Регионы

Страну разверстали по-новому

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора «Монокль»

Сергей Кудияров
специальный корреспондент «Монокль»

Александр Ивантер, Сергей Кудияров
11 марта 2019, 00:00

11 марта 2019, 00:00

Помимо восьми федеральных округов в России теперь будет двенадцать макрорегионов. Самой прогрессивной формой расселения признаны агломерации. А каждому субъекту федерации назначена перспективная специализация. «Эксперт» попытался найти крупицы здравого смысла в недавно утвержденной Стратегии пространственного развития

ИСТОЧНИК: УТРЕННИЕ ОСТРОВА. САХАЛИН, КУРИЛЫ: ДРУЖНОЙ СЕМЬЕЙ — В XXI ВЕК. — М.: ПЕНТА, 2000. — 248 С.

Читайте Monocle.ru в

В такой гигантской, экономически и социально неоднородной стране, как Россия, пространственный вектор и региональную привязку экономической политики трудно переоценить. Именно поэтому документы, подобные утвержденной правительством в феврале «Стратегии пространственного развития Российской Федерации до 2025 года», требуют особенно тщательной проработки.

Над фолиантом трудились весь прошлый год, команда разработчиков была пестрой: эксперты, ядро которых составили представители Совета по изучению производительных сил, Всероссийской академии внешней торговли и географического факультета МГУ, работали в плотной связке с чиновниками. Курировал эту работу аппарат вице-премьера Дмитрия Козака. Кто играл первую скрипку в этом тандеме, пояснять, вероятно, не надо.

Проект документа неоднократно перерабатывался, осенью подвергся жесткой разносторонней критике на слушаниях в Общественной палате, часть замечаний в проекте были учтены, однако идеология и главные «фишки» документа остались на своих местах.

Главных новаций три. Это агломерации, перспективные специализации регионов и новая, не отменяющая федеральные округа, территориальная группировка субъектов федерации — макрорегионы.

Именно эта тройка должна способствовать достижению высоких целей «Стратегии» — сократить межрегиональные различия в уровне и качестве жизни людей, ускорить темпы экономического роста и технологического развития (без этого заклинания, кажется, не обходится уже ни один правительственный документ) и обеспечить национальную безопасность.

Наше общее впечатление от «Стратегии» довольно унылое. Документ не содержит идей, воплощение которых было бы способно развернуть крепнущий год от года тренд на стягивание населения и хозяйственного потенциала в считанное количество точек роста на карте страны. Мы постарались найти в документе толику здравого экономического смысла. И конечно, лелеем надежду, что удивительные плоды административного восторга, воплощенные в документе, не станут со звериным упорством воплощаться в жизнь.

Агломерации

Важнейшей особенностью документа является переход от регионов к муниципальному уровню, главным образом в виде выделения агломераций в пределах регионов. Ранее в постсоветской истории федеральные стратегии и программы развития не доходили до столь глубокой территориальной детализации.

Мировой опыт территориального планирования

Принятая в России стратегия пространственного развития не стала уникальным документом. В принципе, возвращение экономики к «земле» можно назвать общемировой тенденцией, получившей широкое признание. Так, в 2008 году американский экономист Пол Кругман получил Нобелевскую премию за анализ пространственного размещения хозяйственной деятельности. Этот анализ приведен в вышедшей в 1999 году книге Масахисы Фудзиты, Пола Кругмана и Энтони Венаблса The Spatial Economy («Пространственная экономика»), а само это направление экономической науки получило известность как «новая экономическая география». Интерес к анализу пространственного размещения производительных сил проявляли многие исследователи с давних пор. Можно вспомнить труды Иоганна фон Тюнена, Альфреда Маршалла, Вальтера Кристаллера, Альфреда Леша, а также целую плеяду отечественных экономгеографов, таких как Николай Колосовский.

«Стратегии пространственного развития разрабатываются не только у нас, здесь существует определенный международный опыт», — говорит вице-президент Центра экономики инфраструктуры Павел Чистяков. — «Самый известный пример реализации таких стратегий — Евросоюз. Причем данному инструменту придается большое значение именно на уровне Евросоюза, а не только отдельных стран, потому что в рамках объединения возникает большое пространство, в котором нужно расставлять некие приоритеты».

