Как инженер Иван Худяков начал делать протезы и продавать их в Индию

Ксения Клепча
16 ноября 2026, 12:58

Иван Худяков в детстве хотел стать хирургом, но выбрал электронику. На выставке в Германии он увидел футболистов на протезах и понял, где пригодится его специальность. Теперь его компания Steplife выпускает коленные модули и стопы, спорит с немецкими производителями за российский рынок и готовит первую крупную партию комплектующих для сборки в Индии.

Фото предоставлено компанией Steplife

У Ивана Худякова до сих пор хранится видео футбольного матча. Снято оно в 2018 году в Германии, на выставке, где показывали последние достижения протезирования. Люди на протезах играли в футбол. Там же он увидел женщин на высоких каблуках, тоже на протезах. Худяков снимал и их. Его занимало, с каким достоинством и непринужденностью они двигались. 

Он приобрел протез, разобрал его и узнал знакомые компоненты. «Там используются микроконтроллеры, которые мы использовали еще лет пятнадцать назад», — вспоминает Худяков. Первый вопрос был инженерный. Из чего это сделано? Второй — предпринимательский. Неужели в России такого сделать не могут?

В десять лет Худяков хотел стать хирургом. Мать и сестра — педагоги. Он тоже искал профессию, в пользе которой для других людей не пришлось бы себя убеждать. Читал о хирургии, но в школе ему легче давались математика, физика, геометрия и черчение. Закончил с одной четверкой — по русскому. Выучился на инженера-системотехника. В программе были вычислительные методы, программирование и проектирование электроники. После университета занялся бизнесом в сфере ИТ. К моменту поездки в Германию у него за плечами уже были годы предпринимательской работы.

На выставке он увидел, что к детскому замыслу можно вернуться с другой стороны. Хирург заканчивает операцию. А дальше кто-то должен решить простую задачу: как человек будет ходить по двору, спускаться по пандусу или хотя бы вставать со стула без посторонней помощи. Здесь и пригодилась его специальность инженера-системотехника.

Сначала выслушать

Вернувшись домой, Худяков начал с опроса. Его собственный интерес к технике еще ничего не говорил о том, нужны ли такие технологии людям и можно ли на них построить дело. Он взял пять регионов, в том числе родную Бурятию, Москву, Уфу и Мордовию. Специально разнес точки по стране, чтобы картину не определяла одна столица. Больше ста человек подробно расспросили о том, чем они пользуются и что в этих изделиях им мешает.

По воспоминаниям Худякова, недовольных было порядка 80–85 процентов. Протезы тяжелые, быстро изнашиваются, натирают до крови. Некоторым в них было неудобно делать самые обыкновенные вещи. Большинство сложных функциональных изделий, с которыми он тогда столкнулся, привозили из-за рубежа.

В 2018 году появился первый протезный центр, будущая часть сети «Салют Орто». В 2019-м Худяков зарегистрировал в Москве компанию Steplife, ставшую резидентом «Сколково». Компания занялась разработкой и испытаниями собственных комплектующих. Так у одного предприятия образовались два разных занятия. Одно — изготовить протез для конкретного человека. Другое — сделать деталь, из которой протезисты смогут собрать много разных протезов.

Индивидуальная часть — прежде всего приемная гильза. Она соединяет тело с устройством, и от того, как она сидит, зависит, сможет ли человек долго ходить. Длину, положение узлов и их сочетание подбирают на месте. Сами узлы могут выпускаться серийно. Коленный модуль, стопа, переходники и адаптеры — самостоятельные изделия. С инженерной точки зрения стопа в этом смысле похожа на обувь. Есть конструкция и ряд размеров, а в конкретную сборку идет подходящий вариант. Бионический коленный модуль при этом может стоить как автомобиль.

Худяков взял за технологический образец немецкую Ottobock, производителя таких серийных узлов. Но не стал копировать, а начал развивать собственное протезное направление, где особое место уделил обратной связи. Через неё разработчики узнают, какие свойства нужно придать изделию, чтобы оно стало пригодным для жизни. «Протезирование дает очень глубокое понимание того, что нужно людям», — говорит он. Можно быть довольным устройством на стенде и только после примерки узнать, что человеку с ним тяжело.

Самое трудное место на улице

Я рассказала Худякову о своем дяде: он летчик. После авиакатастрофы лишился ноги, но с простым протезом, «а-ля пират», до сих пор забирается на крыши и там что-то ремонтирует. Зачем ему микропроцессор в протезе? Худякову такие люди нравятся. Он говорит, что знает и людей с двумя руками и двумя ногами, которым трудно взяться за молоток. 

