Сергей Кудияров специальный корреспондент «Монокль» 28 апреля 2025, 06:00
Крупнейший угледобывающий регион России прошел пик добычи главного ресурса своих недр уже семь лет назад, но четкой программы преодоления моноотраслевой специализации у Кемеровской области по-прежнему нет
Общая площадь нарушенных земель в Кемеровской области только по официальным данным приближается к 100 тыс. га. Угольные карьеры и отвалы зачастую подступают
вплотную к жилью и дорогам. Регулярные взрывы в ходе вскрышных работ провоцируют землетрясения
Читайте Monocle.ru в
Российская угольная отрасль переживает непростые времена. Длительная, приближающаяся уже к двум годам фаза низкой конъюнктуры мировых рынков вкупе с санкционными ограничениями снижает потенциал экспортных поставок и угнетает маржинальность. По итогам 2024 года экспорт упал на 8%, до 196,2 млн тонн — это минимальный с 2017 года показатель. Добыча едва заметно выросла, но финансовое состояние углепрома резко ухудшилось: по данным Росстата, по итогам 2024 года прибыль угольных компаний уменьшилась почти на 70%, а убытки увеличились вдвое.
Два десятилетия локомотивом развития нашей угольной отрасли был экспорт. Поставки на внутренний рынок стагнировали, а почти весь прирост добычи отправлялся за рубеж. Экспорт угля из России с начала века до пика в 2021 году вырос в пять с половиной раз, страна прочно обосновалась на третьем месте крупнейших мировых экспортеров угля (после Индонезии и Австралии), что позволило довести объемы добычи твердого ископаемого до позднесоветского максимума (см. график 1). Однако последние три года экспорт сокращается: недружественные государства отказались от российских поставок, другие покупатели, опасающиеся стать объектом вторичных санкций, требуют снижения цен. А в прошлом году заметно просел спрос со стороны крупнейших потребителей угля, Китая и Индии: оба государства делают ставку на приоритетное развитие собственной угледобычи, а первый вдобавок демонстрирует торможение экономического роста. Дополнительно осложняют ситуацию логистические проблемы — не весь потенциально готовый к экспорту уголь удается вывести, сохраняется дефицит провозных мощностей Восточного полигона железных дорог по направлению к дальневосточным портам. В правительстве предсказывают снижение добычи угля до 440 млн тонн к 2025 году, что на 3,5 млн тонн меньше показателя 2024-го.
Полная версия этого материала доступна только подписчикам
Читать материалы из печатного выпуска журнала в полном объеме могут только те, кто оформил платную подписку на ONLINE-версию журнала.
Подписка за 0₽ в первый бесплатный месяц даёт доступ только к материалам выпусков, выходящих в течение этого месяца. Если вам нужен полный доступ к архиву, подписывайтесь на любой онлайн доступ от 390 рублей.
Эксперты обещают, что если ИИ-бум продолжится, то нас ожидает борьба за вычислительные мощности и политические дискуссии о том, кто должен держать «рубильник». Эта сфера перестает быть вопросом лишь энергетики и биржевых пузырей, теперь это очевидно геополитическая тема. Хватит ли у планеты ресурсов «прокормить» нейросети, уйдет ли ИИ в песок, как ветряки и панели, и главное, кто в конечном счете останется субъектом решений — человек или машина? Эти вопросы мы обсуждаем с независимым экспертом Максимом Худаловым.
0.00 Вступление
01:48 ИИ: пузырь или технологическая революция?
04:27 Какая практическая польза ИИ?
08:49 В какой момент ИИ "слепнет"?
15:28 Можно ли поймать ИИ, когда он врёт?
15:28 Иран и поздний СССР – что общего
25:24 Какие рабочие места ИИ "съест" в первую очередь?
37:56 Может ли ИИ быть использован для колонизации 2.0?
46:49 Хватит ли у планеты энергоресурсов, чтобы "прокормить" ИИ?
54:41 Когда лопнет финансовый ИИ-пузырь?
01:01:44 Что общего между "зелёным переходом" и ИИ?
01:13:24 Почему ИИ делает этот мир нечеловекомерным?
Купить
– журнал для тех, кто знает, но хочет понимать
Китч-прогресс
Следующая остановка — «65-й нанометр»
Просадка «Самолета»
«Рост химии на 180 процентов — это революция»
Синдром пиявки
Роботранспорт: держите руки на руле
Как сравнить гений с машиной?
Дуополия на утешение
Семь лет итальянского самоопределения
Гарри Нуриев и его трансформизм