Главным источником сокращения добычи на фоне снижающихся цен на нефть стал Пермский бассейн. Это нефтегазовый бассейн на территории штатов Нью-Мексико и Техас, представленный отложениями горных пород пермского геологического периода (отсюда и название). Нефть здесь была обнаружена еще в 1920 году, ее добыча началась в 1921-м. К 1970 году она вышла на пик, после чего началось неуклонное снижение — вплоть до начала 2010-х, когда широкое применение технологии гидроразрыва пласта позволило получить доступ к нефти в низкопроницаемых коллекторах (так называемой сланцевой нефти) и вдохнуло в Пермский бассейн новую жизнь. Добыча здесь снова начала расти, в 2018 году она превысила 20% общеамериканской. В последние годы на Пермский бассейн приходилось примерно 80% роста добычи сланцевой нефти в США, а его вклад в общий объем нефтедобычи в стране приблизился к половине.

Однако, согласно последним оценкам EIA по состоянию на октябрь 2025 года, добыча в Пермском бассейне снизилась на 1,7% по сравнению с прошлым годом, в то время как добыча природного газа выросла на 5,5%.

В своем прогнозе агентство также предсказывает, что средняя цена на нефть марки West Texas Intermediate (WTI, американский эталон нефти), которая в 2025 году в среднем составляла около 65 долларов, в 2026-м упадет до 51 доллара (см. график 1). Основной причиной, по расчетам EIA, станет переизбыток предложения на мировом рынке.

У американской администрации подобные новости, вероятно, вызывают противоречивые чувства. С одной стороны, дешевая нефть — несомненный плюс для американской промышленности и тем более потребителей. Как известно, американцы — крайне автомобилизированная нация. Количество автомобилей на 1000 человек здесь оценивается в 779 (для сравнения: в России — 331). Транспортный комплекс, включая железнодорожный транспорт (в отличие от российского практически не электрифицированный), также опирается преимущественно на использование моторного топлива. На поддержание привычного образа жизни среднестатистическому американцу требуется порядка 22 баррелей (чуть меньше 3500 литров) нефти в год. В России же всего добывается порядка 26 баррелей нефти на душу населения, а потребляется 9,6. В таких обстоятельствах дешевое топливо для населения — это несомненный плюс. И президент США Дональд Трамп открыто декларирует в качестве своей цели добиться дешевой нефти для американцев.

С другой стороны, уже нынешние уровни цен на нефть находятся на пороге рентабельности сланцевых разработок. То есть добыча снижается и из-за этого может вырасти потребность в импорте сырья взамен выпадающих объемов. А торговый баланс, который как раз пытались поправить за счет «молекул свободы», и так отвратительный.

Сланцевая революция: как это было

США изначально были одним из пионеров промышленной нефтедобычи и крупным экспортером нефти на мировом рынке. Добыча нефти в стране неуклонно росла, достигнув пика в 1970 году. Тогда в США было добыто 533,5 млн тонн нефти (здесь и далее оценки добычи приведены с учетом газового конденсата), что составляло 22,6% всей мировой нефтедобычи. Для сравнения: СССР тогда добыл 353 млн тонн, Саудовская Аравия — 192 млн тонн.

Однако с 1970 года исчерпание собственных нефтяных запасов вынудило США перейти к сокращению объемов добычи. Минимальное значение было достигнуто в предкризисном 2008 году — 302 млн тонн (7,5% от мировой нефтедобычи). В России в тот год было добыто 494 млн тонн (12,5% мировой добычи), в Саудовской Аравии — 510 млн тонн (12,8%).

При этом, как было отмечено выше, Соединенные Штаты уже в силу особенностей своего транспортного комплекса сохраняли сильную зависимость от нефти. В том же 2008 году на США пришлось 21,4% всего мирового потребления (в России — 3,4%, в Саудовской Аравии — 2,8%). Таким образом, страна превратилась не просто в нетто-импортера, а в крупнейшего в мире импортера нефти.

Вовлечение в оборот сланцевой нефти радикально изменило расклад как в американской нефтяной отрасли, так и на мировом рынке. Объемы добычи нефти в США стали стремительно расти. В 2017 году с показателем в 574 млн тонн (13% мировой нефтедобычи) США стали крупнейшим в мире производителем нефти, каковым остаются до сих пор (см. график 2).

