Технологии искусственного интеллекта находятся на стадии быстрого повсеместного внедрения. Но чтобы отличать перспективные решения от хайповой халтуры, потребителю следует понимать их актуальные и принципиальные ограничения
АРТЕМ ГЕОДАКЯН/ТАСС
Читайте Monocle.ru в
В московском метрополитене заработала система распознавания лиц, благодаря которой можно проходить через турникеты, не используя проездной: система узнает пассажира и сама спишет деньги с его карточки. Подобные системы следят за соблюдением правил безопасности на предприятиях «Росатома», они умеют фиксировать потенциальные их нарушения. Беспилотные доставщики и автомобили «Яндекса» в тестовом режиме уже курсируют в городах России и мира. Голосовые помощники заменили банковских операторов и уже не только занимают болтовней детей и взрослых, но и эволюционируют в полезных универсальных помощников. Электронные переводчики научились переводить не хуже, чем средний человек-переводчик, а скоро будут помогать общаться по видеосвязи с теми, чьего языка вы не знаете. Все это наглядное применение того, что принято называть искусственным интеллектом (ИИ).
Прогресс в использовании ИИ такой большой, что бизнес, государство и другие потребители стремятся внедрить технологии искусственного интеллекта во все сферы экономики. Но с очень разным успехом.
«Развитию искусственного интеллекта мешает халтура, море работ по искусственному интеллекту, примерно 95 процентов из этого, не представляет собой вообще ничего, — говорит член-корреспондент РАН, завкафедрой когнитивных технологий МФТИ, заведующий отделением ФИЦ «Информатика и управление» РАН, член-корреспондент РАН, директор по науке компании Smart Engines Владимир Арлазаров. — У нас же целые программы по искусственному интеллекту. Постановление правительства, указ президента, постановление президиума Академии наук, чего только нет. Это неплохо, это безусловно работает на прогресс области, потому что туда вливаются деньги, но когда все поле замусорено, это мешает».
Полная версия этого материала доступна только подписчикам
Читать материалы из печатного выпуска журнала в полном объеме могут только те, кто оформил платную подписку на ONLINE-версию журнала.
Подписка за 0₽ в первый бесплатный месяц даёт доступ только к материалам выпусков, выходящих в течение этого месяца. Если вам нужен полный доступ к архиву, подписывайтесь на любой онлайн доступ от 390 рублей.
Последняя волна протестов в Иране, похоже, сошла на нет. Улицы опустели, интернет частично вернулся, власти отчитались о «восстановлении порядка». Но ощущение развязки может оказаться обманчивым. Экономические перекосы никуда не делись, да и за фасадом теократии скрывается динамичное общество, раздираемое внутренними конфликтами между традицией и модернизацией, жестким идеологическим контролем и чаяниями молодежи. Где заканчивается устойчивость режима аятолл и начинается его инерция? Почему при внешне неплохих макроэкономических показателях протестует именно базар — социальная опора любой восточной власти? И насколько реальна угроза радикального передела всего ближневосточного баланса, если Иран действительно ослаб? Об этом мы говорим с человеком, который много лет профессионально занимается Ближним Востоком. Наш собеседник — Михаил Маргелов, вице-президент Российского совета по международным делам, заведующий кафедрой Института стран Азии и Африки МГУ им. М. В. Ломоносова.
0.00 Вступление
1.00 Почему Трампу так интересен Иран
6.30 Есть ли у Ирана защитники внутри США
13.00 Кому на Ближнем Востоке не выгодно падение Ирана
18.30 Откуда позитивная динамика иранской экономики
26.00 Иран и поздний СССР – что общего
36.20 Если на сторону улицу перейдут силовики
44.00 Почему не работает иранская демократия
51.48 Возможен ли бунт национальных окраин
55.30 Разрушен ли «шиитский пояс» Ирана
1.01.00 Как видят в Иране отношения с Россией
Купить
– журнал для тех, кто знает, но хочет понимать