После Венесуэлы Гренландия?

Премьеры Дании и Гренландии Метте Фредериксен и Йенс-Фредерик Нильсен в совместном заявлении предостерегли Америку от захвата острова, отметив, что ожидают уважения их общей территориальной целостности.

Реакция Фредериксен на январскую выходку Трампа была еще более жесткой. «Я считаю, что к заявлениям американского президента о желании захватить Гренландию следует относиться серьезно, - заявила датский премьер в интервью национальному телеканалу TV2. – Но я также ясно дам понять, что если США решат напасть военным путем на другую страну НАТО, это будет конец НАТО и это положит конец безопасности, которая была установлена по завершении Второй мировой войны».

— Что в политических раскладах вокруг Гренландии изменилось за прошедший год и что эти изменения означают для будущего острова? 

— В контексте датских заявлений прежде всего стоит вспомнить полное название действующего договора об обороне Гренландии - «Соглашение от 27 апреля 1951 г. в рамках Североатлантического договора между правительствами Королевством Дании и Соединенными Штатами Америки об обороне Гренландии». Таким образом, заявление М. Фредериксен и её обращение именно к НАТО в сущности повторяет более раннее утверждение министра Л.Л. Расмуссена, сделанное им в письменном ответе, датированном 22 апреля 2025 г., на вопрос одного из депутатов Фолькетинга о том, будет ли прекращение действия Договора 1951 г. означать выход США и Дании из НАТО или изменения в Североатлантическом договоре.

В этом документе Расмуссен подчеркнул, что в соответствии с пунктом 3 статьи 13 Договора 1951 г. каждая из сторон – США или Дания, а сейчас, пожалуй, потенциально и сама Гренландия – может выступить с обращением изменить его условия «для учета приобретенного опыта или изменившихся планов НАТО», но такие изменения в соответствии с Договором должны происходить по взаимному согласию. Л.Л. Расмуссен тогда неслучайно особо подчеркнул, что членство США и Дании в НАТО является решающим условием существования и функционирования Договора 1951 г., поэтому реформы в рамках НАТО или принятие в рамках него новых правовых актов, регулирующих присутствие союзных вооружённых сил на иностранной территории, также могут обусловить необходимость внесения изменений в Соглашение 1951 г. США потенциально могут воспользоваться этой опцией, заложенной в самом договоре.

То есть, судя по ответу Л.Л. Расмуссена, скорее правовые или организационные изменения внутри НАТО могут вызвать необходимость пересмотреть положения Договора 1951 г., но не наоборот. Тем более, основываясь на его ответе, Дания исходит из того, что Договор 1951 г. невозможно отменить в одностороннем порядке, его отмена «предполагает согласие между США, Данией и Гренландией». Но здесь возможны разночтения между Копенгагеном и Вашингтоном, США вполне могут счесть, что Договор 1951 г., несмотря на отсутствие отдельных положений о порядке прекращения действия, всё же может быть отменен односторонне, но в таком случае в соответствии со статьей 56 Венской конвенции о праве международных договоров, США должны за 12 месяцев уведомить Данию о намерении денонсировать или выйти из Договора 1951 г. 

В случае такого шага Копенгагену стоит действительно забеспокоиться. Но не исключено, что здесь  Д. Трамп может столкнуться с противодействием Конгресса и ряда республиканских сенаторов в частности, которые на этой неделе уже выступили против планов президента и его команды по обретению контроля над Гренландией. Но не думаю, что это вероятный сценарий.

Парадоксальность ситуации, однако, состоит в том, что несмотря на то, что как в преамбуле, так и статьях Договора 1951 г. содержатся прямые отсылки к НАТО и тому, что деятельность США на острове должна осуществляться в соответствии с планами и концепцией НАТО, Гренландия в действительности в оборонном планировании альянса практически не фигурирует и в реальности США при определении параметров своего военного присутствия на острове, с одной стороны,  преимущественно договаривались об этом на двухсторонней основе с Данией, а с другой – исходили из национальных интересов и потребностей обеспечения безопасности Северной Америки и континентальных США.

То есть «гренландский казус» ярко демонстрирует заложенную в НАТО еще с момента его основания фундаментальную асимметрию. В то время как США глубоко вовлечены в обеспечение безопасности европейского континента, Европа не участвует в организации обороны Северной Америки. Более того, сами США скорее склонны решать вопросы, касающиеся безопасности их собственной территории либо полностью самостоятельно, либо на двусторонней основе как в случае с американо-канадским воздушно-космическим командованием NORAD. Думаю, США особенно сейчас глубоко скептически относятся к тому, чтобы придавать обороне Северной Америки и Западного полушария какое-либо «европейское измерение» или «компонент». 

