Вопрос передачи Гренландии под юрисдикцию США даже затмил Венесуэлу и Иран в информационной повестке. Главный аргумент Дональда Трампа: вокруг острова якобы находятся российские и китайские подводные лодки, тогда как его оборона — «лишь две собачьи упряжки». То есть Трамп выдвигает военно-стратегический повод. Но в военном плане Гренландия и так под контролем Штатов. Интерес которых к острову в последние десятилетия, кстати, снижался. В какой-то момент у Штатов было 17 различных военных объектов и баз на Гренландии, сейчас осталась только одна — Питуффик . То есть формально, даже если Гренландии действительно что-то угрожало, восстановить присутствие военных баз США на острове не составило бы никакого дипломатического труда. А если бы хотелось поставить там дополнительные ПВО против злобных русских или китайских ракет и эхолоты против не менее злобных подводных лодок, датчане, вероятно, за это даже бы доплатили. Поэтому гренландский вопрос о чем угодно, только не об обороне.

Всю неделю шли комментарии про ценность полезных ископаемых этого самого крупного в мире острова. Однако чего-то уникального и сверхрентабельного там пока не найдено. Есть много редкоземельных металлов (РЗМ). Аналогично и с нефтью. Но они много где на планете залегают, и не только в вечной мерзлоте. Вопрос всегда в цене их извлечения, а значит, в стоимости энергии. Дешевой энергии в Гренландии (во всяком случае, пока) нет. Да и сам рынок РЗМ несколько переоценен: годовой оборот всех редких земель в мире — порядка 15 млрд долларов. Такую сумму несколько лет назад Штаты спускали на поддержку Украины за пару месяцев.

Тем не менее США требуют юридического контроля над островом. При этом «отжим» происходит в максимально унизительном для Старого Света формате: «У вас нет прав, отдайте и отойдите». И это прекрасный пример для многих сильных стран. Ведь спорных островов много, и не только в Тихом океане и Атлантике, но и, например, в Средиземном море. В потенциальный список для последующего «отжима» можно добавить тринадцать заморских территорий Франции, четырнадцать — Великобритании, две — Португалии, пяток — Испании и т. д. Взять хотя бы Гибралтар — заморскую территорию Великобритании в Испании. Ведь всплывает невольный вопрос: а по какому, собственно, праву та или иная территория под контролем страны Европы?

Тем не менее утверждать, что Дональд Трамп пытается втереть соль в уже, кажется, заживающие раны колониального прошлого Европы и тем самым «взорвать» мир Старого Света, значит упрощать картину. Все-таки желание править Гренландией у Трампа прослеживается. Он с самого начала своей новой каденции интересуется «узкими горлышками» мировой логистики: Панамой, Суэцем, Ормузом, Баб-эль-Мандебом и так далее. И если смотреть на самый крупный остров в мире через призму контроля за морской логистикой, то, конечно, это важная точка. Он омывается Атлантическим и Северным Ледовитым океанами, то есть это «непотопляемый авианосец» двух океанов.

Сегодня по Северному Ледовитому океану перевозок практически нет. 37 млн тонн доставленных по СМП грузов в 2025 году — это ничтожная величина: через Суэц такой объем проходит за один день. Тем не менее очевидно, что грузопоток там будет расти, в первую очередь из-за того, что добыча нефти и газа неминуемо будет смещаться на север. Не быстро, но, вероятно, уже во второй половине века перевозки, в первую очередь энергетических грузов, в Северном Ледовитом океане увеличатся на порядок. А вместе с этим увеличится и геостратегическая ценность Гренландии. Оставить энергетические потоки без своего контроля США не могут. То есть Трамп своим решением закладывает будущее на десятилетия вперед и уже сегодня занимает лучшие стратегические позиции в мире второй половины XXI и XХII веков.

Для России такой передел мировой политической карты выгоден как в конъюнктурном плане (пусть они в НАТО все перегрызутся), так и в долгосрочном ― стратегическом. Сегодня международную деятельность в Арктике регулирует Арктический совет, международная организация, устроенная по принципу «одна страна — один голос». При этом семь стран Арктического совета — члены НАТО, но территории, контролируемые странами, различны. Россия и Канада со своими огромными пространствами заинтересованы в хозяйственном развитии Арктики, а остальные шесть членов при минимальной зоне присутствия выступают за сохранение ее в виде «заповедника».

Так, стараниями Арктического совета с 2024 года в Арктике запрещено использование флотского мазута (HFO) как топлива для судов. Для России создано исключение до 2029 года. Но этот запрет вступит в силу через три года, и что тогда? Весь флот снабжения и северного завоза в утиль, а где взять новый? Подобных неприятных ограничений Арктический совет уже наплодил много.

В общем, передача Гренландии США лишит Данию права участия в Арктическом совете и потенциально изменит позицию Штатов по вопросам «устойчивого развития» Арктики в более прагматичную сторону с акцентом на «развитие». А американские компании, помыкавшись по северам без ледоколов, компетенций, судов и школы ледового хождения, ахнув от стоимости проектов, рано или поздно постучатся в Россию за помощью. Это уже повод перейти от конфронтации к долгосрочному сотрудничеству — на двоих, под общим ядерным зонтиком, покрывающим весь Северный Ледовитый океан.