Человек на протезе идет по ровному полу, потом выходит на неровную поверхность. Если стопа сохраняет прежний угол относительно голени, опора на спуске ощущается иначе. В примере Худякова нога оказывается на пятке там, где человек без протеза поставил бы на поверхность всю стопу. На коротком пандусе это может быть заметнее, чем на длинной прогулке по тротуару. Нужно понять, поднимается человек или спускается, встал он со стула, пятится назад, ускорил шаг или сел на велосипед.

«Микроконтроллер получает информацию с датчиков», — объясняет Худяков. Среди параметров, по которым устройство распознает движение, — скорость и угол сгибания. Контроллер обрабатывает показания и меняет работу узла. Самая трудная часть начинается там, где слов «лестница» или «пандус» для программы уже мало. Ступеньки бывают разной высоты. На спусках различается уклон. У людей разный темп. Для разработки стопы команда изучала такие случаи вместе с медицинскими учреждениями и университетами.

Задача механической стопы тоже сложнее, чем кажется со стороны. Упругие элементы деформируются под весом человека и помогают ему перекатываться с пятки на носок. В бионической стопе добавляется возможность подстроить работу узла под движение. Для человека это выливается в то, что на смену покрытия или уклона уходит меньше усилий и внимания. А если устройство поведет себя неожиданно, пользователь быстро перестанет на него полагаться.

Бионическую стопу Steplife назвали Bionic Cross. В конструкции использован углепластик, в корпусе размещены датчики и контроллер. По словам Худякова, компания рассчитывала на два дня работы без подзарядки и цену примерно на 30 процентов ниже западных аналогов. Степень защиты корпуса — IP67. Корпус защищен от пыли и выдерживает кратковременное погружение в пресную и соленую воду на глубину один метр. На практике важно уже то, что владельцу не придется менять планы, например из-за дождя.

По оценке Худякова, хорошая пассивная стопа обходится примерно в сто тысяч рублей, бионическая — в полтора миллиона, полный протез с ней — примерно в два с половиной миллиона. Стопа за полтора миллиона добавит хозяину еще одну вещь, которую надо заряжать. Худяков приводит пример человека, проводящего день дома и не набирающего условных пяти тысяч шагов. Такому владельцу дополнительная электроника может попросту не пригодиться. А вот человеку, проводящему день на ногах, разница может быть ощутима каждый раз, когда он сходит с тротуара.

Есть и потребности, мимо которых легко пройти, если изучать ходьбу только по графикам. Одна из клиенток, рассказывает Худяков, доплатила 50 тысяч рублей за стопу с настройкой под разную высоту каблука. На немецкой выставке именно такие вещи удивили самого Худякова. Теперь он говорит о них как о вполне конкретном запросе покупателя, у которого есть цена и техническое решение.

Сколько ног вмещает бюджет

По оценке Худякова, порядка 80 процентов рынка протезов в России финансируется через Социальный фонд. Еще примерно 15 процентов он относит к каналу Минобороны, оставшиеся пять — к благотворительности и другим источникам. Среди пациентов есть люди, получившие ранения еще в Афганистане. Они продолжают менять протезы спустя десятилетия, и государственные обязательства перед ними на этом не заканчиваются.

В гражданском сегменте один из способов оплаты — электронный сертификат. Потребность в изделии должна быть отражена в программе реабилитации. Если выбранное изделие дороже номинала сертификата, разницу можно внести самостоятельно. Для производителя это означает, что у него два собеседника с разными вопросами. Человек спрашивает, сможет ли пользоваться устройством каждый день. Государство смотрит, сколько таких изделий можно оплатить на выделенный годовой бюджет.

Отдельный случай — дети. Худяков говорит, что ребенок может перерасти свой протез за полгода. Прежняя гильза перестает подходить, меняются вес и нагрузка. К тому же ребенок, если он много двигается, может успеть сломать изделие. В таких случаях фонды, компании и частные благотворители помогают оплатить замену раньше. В протезных центрах, по словам Худякова, следят, чтобы одно и то же изделие не оплачивалось дважды. Благотворительные деньги нужны там, где у человека возникла новая потребность между плановыми заменами. А низкая цена дает шанс расширить круг тех, кому хватит средств на функциональное изделие. Сам же Худяков ждет, что доля бионических устройств будет расти по мере увеличения выпуска, а серия позволит распределить затраты на разработку между большим числом изделий.

Российский рынок, по его прикидке, насчитывает около 200 тысяч пользователей протезов конечностей. Соотношение отечественного и импортного на этом рынке легко прочитать неверно. Если считать изделия поштучно, Худяков оценивает долю российских примерно в 70 процентов. Если считать в деньгах, примерно такая же доля, по его оценке, пока приходится на импорт. Дорогие функциональные модули по-прежнему во многом поставляют зарубежные компании. Одно колено с микропроцессорным управлением в такой арифметике весит гораздо больше одной простой стопы.

