Что понимают в Германии и верхушке ЕС под «войной с Россией»

— Начнем с того, что тренд на милитаризацию Европы уже становится ощущаемой реальностью: и в плане финансовом, и в плане роста производства уже существующих компаний ВПК в Европе.

Можно привести иллюстративный пример: в Германии существует ассоциация предприятий военно-промышленного комплекса (ВПК), и еще в 2023 году в нее входило где-то порядка 240 предприятий. Сейчас эта ассоциация насчитывает более 560 предприятий, и это тревожная тенденция – предприятия малого и среднего бизнеса встают на военные рельсы.

В кризисной ситуации находятся целые отрасли гражданской сферы: автомобилестроение, химическая промышленность, которые испытывают отток кадров. И единственное направление, где идет уверенный рост, это как раз военная промышленность. Тем самым структурный кризис в экономике стран Евросоюза, по крайней мере, тех стран, в которых развит ВПК, там рассчитывают покрыть именно за счет военной промышленности.

Здесь возникает проблема, и, я бы сказал, вопрос. К чему это все приведет?

Дело в том, что мультипликатором экономического роста ВПК не является: точнее, может являться только в двух случаях. Если у вас активно развивается экспортно ориентированное производство ВПК, как это было, например, в Германии до недавнего времени, как это есть в Соединенных Штатах; либо у вас оружие эффективно используется для войны, для получения контрибуций либо каких-то территориальных приобретений – условно говоря, все по классике политэкономии.

Сейчас европейцы в основном свой ВПК планируют для внутреннего пользования – не на экспорт, а для остановки мифической российской угрозы. Все это говорит о том, что готовятся какие-то поползновения в военной сфере.

Также стоит принять во внимание, что участились военные учения – в основном на Балтике, а также в Арктическом бассейне и на севере Европы. Это тоже говорит о структурном изменении военного планирования.  

— Ждать нам или не ждать скорую большую войну с Европой при таких раскладах?

— На мой взгляд, первая волна милитаризации Европы нацелена в первую очередь в большей степени на внутреннее потребление. Что это значит? Это значит, что европейские правительства пытаются купировать много лет назревавший социально-экономический кризис патерналистского государства, государства всеобщего благоденствия, именно путем закручивания гаек в сфере гражданских свобод.

Например, почему так много говорят о том, что якобы Россия нападет в 2029 году, самое позднее – году в 2030?

В 2029 году пройдут выборы в Европарламент и в Бундестаг. Под соусом российской угрозы, непонятных дронов, которые запускаются над аэропортами – нельзя исключать, но это самый негативный сценарий – выборы будут отменены, и оппозиционные партии будут либо запрещены, либо их деятельность будет всерьез осложнена.

Уже сейчас мы наблюдаем отдельные моменты такого характера. Это и арест Марин Ле Пен, это и вмешательство в выборы в Румынии, это и так называемые тенденции дебанкинга, то есть закрытия банковских счетов неугодным диссидентам и инакомыслящим и целым политическим партиям. Так, 11 декабря прошла информация о закрытии счетов Германской коммунистической партии одним из банков ФРГ. До этого такая мера давления применялась к бывшей министру иностранных дел Австрии Карин Кнайсль и к немецкому консервативному публицисту Гетцу Кубичеку. Пока это носит, скорее, единичный характер, но, вполне вероятно, лет через пять это может принять уже характер системный.

Собственно говоря, нацистская диктатура в 1930-е годы в Германии начиналась точно по такому же алгоритму. Сначала заткнули рот всем несогласным, пересажали активистов оппозиционных движений, запретили все политические партии. И уже только потом, начиная с 1935 года, когда была подавлена внутренняя оппозиция Эрнста Рема и штурмовиков, началась вторая фаза милитаризации, отмена Версальских ограничений и стремительный рост военно-промышленного комплекса.

Поэтому общая ситуация вызывает, конечно, тревогу – это очевидно. Милитаризация Европы – это факт. И подготовка к военным действиям в Европе осуществляется все более интенсивно.

Другой момент заключается в том, что в реальности Евросоюз, точнее его окончательно потерявшая контакт с реальностью элита, решит начать или не начинать военные действия с Россией в случае, если только будут уверены в своей победе – даже не в победе, а в достижении своих целей. Нападать на ядерную державу – сомнительное удовольствие.

Так что у них будет расчет на локальные конфликты приграничные, для блокирования, например, морских путей или для блокирования Калининградской области, которая является наиболее уязвимой во всей этой комбинации.

— Иными словами, как можно описать сценарий того, как будет выглядеть гипотетическое столкновение, если такие провокации все же начнутся?

