Первый аукцион по его продаже 22 января за 132,266 млрд рублей не состоялся, поскольку не было желающих купить этот актив. Формально один претендент был: некий индивидуальный предприниматель из Чечни Евгений Богатый, занимающийся консультационными услугами и делающий беспилотники; на этом его связь с авиацией заканчивается. Его заявку отклонили по причине неполного сбора документов. Теперь аукцион состоится 29 января по голландскому принципу: торги будут идти на понижение цены.

Речь идет о 100-процентной доле ООО «ДМЕ Холдинг» и еще более 20 юрлиц. До июля 2025 года они принадлежали бизнесмену Дмитрию Каменщику, но по решению арбитражного суда были переданы Росимуществу на том основании, что владелец является гражданином других государств: Турции и Израиля. Собственник тщетно пытался оспорить такое решение. Это стало крупнейшим фактом деприватизации бизнеса, которую Генпрокуратура РФ проводит с 2023 года (в число национализированных компаний попали «Макфа», «Русагро», «Агротерра», «Рольф» и проч.). «По факту Каменщика уличили в выводе активов из “Домодедово”, хотя ему такое обвинение не предъявляли. И никто не ждал, что он попытается выкупить данный актив, как это было в случае с “Макфой” или “Рольфом”, потому что он из него выжал все, что можно», — говорит генеральный директор портала «Авиапорт» Роман Гусаров.

В самом деле, показатели у этой группы компаний плачевные: 75 млрд рублей долга перед банками, выручка, по словам директора Домодедово Андрея Иванова, снижается: с 34 млрд рублей в 2023 году до 31 млрд в 2024-м и до 30 млрд в 2025-м. Чистый убыток группы в 2024 году составил 7,2 млрд рублей.

Роман Гусаров отмечает, что плохие времена начались у Домодедово еще в 2010 году, после теракта, в ходе которого иностранец подорвал себя в терминале аэропорта, унеся жизни 37 человек. Годом позднее Следственный комитет РФ дело прекратил, не найдя виновных. Но уже в 2015-м против Каменщика возбудили уголовное дело по статье об оказании услуг ненадлежащего качества: якобы он упростил работу датчиков досмотрового оборудования, что дало террористу возможность пронести взрывчатку. «Тогда и была первая попытка забрать у него этот актив, — утверждает председатель президиума коллегии адвокатов “Трунов, Айвар и партнеры” Игорь Трунов. — Я сопровождал это дело и знаю, что отъем имущества был основным рычагом воздействия на Дмитрия, для того чтобы тот признал вину. Но он вину не признал, а такого механизма, как деприватизация, тогда не было, и от него на время отстали. Когда появился механизм — забрали».