Помимо восьми федеральных округов в России теперь будет двенадцать макрорегионов. Самой прогрессивной
формой расселения признаны агломерации. А каждому субъекту федерации назначена перспективная
специализация. «Эксперт» попытался найти крупицы здравого смысла в недавно утвержденной Стратегии
пространственного развития
ИСТОЧНИК: УТРЕННИЕ ОСТРОВА. САХАЛИН, КУРИЛЫ: ДРУЖНОЙ СЕМЬЕЙ — В XXI ВЕК. — М.: ПЕНТА, 2000. — 248 С.
Читайте Monocle.ru в
В такой гигантской, экономически и социально неоднородной стране, как Россия, пространственный вектор и региональную привязку экономической политики трудно переоценить. Именно поэтому документы, подобные утвержденной правительством в феврале «Стратегии пространственного развития Российской Федерации до 2025 года», требуют особенно тщательной проработки.
Над фолиантом трудились весь прошлый год, команда разработчиков была пестрой: эксперты, ядро которых составили представители Совета по изучению производительных сил, Всероссийской академии внешней торговли и географического факультета МГУ, работали в плотной связке с чиновниками. Курировал эту работу аппарат вице-премьера Дмитрия Козака. Кто играл первую скрипку в этом тандеме, пояснять, вероятно, не надо.
Проект документа неоднократно перерабатывался, осенью подвергся жесткой разносторонней критике на слушаниях в Общественной палате, часть замечаний в проекте были учтены, однако идеология и главные «фишки» документа остались на своих местах.
Главных новаций три. Это агломерации, перспективные специализации регионов и новая, не отменяющая федеральные округа, территориальная группировка субъектов федерации — макрорегионы.
Именно эта тройка должна способствовать достижению высоких целей «Стратегии» — сократить межрегиональные различия в уровне и качестве жизни людей, ускорить темпы экономического роста и технологического развития (без этого заклинания, кажется, не обходится уже ни один правительственный документ) и обеспечить национальную безопасность.
Наше общее впечатление от «Стратегии» довольно унылое. Документ не содержит идей, воплощение которых было бы способно развернуть крепнущий год от года тренд на стягивание населения и хозяйственного потенциала в считанное количество точек роста на карте страны. Мы постарались найти в документе толику здравого экономического смысла. И конечно, лелеем надежду, что удивительные плоды административного восторга, воплощенные в документе, не станут со звериным упорством воплощаться в жизнь.
Агломерации
Важнейшей особенностью документа является переход от регионов к муниципальному уровню, главным образом в виде выделения агломераций в пределах регионов. Ранее в постсоветской истории федеральные стратегии и программы развития не доходили до столь глубокой территориальной детализации.
Война США и Израиля против Ирана, а до этого операция израильтян в Газе вынудили вновь обратиться к идеологии сионизма как ключевому объяснению причин и целей политики израильского правительства. Для одних сионизм — это концепция защиты национальных интересов, для других — объяснение беспощадной стратегии Израиля, который готов уничтожить все живое ради «Земли обетованной». Как сионизм стал причиной новых бедствий еврейского народа. И почему Израиль не приемлет равенства и мирного сосуществования жителей своего государства? Наш гость — Яков Рабкин, заслуженный профессор истории Монреальского университета и один из самых уважаемых в мире исследователей сионизма.
0:00 Вступление
01:20 О росте антисемитизма в мире
05:07 Как Израиль использует антисемитизм?
06:02 Как зарождался сионизм?
12:34 Почему евреи изначально отвергали сионизм?
15:59 Почему Российская империя оказалась благоприятной почвой для сионизма?
21:50 В какой момент сионизм стал идеологией экспансионализма?
30:13 Спас ли сионизм евреев Ближнего Востока от истребления?
36:44 Почему выжившие после холокоста евреи не хотели ехать в Израиль?
39:56 Почему русскоязычные евреи Израиля столь радикальны?
43:01 Кто и как в Израиле сопротивляется сионизму?
46:25 Рабкин — полезный дурак антисемитов?
53:50 Почему сионизм — это суицидальный путь для Израиля?