Если пытаться рационально интерпретировать поведение и заявление Д. Трампа, то возможно его задумка состоит в том, чтобы удалить «НАТОвский компонент» из действующего Договора 1951 г., а вместо этого по аналогии с NORAD создать некую командную структуру – либо двухстороннюю, либо трехстороннюю с привлечением Канады – для обеспечения безопасности Гренландии и расширения на ней американского военного присутствия. Возможно это дало бы Д. Трампу возможность сказать, что США получили «военный контроль» над островом и в то же время поставить Данию в более подчиненное положение, переведя «гренландский вопрос» уже исключительно в двустороннюю плоскость. Но, в целом, Договор 1951 г. и так дает правовые основания для расширения американского военного присутствия на острове при необходимости «консультаций и информирования» датской и гренландской сторон. Может быть, США рассчитывают, что создание командной структуры для Гренландии вне рамок НАТО даст им еще больший контроль и оперативность, переведет обеспечение безопасности Гренландии и прилегающих к ней акваторий и воздушного пространства фактически в их национальную компетенцию без привлечения многосторонних структур, в которые вовлечены европейские союзники.

Но вполне возможно, что НАТО и европейские союзники как-то попытаются перехватить гренландскую тематику и поднять ее на уровне альянса, предложить какие-то проекты и военные меры альянса на ее территории, тем самым, перенеся эту проблематику из американо-датской плоскости на многосторонний уровень.

— В Гренландии сегодня расквартировано всего 150 датских военных, они обеспечивают патрулирование территории и охрану нескольких постов. Американские военнослужащие представлены персоналом базы космического слежения Питуфик, входящей в систему ПРО. Насколько вероятна вооруженная аннексия Гренландии со стороны США? Способны ли гренландские и датские власти каким-то образом воспрепятствовать этому, если соответствующее решение будет принято Трампом?

— Вопрос скорее в том, как содержать большие воинские контингенты в арктических условиях, кто будет за это платить и нужно ли это в принципе. В Гренландии просто особо не с кем воевать за исключением суровой арктической природы, к которой, скорее, приходится адаптироваться.

На месте Дании я бы скорее задумывался не о том, как отразить потенциальную агрессию США, а о том, как перевести нынешнюю ситуацию в более конструктивное русло. Например, перехватить инициативу и предложить американской правительственной и парламентской делегации посетить Гренландию и обсудить волнующие США вопросы. Представляется, что такой шаг мог бы помочь Дании из позиции стороны, защищающейся от нападок Трампа, перейти в более выгодное положение как инициатора и проводника полезных реформ и предложений. Это было бы более эффективным инструментом противодействия американскому давлению.

Другой момент в том, чтобы наладить нормальный обмен внешнеполитической информацией между датским и гренландским и потенциально фарерским парламентами. Большое количество разочарования и недовольства друг другом в датско-гренландских отношениях возникает в том числе из-за недостаточного обмена информацией, проблематичного совместного обсуждения гренландских вопросов и тд. Так банально руководитель внешнеполитического комитета гренландского парламента не сразу получает информацию о закрытых слушаниях в аналогичном комитете датского Фолькетинга. Даже в координации действий гренландского правительства и парламента до сих пор есть проблемы, хотя датский МИД и Министерство обороны в последние годы прикладывают особые усилия, чтобы максимально консультироваться с гренландскими коллегами. Это банальные организационные вопросы, которые довольно легко решить. Может быть, начать следует скорее с них. Они создадут необходимое внутреннее единство между Гренландией и Данией. Или хотя бы условия для него.

— Еще один потенциальный сценарий изменения нынешнего политического статуса Гренландии – процедура выкупа острова. Есть ли правовые рамки для такого сценария? Как вы оцениваете вероятность продажи Гренландии? 

— В ходе покупки датской Вест-Индии в 1917 году США признали суверенитет Дании над гренландской территорией. Причем на тот момент это была вполне себе колониальная сделка, но сейчас подобное представить сложно. 

Даже относительно проамериканские гренландские политики, к примеру, Пеле Броберг избегают вопроса о том, можно ли доверять каким-либо сделкам с США. Так, он переводит вопрос об угрозе аннексии со стороны США в вопрос о том, почему все игнорируют, что Дания фактически аннексировала Гренландию в 1953 г., намекая на то, что Гренландия стала датским амтом (административно-территориальной единицей — «Монокль») без проведения референдума. 