В предковидном 2019 году добыча в США достигла 751 млн тон, что почти в два с половиной раза превышало уровень 2008 года. А по итогам 2024-го было добыто 857 млн тонн (17,7% мировой нефтедобычи), в то время как в России — 526 млн тонн (11,6%), в Саудовской Аравии — 510 млн тонн (11,2%). Внутреннее потребление нефти в США в 2024 году оценивалось в 814 млн тонн (см. график 3). С 2023 года впервые за много десятилетий американская добыча стала превышать американское потребление (см. график 4).

Полностью от импорта нефти американцы не отказались: как в силу сложившихся устойчивых торговых потоков, так и из-за технологического фактора. Например, США традиционно импортируют значительные (27,7 млн тонн в 2024 году) объемы нефти из Канады, главным образом из провинции Альберта на западе страны через трубопроводные системы Enbridge и Keystone на НПЗ Среднего Запада США. Но в то же время значительные (18 млн тонн в 2024 году) объемы уходят на экспорт из США в восточные провинции Канады (более того, доставка канадской нефти из западных провинций на восток страны технически осуществляется транзитом через трубопроводы по территории США).

Однако импорт значительно сократился (на 35% с 2008 года), а экспорт радикально вырос (в пять раз за тот же период). С 2020 года США снова стали нетто-экспортером нефти (см. график 5).

«Строго говоря, с точки зрения баланса сырой нефти США и не прекращали быть нетто-импортером. Например, в 2024 году, по данным EIA, они экспортировали 4,1 миллиона, а импортировали 6,6 миллиона баррелей в сутки сырой нефти. Другое дело, что в 2023‒2025 годах импорт нефти превышал экспорт в среднем лишь в 1,6 раза, что стало лучшим показателем с 1940-х годов, — говорит директор по исследованиям и развитию фонда “Институт энергетики и финансов” Алексей Белогорьев. — США много экспортируют нефтепродуктов и ШФЛУ, благодаря чему начиная с 2020-х годов по общему балансу жидких углеводородов действительно являются нетто-экспортером. Превышение экспорта над импортом сейчас колеблется в районе трех миллионов баррелей в сутки. Учитывая стагнацию внутреннего спроса, чтобы вернуть США в состояние нетто-импортера, нужно снизить добычу на сопоставимую величину. По меньшей мере до начала 2030-х годов это выглядит слишком алармистски даже в неблагоприятных сценариях».

На нефтегаз возлагались большие надежды в части увеличения американского экспорта и исправления давно уже скверного внешнеторгового баланса страны (например, по итогам 2024 года внешнеторговый дефицит оценивался в 918 млрд долларов, в 2021-м — в 859 млрд долларов). Под «молекулы свободы» политическими методами расчищались «целевые» рынки сбыта. Так, в 2018 году, когда США стали крупнейшим мировым нефтепроизводителем, американский экспорт нефти в Европу составлял 4 млн тонн, на рынки Азии — 1,7 млн тонн. В 2024 году соответствующие показатели подскочили до 95,8 млн и 72 млн тонн. За эти же шесть лет присутствие России на нефтяном рынке Европы сократилось со 177 млн до 29,6 млн тонн.

Что дальше

Препятствием для победоносного шествия американской нефти стали ограниченность запасов и высокая себестоимость сланцевой добычи.

По оценкам EIA, для основных составляющих Пермского бассейна характерны следующие показатели себестоимости: бассейн Делавэр (Delaware, не путать с одноименным штатом на востоке США) — 56‒62 доллара за баррель, Мидлэнд (Midland) — 61‒62, Игл-Форд (Eagle Ford) — 56‒66.

Фактически, как сообщает Всемирный банк, среднегодовая цена нефти марки WTI в 2025 году составляла 64,9 доллара за барр. То есть пермская нефть уже сейчас на грани рентабельности (совершенно мизерной). Предсказываемое отраслевым ведомством снижение цен до 51 доллара за баррель уже в 2026 году в принципе выбивает ее за порог рентабельности добычи и делает разработку экономически нецелесообразной.

Кроме того, не стоит забывать о самом наличии ресурсов. Разведанные запасы нефти в США, как сообщает британский Energy Institute, оцениваются в 8,2 млрд тонн (4% мировых). Этого катастрофически мало для покрытия американского потребления уже на горизонте более одного десятилетия. Все основные крупные игроки мирового нефтяного рынка могут похвастаться куда лучшей ресурсной обеспеченностью. Хуже она только у заклятого врага трампистской Америки — Китая. Здесь объем потребления нефти в последние годы вплотную приблизился к американскому. А вот покрыть его своими силами нет вообще никаких шансов, Китай располагает разведанными запасами лишь в 3,5 млрд тонн (1,5% мировых). Приятная весть для американских «ястребов», но в долгосрочной перспективе проблемы самих США это не решает.