Еще в 2000 году на 12-й сессии Европейской конференции министров регионального планирования стран-членов Совета Европы (Сonference Europeenne des Ministres responsables de l’Amenagement du Territoire, СЕМАТ) в Ганновере были приняты «Основополагающие принципы устойчивого пространственного развития Европейского континента» (принципы СЕМАТ), включающий программу из десяти пунктов «За укрепление согласия между регионами Европы» по реализации этих принципов. Одновременно государства — члены Евросоюза разработали Европейскую концепцию пространственного развития (ESDP), одобренную европейскими министрами регионального планирования в мае 1999 года на неформальном совещании Совета министров ЕС в Потсдаме. В январе 2002 года «Основополагающие принципы устойчивого пространственного развития Европейского континента» были утверждены Комитетом министров Совета Европы и приобрели статус политического документа.

В общих чертах, данные принципы основываются на представлении континента как «Европы регионов» в противовес национальным государствам, или на так называемой полицентрической модели развития. На общеевропейском уровне полицентричность достигается путем равномерного пространственного развития динамичных центров роста, полностью интегрированных в мировую экономику. Такая модель рассматривается в качестве альтернативы естественным образом сложившейся пространственной сверхконцентрации европейской экономической активности на ограниченном пространстве пятиугольника крупнейших европейских городов Париж — Милан — Мюнхен — Гамбург — Лондон. Существующий сценарий пространственного развития ЕС до 2050 года предполагает выстраивание системы максимальных стимулов для центров второго порядка. На региональном уровне предусматривается развитие кооперации между городами и окружающей их периферией.

Стратегия пространственного развития существует в Китае. Эта стратегия опирается на основные агломерации наиболее экономически развитых прибрежных провинций страны в качестве основных локомотивов роста.

«Важный аспект китайской пространственной стратегии — постоянное наделение крупных городов все более и более высоким статусом, — говорит Павел Чистяков. — Сначала им дали возможность направлять налоговые поступления на развитие, отдавая минимум в центр, и это привело к тому, что мы видим в центрах Шанхая, Гуанчжоу. Теперь в планах на эту пятилетку четко прописано, что крупные агломерации должны выступать, по сути, субъектами инвестиционной политики, причем уже не столько в части привлечения прямых инвестиций, сколько в части экспорта капитала».

Далее предполагается последовательный сдвиг полюсов роста в глубь менее развитых континентальных районов страны. В частности, можно выделить такие стратегии, как «Развитие Западного Китая», «Возрождение Центрального Китая», «Восстановление Северо-Востока Китая».

Весьма своеобразная пространственная стратегия существует у Индии. Она основывается на выделении пяти «коридоров роста», связывающих посредством полномасштабного развития инфраструктуры (транспортной и энергетической) основные мегаполисы страны: Дели, Мумбаи (Бомбей), Ченнаи (Мадрас), Калькутту. В основе этого подхода лежит идея стимулировать рост «промежуточных пунктов» на маршрутах между основными мегаполисами, в том числе за счет формирования новых городов с изначально «умной» средой (концепция smart city»). Впрочем, этот подход возможен только в индийских условиях, где еще не завершены процессы урбанизации.

В мировой практике был ряд попыток сдвинуть столицу в глубь территории страны, чтобы стимулировать развитие периферии. Сама идея такого сдвига небезосновательна, чему порукой история России: и Москва в XIV веке, и С.-Петербург четырьмя столетиями позже искусственно формировали пространственную среду под себя, изначально не имея никаких естественных факторов для роста.

В новейшей истории наиболее известен пример Бразилии, перенесшей столицу из Рио-де-Жанейро в построенный в чистом поле Бразилиа. Более близкий нам пример — перенос двадцать два года назад столицы Казахстана из Алма-Аты в Астану. Однако во всех этих кейсах «старые» столичные центры по-прежнему сохраняют за собой статус и потенциал важнейших агломераций и точек роста своих стран.

Полная версия этого материала доступна только подписчикам

Читать материалы из печатного выпуска журнала в полном объеме могут только те, кто оформил платную подписку на ONLINE-версию журнала.

Подписка за 0₽ в первый бесплатный месяц даёт доступ только к материалам выпусков, выходящих в течение этого месяца. Если вам нужен полный доступ к архиву, подписывайтесь на любой онлайн доступ от 390 рублей.

Все материалы номера за 180 ₽ Другие варианты подписки Я – подписчик