Зумеры: офис или цех?

А кто же будет работать на заводах? Где вместо гибкого графика строго отмеренная трудовая смена, требующая синхронного участия всех, кто в ней задействован? И об удаленной работе – у станка-то – говорить не приходится.

Этими вопросами мы и задались, точнее, задали их тем, кому за ответами далеко ходить не надо. Двое наших собеседников знают их из личного опыта. Это студенты технических вузов: Александр Бокар из МГТУ им. Баумана и Сергей Гнибеда из СПбПУ.

Саша проходит производственную практику на машиностроительном предприятии. До стажировки он имел типичный для зумеров набор представлений о заводе: «Я представлял себе завод как сложное и пугающее место. Гигантские машины,  кнопки, рычаги, риск что-то сломать или остановить производство. Думал, что там работают суровые профессионалы, а я со своей практикой буду выглядеть неуместно».

В первый день ожидания Саши и реальность разошлись. «Первое удивление – люди. Я думал, будет строгая, даже агрессивная атмосфера.  На практике встретил доброжелательный коллектив. Мне сразу показали бытовые зоны, объяснили все процессы. К вопросам относились с терпением,  объясняли по несколько раз».

Второе наблюдение касалось темпа работы. Саша предполагал, что на производстве постоянная спешка и авралы.

«Все работают спокойно, без суеты. Сначала это казалось непривычным. Потом стало понятно: такой ритм связан с тем, что сотрудники хорошо знают свое дело и действуют по отработанным схемам. Обстановка рабочая, без лишнего стресса». 

Сам же Саша отмечает значительное расхождение между университетской программой и реальными задачами на производстве.  

«Университетские знания на практике практически не понадобились. Формулы и теоретические выкладки в цехе не востребованы. Всему, что реально нужно для работы, я научился непосредственно на месте. Наглядное обучение оказывается эффективнее: когда человек показывает операцию на оборудовании, понимание приходит быстрее, чем при изучении учебников».

Это наблюдение поднимает вопрос о содержании образовательных программ и их соответствии запросам промышленности.

Автоматизацию производственных процессов Саша ждет и рассматривает ее как возможность повысить эффективность труда.  

«На моем заводе большинство операций выполняется вручную. Это тяжело физически и занимает много времени. Я рассчитываю, что в ближайшие годы роботизация и использование нейросетей позволят передать машинам монотонные задачи: перемещение грузов, контроль качества, документооборот.  За человеком останется управление процессами. Такие изменения сделали бы работу более технологичной и привлекательной для молодежи».

Саша обратил внимание на возрастной состав сотрудников.

«Постоянных сотрудников до 28 лет на нашем предприятии нет. В основном работают люди старшего поколения. Из молодых только практиканты. Мы общаемся между собой и обсуждаем перспективы. Многие надеются, что модернизация предприятий сделает их более привлекательными для нашей возрастной группы».

Проблема воспроизводства кадров в промышленности подтверждается на конкретном примере.

На вопрос о причинах выбора промышленности вместо IT-сектора Саша приводит экономический аргумент.

«Разница в доходах между IT-специалистом и инженером существенна. При этом уровень подготовки инженера (сложные экзамены, фундаментальные дисциплины) не ниже. Рост заработных плат на предприятиях стал бы прямым стимулом для притока молодежи».

Но дело не только в деньгах. Саша сравнивает рабочую среду в офисе и в цехе.  

«В офисе, насколько я знаю, каждый работает автономно, коммуникация в основном по рабочим вопросам. На производстве задачи решаются совместно,  коллеги помогают друг другу. Кроме того, результат труда материален–ты видишь деталь, которую изготовил. Это дает другое ощущение удовлетворенности».  

Саша предлагает четыре направления для повышения привлекательности промышленных предприятий среди молодежи.  

Во-первых, это заработная плата. Необходим уровень, сопоставимый с IT сектором.  

Во-вторых, информационная политика. Сейчас образ промышленности формируется через устаревшие образы. Необходима демонстрация современного оборудования и условий труда, успешных карьерных траекторий молодых специалистов.  

В-третьих, условия труда. Современное оснащение цехов, чистота, комфортные бытовые условия.  

И последним он называет дополнительные удобства. В качестве примеров Саша приводит возможность полноценного обеденного перерыва для работников тяжелого физического труда, организацию зон отдыха.

Сережа же учится на физика-ядерщика в Санкт-Петербургском политехническом университете, проходит практику на предприятии атомной отрасли. Его путь в профессию оказался непрямым. 

Изначально он планировал поступать на исторический факультет,  интересовался историей XX века. Однако под влиянием семьи выбрал техническое направление. Аргумент матери был простым, но ярким: «Переход из технической сферы в гуманитарную возможен, обратный путь – крайне сложен».  

В 10-м классе интерес к точным наукам начал формироваться под влиянием репетитора по физике, имеющего и опыт работы на производстве, и более 20  научных публикаций, включая международные журналы.

Параллельно Сережа знакомился с научно-популярным контентом: лекциями Владимира Сурдина, Алексея Семихатова, где обсуждались перспективы инженерных специальностей. К 11-му классу он определился с направлением: авиастроение, инженер-конструктор.  

Для получения дополнительных баллов к ЕГЭ Сережа подготовил проект по БПЛА-дирижаблю на солнечных батареях с функцией аккумуляции энергии.  Проект участвовал в конкурсе МАИ.  

«Я считал неделю, не выходя из дома, уделяя этому всё время. Позже понял, что расчеты были неполными. На защите возникли вопросы, в том числе о грузоподъемности. Ответ был жестким по форме, что создало неловкую ситуацию. После этого МАИ я исключил из списка вузов».  

Проект участвовал в региональных конкурсах и занял 4-е место в филиале Сколково, уступив более молодым участникам. Обида от результата подтолкнула Сережу к поиску другой специализации.  

Репетитор по физике рекомендовал атомную энергетику как направление с хорошими перспективами трудоустройства и дохода. Сережа изучил варианты поступления: ТПУ, УрФУ, МЭИ, СПбПУ, СевГУ, МГУ, МГТУ.  

Весной 2025 года сестра-юрист посоветовала рассмотреть целевое обучение,  потому что в атомной отрасли основной работодатель – Росатом, так что целевое направление дает дополнительные гарантии и льготы.  

Первоначально Сережа рассматривал  Ленинградскую АЭС, но получил отказ. Белоярская АЭС проявила заинтересованность. В итоге он подал заявку в компанию «Титан-2» (Санкт Петербург) и поступил в СПбПУ.  

Говоря о привлекательности промышленности, Сережа делает акцент на фундаментальности этой сферы.

«Популярность IT не означает, что промышленность становится менее значимой. Технологии искусственного интеллекта развиваются, но они не заменят производства реальных продуктов. В случае системных сбоев цифровой инфраструктуры промышленность продолжит функционировать,  поскольку она обеспечивает базовые потребности. Работа в этой сфере сохраняет устойчивую востребованность».

Можно уверенно сказать, что Саша и Сережа в своем выборе не одиноки. Часть молодежи рассматривает промышленность как поле для профессиональной реализации. Но и массовым такой выбор не стал. Его затрудняют, например, устаревший образ отрасли в медиа, или вот упомянутое несоответствие образовательных программ реальным потребностям производства.

Но интересно, что привлекательность профессии растет в результате прямого контакта студента с производственной средой. В цехе происходит расставание с негативными стереотипами. Хотя ребята не смотрят и через розовые очки, вспомним: «Многие надеются, что модернизация предприятий сделает их более привлекательными для нашей возрастной группы». Но в целом: такую бы эффективность —  профориентационным кампаниям.