Сергей Кудияров специальный корреспондент «Монокль» 28 апреля 2025, 06:00
Крупнейший угледобывающий регион России прошел пик добычи главного ресурса своих недр уже семь лет назад, но четкой программы преодоления моноотраслевой специализации у Кемеровской области по-прежнему нет
Общая площадь нарушенных земель в Кемеровской области только по официальным данным приближается к 100 тыс. га. Угольные карьеры и отвалы зачастую подступают
вплотную к жилью и дорогам. Регулярные взрывы в ходе вскрышных работ провоцируют землетрясения
Читайте Monocle.ru в
Российская угольная отрасль переживает непростые времена. Длительная, приближающаяся уже к двум годам фаза низкой конъюнктуры мировых рынков вкупе с санкционными ограничениями снижает потенциал экспортных поставок и угнетает маржинальность. По итогам 2024 года экспорт упал на 8%, до 196,2 млн тонн — это минимальный с 2017 года показатель. Добыча едва заметно выросла, но финансовое состояние углепрома резко ухудшилось: по данным Росстата, по итогам 2024 года прибыль угольных компаний уменьшилась почти на 70%, а убытки увеличились вдвое.
Два десятилетия локомотивом развития нашей угольной отрасли был экспорт. Поставки на внутренний рынок стагнировали, а почти весь прирост добычи отправлялся за рубеж. Экспорт угля из России с начала века до пика в 2021 году вырос в пять с половиной раз, страна прочно обосновалась на третьем месте крупнейших мировых экспортеров угля (после Индонезии и Австралии), что позволило довести объемы добычи твердого ископаемого до позднесоветского максимума (см. график 1). Однако последние три года экспорт сокращается: недружественные государства отказались от российских поставок, другие покупатели, опасающиеся стать объектом вторичных санкций, требуют снижения цен. А в прошлом году заметно просел спрос со стороны крупнейших потребителей угля, Китая и Индии: оба государства делают ставку на приоритетное развитие собственной угледобычи, а первый вдобавок демонстрирует торможение экономического роста. Дополнительно осложняют ситуацию логистические проблемы — не весь потенциально готовый к экспорту уголь удается вывести, сохраняется дефицит провозных мощностей Восточного полигона железных дорог по направлению к дальневосточным портам. В правительстве предсказывают снижение добычи угля до 440 млн тонн к 2025 году, что на 3,5 млн тонн меньше показателя 2024-го.
Война США и Израиля против Ирана, а до этого операция израильтян в Газе вынудили вновь обратиться к идеологии сионизма как ключевому объяснению причин и целей политики израильского правительства. Для одних сионизм — это концепция защиты национальных интересов, для других — объяснение беспощадной стратегии Израиля, который готов уничтожить все живое ради «Земли обетованной». Как сионизм стал причиной новых бедствий еврейского народа. И почему Израиль не приемлет равенства и мирного сосуществования жителей своего государства? Наш гость — Яков Рабкин, заслуженный профессор истории Монреальского университета и один из самых уважаемых в мире исследователей сионизма.
0:00 Вступление
01:20 О росте антисемитизма в мире
05:07 Как Израиль использует антисемитизм?
06:02 Как зарождался сионизм?
12:34 Почему евреи изначально отвергали сионизм?
15:59 Почему Российская империя оказалась благоприятной почвой для сионизма?
21:50 В какой момент сионизм стал идеологией экспансионализма?
30:13 Спас ли сионизм евреев Ближнего Востока от истребления?
36:44 Почему выжившие после холокоста евреи не хотели ехать в Израиль?
39:56 Почему русскоязычные евреи Израиля столь радикальны?
43:01 Кто и как в Израиле сопротивляется сионизму?
46:25 Рабкин — полезный дурак антисемитов?
53:50 Почему сионизм — это суицидальный путь для Израиля?
Купить
– журнал для тех, кто знает, но хочет понимать
Победа через инфляцию: асимметричная игра аятолл
Золотые энергетические замки ударят по экономике
Анти-ГОЭЛРО
Рынок в 1,4 миллиарда, к которому у российского бизнеса нет ключа
ОПЕК без ОАЭ: развала не будет
«То, чего не могут центральные банки, может сделать бизнес»
Налоговая дошла до точки кипения
Современная российская живопись: частный срез