— Ограниченный военный конфликт с условной негласной, даже невербализованной договоренностью не применять ядерное оружие. Иными словами, в штабах НАТО (прежде всего «коалиции желающих») всерьез исходят из того, что если не будет тотального военного противостояния, а дело ограничится локальными конфликтами, Россия может воздержаться от применения ядерного оружия. Следует отметить, что со стороны военных и политиков стран Запада это скорее самовнушение, но мы наблюдаем уже не первый год, что наши оппоненты живут в выдуманном ими же самим мире.

Несомненно, в случае военной эскалации Россия может и должна будет применять ТЯО для защиты своей территории и транспортных артерий. Но этот факт военные стратеги НАТО пытаются игнорировать. В противном случае их прекрасно выглядящий конструкт посыплется как карточный домик.

— Кого из европейцев можно назвать самым ярым сторонником такого сценария, и какие круги, собственно, стоят за ним или за ними?

— За немецким канцлером Фридрихом Мерцем и за другими поджигателями войны в Германии и в других европейских странах стоят, прежде всего, транснациональные корпорации, которые тесно связаны с политическим классом Германии. Это такие люди, как глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и ряд других. Урсула фон дер Ляйен является своего рода лоббистом ряда компаний ВПК и рассчитывает получить свои бенефиции по аналогии с ситуацией с вакциной компании Pfizer.

И, собственно говоря, за этим мне видится, в том числе, и рука наших партнеров из Вашингтона, потому что концепция национальной безопасности Трампа предусматривает максимальное разъединение связей России и Евросоюза в экономике и в политике.

Для чего? Чтобы таким образом привязать Европу к Америке путем создания прокси партий Дональда Трампа. Точно так же, как президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган создал в Германии партию иммигрантов «Демократический альянс за разнообразие и пробуждение» (DAVA), так и Трамп и его команда пытаются использовать европейских союзников вроде «Альтернативы для Германии» для создания прокси-сил, которые, в случае прихода их к власти, будут еще более проамериканскими, нежели нынешняя европейская элита.

Потому что кошмарный сон глобального Вашингтона-Лондона это конструктивное сотрудничество России и Европы. И здесь как раз ограниченный военный конфликт Европы и России послужит своего рода водоразделом и гарантией не восстановления конструктивных отношений России с европейскими державами.

— Что можно сказать о его предполагаемых сроках?

— Что касается сроков, как мне видится, 2029-2030 годы будут временем окончательного закрепления военной диктатуры в Европе. А с учетом необходимости НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы) на новые поколения вооружений и промывки мозгов своему молодому поколению – там сейчас активно работают со школьниками, например, офицеры Бундесвера проводят лекции в немецких школах о необходимости военной службы и так далее – мы подходим к рубежу 2035-2036 годов, но все зависит от множества внешних факторов.

Например, смена администрации США через три года может серьезно изменить расклад сил, потому что европейцы рассчитывают на поставки американского оружия, прежде всего, систем ПВО и авиации, поскольку Германия планирует закупить большое количество американских истребителей F-35 для замены устаревающих самолетов.

Плюсом к тому надо отметить, что чрезмерно быстрое усиление военной составляющей Германии может рассорить ее с соседями в виде Франции, потому что решение закупать американские F-35 это удар по планам франко-германского истребителя, от этого пострадают французские компании.

Опять же, Польша: неспроста она интенсивно закупает южнокорейское вооружение, чтобы было четкое отличие «свой-чужой». Кстати, нельзя исключать, что могут последовать также и сведения счетов Польши и Германии, в случае, если, например, Германия слишком резко поведет свою политику наращивания военной мощи. Это может отложить конфликт с Россией и даже сделать его менее вероятным.  

Другой момент, это ситуация с украинским кризисом. Если, например, мы сейчас дожимаем Украину в течение ближайшего года на своих условиях, то это может побудить европейцев раньше начать такую череду локальных конфликтов – даже году в 2030.  Если же украинский кейс растянется, то, скорее всего, мы выходим примерно на рубеж 2035-2036 годов.

— Какие страны западные «ястребы» собираются втянуть в войну?

— Что касается участников, это прежде Польша, Прибалтика, Финляндия, Германия, как основной костяк, как основной локомотив такого нового «плана Барбаросса», как основной логистический хаб, потому что именно по территории Германии будут пролегать основные логистические маршруты военного строительства.

— И какая роль будет отведена в этом сценарии Североатлантическому альянсу?

— В целом, это, прежде всего, логистическая роль, а также роль поставщика живой силы такими странами как Хорватия, Румыния, Болгария. То есть фактически повторяется расклад сил Второй мировой войны: Германия как основной ударный кулак, Соединенные Штаты как основной экономический бенефициар и поджигатель войны, а восточноевропейские сателлиты предоставят живую силу, территорию и логистику.