турции АЭС «Аккую».

Возвращаясь к вопросу нынешних кризисных явлений в турецкой экономике следует заметить, что речь идет именно о структурных проблемах, формировавшихся на протяжении десятилетий - задолго до прихода ко власти Эрдогана. Главные из них:

• многолетняя нерешенность проблемы «ловушки среднего дохода», выражающаяся в недостаточной доле высокотехнологичной продукции в структуре промышленного производства и экспорта страны.
• хронический дефицит счета текущих операций, обусловленный, в том числе, устойчивым превышением импорта над экспортом.

Именно с учетом этих проблем турецким руководством разрабатываются основные стратегии и дорожные карты развития страны.

Турецкий курс на новую индустриализацию

Представленные на Графике 6 данные по турецкому экспорту и импорту за четверть века наглядно иллюстрируют одну из ключевых проблем экономики страны. Это – не недостаточный рост экспорта. Он за двадцать пять лет увеличился почти в десять раз (с 27,8 до 273,4 млрд долл.). Проблема в сохраняющейся высокой импортной зависимости экономики Турции от поставок из-за рубежа энергоносителей и сырья, машин и оборудования, высокотехнологичной продукции и компонентов.

На схеме приведена классификация технологичности промышленного производства, используемая Турецким институтом по статистике (TÜİK).

Исходя из этой классификации, в турецкой внешней торговле, по итогам 2025 года, наблюдается следующая картина. В структуре турецкого промышленного экспорта на общую сумму 258 млрд долл. на высокотехнологичную продукцию пришлось 3,8%, на продукцию средне-высокого технологического уровня — 39,8%, средне-низкого — 27,4%, а низкотехнологичную продукцию — 29,2%.

В турецком промышленном импорте общим объемом 298,8 млрд долл. доля высокотехнологичной продукции составила 11,8%, доля продукции средне-высокого технологического уровня — 44,3%, средне-низкого — 31,6%, а низкотехнологичной продукции — 12,3%.

В целом, с точки зрения реализации стратегической задачи по увеличению производства и экспорта высокотехнологичной продукции, наблюдается положительная динамика. Хотя доля турецкого высокотехнологичного экспорта с 2015 года практически не изменилась, увеличившись с 3,7% в 2015 году до 3,8% в 2025 году, доля высокотехнологичной продукции в импорте за тот же период сократилась - с 15,7% до 11,8%.

Этот результат более отчетливо проявляется при анализе абсолютных показателей. Если в 2015 году объем турецкого экспорта высокотехнологичной продукции составлял 4,9 млрд долл., то к 2025 году он достиг 9,9 млрд долл, вырос вдвое. За тот же период импорт высокотехнологичной продукции вырос с 26,2 до 35,5 млрд долл., или на 35%. Таким образом, темпы роста высокотехнологичного экспорта почти втрое превысили темпы роста соответствующего импорта, что свидетельствует о постепенном укреплении экспортного потенциала Турции в технологически емких отраслях. Вместе с тем, страна, по-прежнему, остается нетто-импортером высокотехнологичной продукции.

Как видно из Таблицы 1, за десятилетие Турция существенно увеличила объем закупок за рубежом: с 213,6 млрд долл. в 2015 году до 365,4 млрд долл. в 2025 году (рост на 71%).  Основной прирост был обеспечен энергоносителями, промышленным сырьем, средствами производства и промежуточной продукцией, используемой в производственных цепочках турецкой экономики.

Таблица 1. Отраслевая структура импорта Турции. Турецкий институт по статистике - НЕТ ТАБЛИЦЫ

Такая картина вписывается в одну из главных стратегических целей Турции, по наращиванию научно-технического и производственного потенциала страны и превращению её в один из лидирующих промышленных центров не только регионального, но и глобального значения.