В числе заметных российских разработчиков Худяков называет «Моторику», «Метиз» и Steplife. С коллегами он общается как с партнерами. Отрасль узкая, у каждой команды своя сильная сторона. Задолго до появления этих компаний в России работали немецкая Ottobock, исландская Össur, британская Blatchford, французская Proteor и американская Freedom Innovations. Зарубежные изделия, говорит Худяков, по-прежнему доступны, особенно в дорогих категориях. У зарубежных производителей сильные позиции в сегменте бионических кистей. Свою кисть разрабатывает и Steplife.

«Так как человек может выбрать и наше устройство, и немецкое, у нас нет варианта делать хуже, чем немцы», — говорит Худяков. Поэтому значение имеет весь цикл: от испытаний на стенде и примерок до упаковки серийной детали.

Гидравлика размером с кулак

У Худякова был простой способ разбираться в незнакомых устройствах. Он мысленно раскладывал их на узлы, затем рассматривал по одному. Но этот прием быстро выявляет границу между пониманием принципа и возможностью изготовить деталь. В бионическом протезе одной из самых трудных частей оказалась гидравлика. Коленный модуль должен сгибаться под нагрузкой с нужным сопротивлением. Гидравлический узел для этого надо уместить в корпусе, который человек будет носить на себе.

«У нас умеют делать гидравлические узлы для вертолетов, для тепловозов, а сделать небольшой гидравлический узел размером с кулак — это очень непростая история», — говорит Худяков. В тесном корпусе иначе сходятся требования к точности и весу. Разработчику надо найти изготовителя, который умеет держать заданные параметры деталей от партии к партии. А потом собрать в одном изделии результаты работы механиков, электронщиков и программистов. На образце все это можно подогнать руками. В серии такой способ быстро становится слишком дорогим.

С самого начала Худяков строил производство с партнерами, которым отдавал отдельные узлы и операции. Он объясняет замысел на трех станках. Если все детали изготавливать на них, то при трехкратном росте выпуска понадобится примерно втрое больше станков. Если же часть работы уже распределена между специализированными предприятиями, мощность можно добавлять там, где образовалось узкое место. В России Steplife задействует площадки в Москве, Подмосковье и Нижнем Новгороде, работает и с производителями из Китая по принципу научно-производственной кооперации на базе чертежей и технической документации Steplife.

Китай оказался дешевле далеко не по всем позициям. «Некоторые детали мы в Москве делали дешевле, чем в Китае», — говорит Худяков. Он учитывает московскую аренду и зарплаты. Импорт по-прежнему нужен в нескольких чувствительных местах. Худяков перечисляет компактные приводы, микроконтроллеры и аккумуляторы. Российские предприятия делают хорошие приводы для робототехники, но в бионическом колене счет идет на миллиметры. В одном из проектов предельный диаметр двигателя, по его словам, составлял около сантиметра. Увеличишь его — меняются форма и вес всего колена.

С контроллерами другая проблема. Сложных вычислительных систем стопе не требуется, но доступный отечественный вариант, который рассматривал Худяков, пока расходует слишком много энергии для его конструкции. Он предлагает судить о контроллере так, как судит владелец. Если протез надо ставить на зарядку каждые три часа, пользоваться им неудобно. У аккумуляторов свои требования. Это литийионные элементы, но важны размер, устойчивость к перегреву и ресурс зарядных циклов. Их подбирают под внешнее устройство со своими требованиями к эксплуатации. Команда берет подходящие элементы у китайских поставщиков, а переход на российские детали рассматривает по мере появления нужных характеристик.

У Худякова есть выражение для проектов, которые нравятся инженеру все сразу, — «синдром надкусанных яблок». Одно надкусил, взялся за второе и ни с одним не закончил. В компании видят разработки на пять–десять лет вперед. Но ближайшая проверка гораздо прозаичнее. «Сделать прототип легко, а вот сделать мелкосерийный образец — это уже задача со звездочкой», — говорит он. Вопрос, который его сейчас занимает, — как изготовить пятьдесят одинаковых устройств, если первое получилось.

Пять пациентов и сто комплектующих

В Индию Steplife начинает поставлять стопы и коленные модули без электроники. На российском рынке внимание привлекает самая дорогая разработка. В Индии решающим может оказаться другое — сколько стоит протез, в который новый узел предстоит установить, и как человек за него заплатит.