— Третий вариант плавного изменения статус-кво острова – получение им независимости от Дании с резким увеличением экономического, политического и военного влияния США, уже не так важно, станет ли при этом Гренландия 51-м штатом США или нет. Насколько вероятно такое развитие событий?

— Если посмотреть на концепцию внешней политики Гренландии, представленную в феврале 2024 г., то там черным по белому написано, что североамериканский вектор, то есть сотрудничество с США и Канадой является для Гренландии приоритетным даже по сравнению с сотрудничеством с ЕС и «северным сотрудничеством». Препятствий для потенциального увеличения американского влияния в Гренландии нет, здесь скорее вопрос в ресурсах, долгосрочных задачах и амбициях. Так, в мае,  июне и декабре 2025 г. Гренландии предоставила лицензии на добычу анортозита, молибдена и графита – датско-французской, канадской и британской компаниям. Если бы США проявили подлинный интерес к данным месторождениям, то думаю, без труда на их месте оказались бы американские деловые круги.

При этом механизмы и структуры для экономического и политического диалога между Гренландией и США, а также в рамках «треугольника» США-Дания-Гренландия на межправительственном уровне уже созданы. Для этих целей функционируют Совместный и Постоянный комитеты соответственно, которые были созданы ещё в 1990-х и начале 2000-х гг.

Но если посмотреть на итоговое заявление по итогам встречи Совместного комитета от 8 декабря 2025 г., то в нем лишь общие слова и намерения и дальше укреплять и расширять сотрудничество США и Гренландии. При том, что еще в октябре 2020 г. была представлена совместная американо-гренландская дорожная карта по сотрудничеству в сфере туризма, управления природными ресурсами, образования и энергетике и добывающей промышленности, но прогресса по её осуществлению тоже нет.

— Какова позиция Евросоюза в кризисе вокруг Гренландии? Пока лидеры Франции, Германии, Италии, Польши, Испании, Великобритании и Дании выступили с совместным заявлением, в котором назвали Арктику важнейшей опорой европейской, международной и трансатлантической безопасности и настаивали на том, что США должны сотрудничать с ними в защите региона «путем соблюдения Устава ООН, включая суверенитет, территориальную целостность и неприкосновенность границ». Способен ли ЕС действенно противостоять попыткам США взять контроль над Гренландией? 

— Помимо упомянутого вами документа еще, пожалуй, стоит отметить специальную декларацию министров иностранных дел стран Северной Европы от 6 января 2026 г., в которой говорится, что эти страны поддерживают увеличение роли НАТО в арктическом регионе, но в данном случае цель таких заявлений скорее в том, чтобы сгладить американскую непредсказуемость при Д. Трампе.

Но даже здесь не обошлось без казусов – норвежский дипломат Киккан Хауген в газете Aftenposten 8 января выступил со статьёй, в которой заявил, что Норвегии следует добиваться сближения США и Гренландии, по сути обозначив принадлежность Гренландии Дании как пережиток колониализма.

Кроме того, стоит также отметить совместное заявление от 9 января 2025 г. лидеров пяти гренландских партий, представленных в автономном парламенте. Помимо заявлений, что «Гренландия принадлежит гренландскому народу» и что «мы не хотим быть американцами», «не хотим быть датчанами», а хотим быть «гренландцами», бросается в глаза, что в тексте заявления не упомянуто «Содружество Дании, Гренландии и Фарерских островов», а говорится лишь о сотрудничестве с «нашими союзниками».

Вопрос, как мне кажется, не столько в формальном контроле, а в том, как эту арктическую территорию эффективно развивать и какая организация, страна должна взять на себя политическую и финансовую ответственность за ее безопасность. Пока речь идет о штучных и нишевых проектах, но, по всей видимости, цельного стратегического видения развития Гренландии нет ни у США, ни у Дании, ни у ЕС, ни даже у самих гренландцев. Это удручает больше всего в складывающейся ситуации. Ощущение, что риторика о том, что Гренландия движется к независимости, заслоняет конструктивное обсуждение её комплексного развития. Может быть, Гренландии стоит больше брать пример с Фарерских островов, которые без лишнего шума и малыми шагами все же тоже идут к более самостоятельному статусу, к примеру, в ноябре 2025 г. подав заявку в ВТО на получение статуса Особой таможенной территории как шаг к получению отдельного от Дании членства в организации.