Развивая эту мысль с точки зрения перспективных рыночных ниш для зарубежных поставщиков, можно сделать вывод, что сейчас наибольшим потенциалом обладают товарные категории, способствующие наращиванию турецкого научно-технического и производственного потенциала. Есть высокий спрос на оборудование и технологические компетенции в тех секторах, где Турция стремится сократить существующее отставание и обеспечить ускоренное развитие. В последние годы особое внимание уделяется авиационно-космической промышленности, атомной энергетике, а также информационным и коммуникационным технологиям.

В русле проводимого курса на индустриализацию, с учетом роста численности населения Турции, закономерно возрастает потребность национальной экономики в энергоресурсах. Закупка энергоносителей за рубежом с 2015 по 2025 год выросла с 38,7 млрд долл. до 62,5 млрд долл., то есть рост составил 62% (см. Табл. 1).

При этом на этом рынке Турция действует так, чтобы повысить эффективность своей экономики и сбалансировать внешнеторгового сальдо:

• Диверсифицирует зарубежных поставщиков энергоносителей, чтобы снизить стоимость ресурсов и снизить риски чрезмерной зависимости от одного поставщика. Это безусловно надо учитывать России.
• Максимально полно использует собственную ресурсную базу посредством освоения месторождений природного газа в Черном море, разработки нефтяных месторождений на юго-востоке страны, а также ускоренного развития возобновляемой энергетики (солнечной, ветровой и геотермальной).
• Повышает энергоэффективности экономики, внедряя ресурсосберегающие технологии.

В целом, турецкое руководство последовательно реализует задачу по превращению Турции из крупного потребителя энергии в полноценный энергетический хаб с замыканием на себя коридоров поставки энергоносителей по ключевым направлениям (в том числе, Россия – Европа, Южный Кавказ и Центральная Азия – Европа, Ближний Восток - Европа) и, что не менее важно, с планами по созданию на своей территории энергетической биржи – центра ценообразования и расчетов с поставщиками и потребителями энергоносителей. Собственно, в том числе и под эту амбициозную задачу создан и наращивает свой потенциал Стамбульский финансовый центр.

Российско-турецкое многоплановое энергетическое сотрудничество и современный российский экспорт в Турцию

Истоки такого явления в российско-турецких отношениях как «многоплановое энергетическое партнерство», следует искать, не в последнюю очередь, в политике «360 градусов» правительства Эрдогана, когда, без излишней приверженности рамкам блоковой солидарности в НАТО, с начала 21-го века ищутся возможности для Турции по всему периметру её границ.

Идея о том, что Россия как поставщик энергоносителей, а Турция как их крупный потребитель и удобный транзитный маршрут в Европу, могут не конкурировать, а сотрудничать между собой, нашла свое документальное оформление в российско-турецких Протоколах, подписанных 6 августа 2009 года в ходе визита В.В. Путина (тогда премьер-министра) в Анкару. Речь идет о Протоколах о сотрудничестве в газовой сфере, в нефтяной сфере, а также в сфере атомной энергетики. Именно эти Протоколы дали старт крупнейшим проектам двустороннего сотрудничества, в том числе, газопроводу «Турецкий поток» и АЭС «Аккую», а также широким поставкам российских энергоносителей в Турцию.

В результате, вплоть до настоящего времени динамика российского экспорта в Турцию в значительной мере определяется объемом турецких закупок энергоносителей у России и текущей ценовой конъюнктурой на мировых энергетических рынках (см. График 7).

Сырьевой уклон российского экспорта в Турцию, наглядно иллюстрируется Таблицей 2. На долю энергоносителей по итогам 2025 года, пришлось около 70,4% российского экспорта в Турцию. Прочие статьи российского экспорта, включая металлы, зерно, масла и удобрения, следуют за отечественными энергоносителями с заметным отрывом. Хотя отдельные из них демонстрируют существенный рост.

Таблица 3 показывает какова доля России в турецком импорте по отдельно взятым товарным категориям. То есть, речь идет о возможности оценки реальной конкурентной позиции России на турецком рынке.