До выбора страны команда смотрела также Пакистан и Нигерию. В Индии Худяков увидел большой спрос на протезы и рынок, на котором пока мало доступных решений. Он увидел и растущий слой покупателей, способных доплачивать за более удобное устройство. Были практические соображения. Из России можно прилететь прямым рейсом, на месте — открыть счет и зарегистрировать компанию. Филиал компании был открыт в пригороде Нью-Дели, городе Гуруграме. Это крупный международный финансовый, промышленный и технологический центр. На сегодняшний день там открыли свои штаб-квартиры такие гигантские корпорации, как Coca-Cola, Pepsi, IBM, American Express, Agilent Technologies, Microsoft. В перспективе индийский филиал Steplife может стать базой для поставок в другие страны, в том числе в Африку, если удастся достаточно глубоко локализовать производство.

По наблюдениям Худякова, в знакомом ему сегменте индийского рынка доступная по господдержке сумма раньше могла составлять в пересчете порядка 30–40 тысяч рублей. Одну индивидуальную гильзу он оценивает в 50–60 тысяч. При таком разрыве даже простое функциональное изделие трудно уложить в бюджет. Худяков вспоминает, сколько людей на колясках увидел в индийских городах и как заметны там ограничения городской среды. Когда человеку трудно самому добраться до магазина или места работы, часть повседневных дел берет на себя кто-то из близких. Для семьи это тоже затраты, хотя в цене коляски или протеза их не видно.

Теперь, говорит он, в отдельных случаях на изделие выделяют суммы, сопоставимые со ста тысячами рублей. С таким бюджетом уже можно обсуждать более функциональную сборку. Для Steplife это меняет задачу. В Россию компания пришла с намерением заменить часть дорогих импортных модулей. В Индии ей нужно дать местному протезисту компонент, который он сможет поставить в доступное по цене изделие. Здесь пригодится опыт работы с механическими стопами и коленями.

Подготовку к выходу на рынок вели вместе с Московским экспортным центром. По словам Худякова, МЭЦ помог познакомиться с представителями медицинского сообщества в Индии, Малайзии и странах Африки, а также разобраться в устройстве местных рынков и правилах допуска изделий. Для протезов одного знакомства с покупателем мало. Устройство должно пройти требуемые проверки, а специалисты на месте должны понимать, как его подбирать и ставить.

Steplife объявила об открытии дочерней компании Steplife India в сентябре этого года. Ее учредитель — российское АО «Степлайф». Партнером на первом этапе стал протезно-реабилитационный центр Prosthetic India. По данным компании, первый индийский пациент встал на ее протез в начале лета. К моменту разговора таких пациентов было пятеро. «Они уже ходят на наших изделиях, высылают нам видео, обратную связь», — говорит Худяков. 

Еще до открытия площадки обсуждали, как позиционировать изделие. Предприниматель исходил из того, что при сборке на месте логично будет делать упор на индийское происхождение. Разговоры с партнерами показали, по его словам, что российское происхождение разработки вызывает интерес у местных специалистов и помогает в переговорах. Поэтому сейчас у проекта одновременно два адреса. Технологию разработали в России. К сборке компания привлекает индийских специалистов.

Следующий шаг — партия из ста изделий для сборки. В момент интервью ее готовили к отправке. Около восьмидесяти позиций — стопы, остальные — коленные модули. Худяков считает ее первой достаточно крупной партией, по которой можно будет судить о спросе за пределами пробных установок. 

По его наблюдениям, в Индии достаточно предприятий, способных делать детали нужного качества. Ставить свои станки до того, как понятна загрузка, он не торопится. Это тот же расчет, с которым он выстраивал производство в России. Сначала — сборка, работа с протезистами и отклик пользователей. Затем станет видно, какие операции стоит перенести на место и в каком объеме.

Миллион человек

По словам Худякова, его компания была операционно рентабельной с начала работы. Инженерные разработки требуют денег раньше, чем первая деталь принесет выручку. Их можно финансировать за счет действующего бизнеса и внешнего капитала. В феврале 2026 года Steplife привлекла 200 миллионов рублей в закрытом раунде pre-IPO. После допэмиссии инвесторы получили 9,1 процента; компания была оценена в 2,2 миллиарда рублей. Худяков говорит, что были предложения купить и более крупную долю.

«У меня есть такая мечта, чтобы нашими технологиями пользовалось не менее миллиона человек», — говорит он. Для такого масштаба понадобится наращивать выпуск, вкладываться в разработки, работать с университетами и готовить инженеров. Но даже при большом тираже изготовление протеза будет заканчиваться в кабинете специалиста. К серийному колену или стопе надо подобрать гильзу и настроить изделие под движения человека. 

В 2018 году Худяков сам снимал людей, которые играли в футбол на протезах. Теперь он получает видео из Индии. На них — первые люди, которым поставили изделия его компании.