Надо отметить, что Россия сохраняет наиболее сильные позиции именно в тех товарных группах, которые имеют стратегическое значение для функционирования турецкой экономики: энергоносители, продукция АПК, металлы и отдельные виды промышленной продукции. То есть, структура российского присутствия в Турции практически полностью совпадает со структурой отраслей, обеспечивающих турецкое промышленное развитие.

При этом, как наглядно показывает Таблица 3, доминирующего положения России практически ни по одной товарной группе нет. Вопреки широко тиражируемому, особенно на Западе, тезису об «энергетической зависимости Турции от России», даже в сегменте энергоносителей доля России, в среднем, составляет менее половины турецкого импорта. И следует ожидать сохранения курса на сокращение доли России в импорте Турцией стратегически значимых товаров, насколько это будет позволять ценовая конъюнктура мировых рынков и наличие альтернативных источников поставок.

Предпосылки для перехода к несырьевой модели российского экспорта

Хорошие новости для России с точки зрения нашего экспорта в Турцию заключаются в том, что по итогам 2025 года наша страна заняла вторую строчку в рейтинге крупнейших турецких зарубежных поставщиков. Пятерка лидеров выглядит следующим образом: Китай – 49,6 млрд долл., Россия – 42,4 млрд долл., Германия – 30,1 млрд долл., США – 18,1 млрд долл., Швейцария и Италия – по 15,74 млрд долл.

При этом важно четко понимать, что 2025 год – это далеко не 2022 год, когда Специальная военная операция России на Украине ещё только начиналась. А Турция, во многом благодаря неспособности США и Европейского союза оперативно перекрыть все каналы российской внешней торговли, смогла в полной мере воспользоваться распахнувшимся перед ней на севере окном возможностей. Причем речь шла не только о благоприятной ценовой конъюнктуре на мировых энергетических рынках, но и о стремительном превращении Турции в один из ключевых торгово-экономических и логистических хабов для взаимодействия России с внешним миром. Как следствие, 2022 год стал историческим максимумом российского экспорта в Турцию: его объем достиг 58,9 млрд долл., почти в 1,9 раза превысив предыдущий рекорд, установленный еще в 2008 году (31,4 млрд долл.).

Дальнейшая снижающаяся динамика российского экспорта в Турцию (2023 год – 45,6 млрд долл., 2024 год – 44,02 млрд долл. и 2025 год – 42,44 млрд долл.) стала следствием не исчерпания модели российско-турецкого сотрудничества, а результатом массированного и непрекращающегося давления на Турцию со стороны США и Европейского союза. В отсутствие этого давления, возможно, российско-турецкие отношения за пятилетку СВО и достигли бы поставленной Владимиром Путиным и Реджепем Эрдоганом стратегической цели по наращиванию взаимной торговли до 100 млрд долл.

Впрочем, надо отметить, что никогда ещё в новейшей истории российско-турецких отношений у российского бизнеса не было такого массового интереса к взаимодействию с Турцией, как сейчас.

Обращаясь к рейтингу стран по числу компаний, зарегистрированных в Турции с участием их капитала, на начало 2026 года (Табл. 4), обращает на себя внимание седьмое место России — 3295 компаний. При этом число компаний под российским контролем (доля более 50% или юридический контроль), данные 2024 года, составляло 475. Для сравнения, число таких компаний в 2021 году, то есть, до начала СВО составляло 83.

То есть, даже с точки зрения тех компаний, которые находятся под контролем российских инвесторов, с 2021 по 2024 года наблюдался резкий скачок - в 5,7 (!) раза. Это при том, что, с учетом складывающихся реалий, российские компании за рубежом, вообще, и в Турции, в частности, предпочитают либо миноритарное участие в бизнесе, либо и вовсе оставаться в тени. В этом смысле, цифра 3295 (число компаний с российским участием на начало 2026 года) является более репрезентативной в плане присутствия отечественного бизнеса в Турции.

Если рассмотреть Таблицу 4 чуть глубже, то можно сделать вывод о том, что российский бизнес в Турции имеет выраженный «предпринимательский» характер. Российское присутствие формируется не столько крупными транснациональными корпорациями, сколько большим количеством небольших компаний, зарегистрированных после 2022 года для обслуживания экспорта и импорта, логистики, консалтинга, операций с недвижимостью и других направлений.

Особняком стоит все более заметное присутствие в Турции российского ИКТ-бизнеса как отрасли, которая уже сегодня меняет структуру наших связей в высокотехнологичную сторону

Может ли Россия наращивать объем и технологичность своего экспорта в Турцию?

Как уже было сказано, Турция проводит курс на дальнейшую индустриализацию страны. Соответственно, отечественный бизнес имеет возможности и уже отчасти ими пользуется, предлагая Турции промышленные технологии, оборудование и инвестиции. В сферах нефтепереработки и нефтехимии, а также в металлургической отрасли на территории Турции не только строятся, но и уже функционируют предприятия с российским участием, входя в ряд системообразующих элементов турецкой промышленности.

Стоит учитывать, что Турция исторически является страной малого и среднего бизнеса. Россия же, как правопреемница СССР, обладает опытом проектирования, строительства и эксплуатации крупных промышленных предприятий, а также производства и поставки необходимого для них оборудования. Кроме того, унаследовав от СССР индустриальную культуру, Россия имеет широкие возможности делиться ею с турецкой стороной в рамках как отдельных поставок, так и реализации соответствующих проектов вплоть до условий «под ключ». В этом смысле потенциал российского не сырьевого, но технологического экспорта в Турцию еще далеко не исчерпан.

Другой важнейший запрос Турции на текущем этапе развития страны — на зарубежную высокотехнологическую продукцию и компетенции, среди которых особое место занимают информационно-коммуникационные технологии.

Этот турецкий запрос, нашедший свое отражение в национальной стратегии «Киберродина», также может быть в значительной степени удовлетворен российскими поставщиками ИКТ-решений. Более того, по целому ряду направлений российские компании не только способны предложить, но уже сегодня предлагают турецкой стороне конкурентоспособные продукты и технологии — в сферах искусственного интеллекта и больших данных (в широком спектре применений), кибербезопасности, умных городов и цифровизации услуг, промышленной автоматизации, цифровых решений для бизнеса и других.

Как промышленное сотрудничество, так и ИКТ-отрасль – это те возможные точки роста, где сходятся существующий в Турции запрос, возможности российского бизнеса, а также турецкая политика диверсификации своих зарубежных партнеров. В контексте последнего, Турция стремится диверсифицировать присутствие на своем рынке американских и европейских поставщиков, попутно, и не без оснований, подозревая их в сознательном сдерживании собственного технологического развития и в нежелании предоставлять доступ к ключевым технологиям.

Есть целый ряд обстоятельств, которые работают в пользу сотрудничества с российскими партнерами, — и прежде всего опыту советско-турецких и российско-турецких отношений, в рамках которого наша страна поспособствовала нескольким волнам технологической модернизации Турции.

Технологическая модернизация Турции при участии нашей страны осуществлялась в несколько этапов: после провозглашения в 1923 году Турецкой Республики — в 1920–1930-х годах, в «золотое десятилетие» советско-турецкой дружбы; затем на волне серьезных разногласий между Турцией и Западом — в 1970–1980-х годах; а в наши дни получает продолжение в ходе реализации Россией масштабного проекта строительства и последующей эксплуатации АЭС «Аккую». Проект «Аккую», отметим, помимо всего прочего, предусматривает подготовку в России турецких инженеров и специалистов в области мирного атома и передачу турецкой стороне соответствующих проектных, технологических и промышленных компетенций. В этом смысле АЭС «Аккую» стоит рассматривать не как отдельно взятый проект, а как мощный драйвер, запускающий в Турцию новую для страны атомную отрасль.

Опора не только на спрос и возможности, но и на положительные кейсы российско-турецкого технологического сотрудничества – один из сильнейших и работающих на практике аргументов для турецких партнеров по тому, чтобы с заинтересованностью рассматривать российские предложения в высокотехнологичных областях.

При контактах с турецкими партнерами, с учетом исторической памяти турецкого общества, особого упоминания заслуживает роль основателя и первого президента Турецкой Республики Мустафы Кемаля Ататюрка в формировании принципиально новых отношений между двумя нашими странами. Отношений, основанных не на многовековом соперничестве Российской империи и Османской империи, а на прагматичном взаимовыгодном сотрудничестве. Именно эти отношения нашли свое практическое воплощение в конкретных советско-турецких, а позднее и российско-турецких промышленных проектах, ставших возможными благодаря внешнеполитическому и экономическому курсу, заложенному отцом-основателем современной Турции и руководством Советской России. За прошедшее столетие многие из этих проектов были успешно реализованы, другие продолжают реализовываться и сегодня — в стекольной, текстильной, металлургической, нефтехимической и нефтеперерабатывающей промышленности, в энергетике, включая атомную, и других отраслях.

Большие возможности

Никто никого нигде не ждет – это аксиома, касающаяся любого экспортного направления. И вдвойне это касается турецкого рынка, перегретого предложениями мировых лидеров индустрий. Турецкий рынок, несмотря на кажущуюся близость туристической Турции, с точки зрения исторического багажа российско-турецких торгово-экономических связей нами даже близко ещё не освоен. Россия невзирая на свой статус важного поставщика энергоносителей и сырья – далеко не главный зарубежный игрок в Турции, стране, имеющей теснейшие связи с США, Великобританией и ЕС. Нахождение Турции в Таможенном союзе с ЕС, да даже и перманентный статус официального кандидата на вступление в «европейскую семью» – это сильнейшее преимущество для европейских компаний, работающих в стране.

На оборотной стороне медали – получившие достаточно широкое распространение в Турции стереотипы в духе: «в СССР были технологии, а у России их нет» и «Россия – это исключительно экспортёр энергоносителей и сырья, но не технологической продукции». Да и применительно к советской продукции, при признании её несомненных достоинств, нередко можно слышать от турок, кто постарше и застал СССР, характеристику «hantal». Что, согласно турецкому толковому словарю, означает: «громоздкий, неуклюжий, массивный». Проще говоря: надежная продукция, но отнюдь не эргономичная или, тем более, красиво упакованная, в прямом и переносном (маркетинговом) смысле. Что, в глазах любого современного потребителя, тем более, такого искушенного и даже, можно сказать, привередливого, как турецкий покупатель – не просто большой недостаток, а стопфактор при покупке.

Так что даже для сохранения, не говоря уже о наращивании, своего присутствия на турецком рынке российским экспортерам предстоит проделать большую домашнюю работу по формированию и упаковке своего уникального торгового предложения. После чего, в процессе непосредственной работы на турецкой «земле», в ежедневом и даже ежечасном контакте с турецкими партнерами (так уж это работает на Востоке), потребуется преодоление негативных стереотипов в Турции в отношении отечественной продукции и услуг, а также гибкость во всех условиях заключения и аспектах исполнения внешнеторговых сделок. Столь же необходимыми для российских экспортёров будет глубокое понимание турецких партнеров, их целей и задач, а также особенностей стиля и методов ведения бизнеса.

А рынок для российской продукции и услуг в 90-миллионной Турции, невзирая ни на какие экономические трудности и внутриполитические развилки, есть. Да, Россия — не главный на нем игрок, но отечественные компании уже включились в новый этап турецкой индустриализации, а также заходят в неосвоенные нами доселе отрасли и ниши, включая стратегические. И если российскому бизнесу выбрать эволюционный, а не революционный путь и настроиться на долгосрочную работу, то успех неизбежно придет. Об этом свидетельствует опыт работы ряда российских компаний на трудном турецком направлении.