В 2017 году с показателем 574 млн тонн (13% мировой нефтедобычи) США стали крупнейшим в мире производителем нефти, каковым остаются до сих пор

Поход за нефтью

Если нефть нужна, а своей становится меньше, то надо ее где-то взять. Где в мире много нефти?

Очевидным претендентом на обеспечение «продолжения банкета» для США выглядит Гайана. Эта небольшая латиноамериканская страна с англоязычным населением (бывшая британская колония) расположена по соседству с Венесуэлой, и значительная часть ее территории является объектом территориальных споров. В 2023 году президент Венесуэлы Николас Мадуро провозгласил две трети территории Гайаны частью своей страны, чем вызвал продолжительный кризис в отношениях между двумя государствами. В экспертной среде можно услышать мнение, что важной причиной, побудившей американцев и часть венесуэльской элиты избавиться от Мадуро, послужил как раз гайанский вопрос.

В 2015 году американская ExxonMobil обнаружила на шельфе Гайаны более 30 высококачественных месторождений. В настоящее время американская же Chevron оценивает доступные для добычи запасы в этой стране в 11 млрд баррелей высококачественной легкой нефти с хорошим потенциалом дальнейшего увеличения. Соответственно, в Гайане стремительно вырос объем добычи: с чуть более 50 тыс. тонн в 2019 году до 30,8 млн по итогам 2024-го. Chevron анонсировала мероприятия, призванные увеличить объем добычи в стране вдвое уже к 2030 году.

Много нефти, хоть и тяжелой, сложной для добычи, есть и в самой соседней Венесуэле.

Много нефти есть в Иране, вокруг которого опять устраивают ритуальные танцы с авианосцами и борцами за свободу. В России, с которой пытаются «заключить сделку», продавив на перемирие и какие-то уступки киевское шапито. Или, например, в Гренландии, где запасы только на суше (без учета шельфовой зоны) оцениваются по меньшей мере в 4 млрд тонн нефти (не считая прочих «вкусных» ресурсов).

Собственно, одна из версий развитой Трампом гиперактивности по широкому кругу вопросов на внешнеполитическом поле — его попытка взять под контроль ключевые мировые запасы нефти. В этом случае активность вокруг Венесуэлы, Гренландии, Ирана и попытка «заключить сделку» с Россией по украинскому вопросу выглядят звеньями одной цепи.

В этой логике смысл политики США — инвестиционная экспансия в самые перспективные нефтеносные провинции мира, включая Восточную Сибирь и Арктику, изгнание из них Индии и Китая, «пробравшихся» туда в режиме прежнего формата глобализации, который США сегодня как раз и ломают через колено. А также удержание мировой нефти в долларовом кредитном коридоре.

«Американская добыча будет находиться на плато какое-то время, роста там не ожидается. Год назад, когда Трамп только пришел к власти, было очень много публикаций: давайте еще поднажмем, добавим еще два миллиона баррелей в сутки. На самом деле такого роста там нет. Наоборот, есть плато. Сланцевая революция, с одной стороны, удвоила производство нефти в Америке, но с другой стороны, месторождения все же ограничены, и будет сокращение добычи. Но не обвальное, по крайней мере в ближайшие десять лет», — говорит ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ Станислав Митрахович.

Кроме того, отмечает Митрахович, США могут использовать ресурсы иных стран, на которые можно оказывать политическое влияние, вложить американские инвестиции. И эти вложения позволят сохранить расклад на мировом рынке нефти: «Не предполагаю радикального изменения положения США, по крайней мере на протяжении ближайших десяти лет», — говорит он.

В ближайшей же перспективе администрация Трампа предпочтет низкие цены, а не спасение «сланцевиков».

«Сценариев всегда много — в зависимости от динамики цен на WTI, стоимости денег для инвесторов, инфляции издержек и технологических новаций. Прогнозы EIA традиционно консервативны, их цель — подчеркнуть риски. Но бурного роста сланцевой добычи нефти в США действительно никто не ждет, основные сценарии — это либо ее постепенное снижение, либо долгая стагнации на текущем, уже очень высоком уровне, — говорит Алексей Белогорьев. — Это исчерпание потенциала роста сланцевой добычи (пока еще в виде затухающего роста), следствием чего станет и отчасти уже стало общее снижение маневренности нефтяной добычи в США. Но как важная часть мировых производственных мощностей плоды сланцевой революции еще долго будут играть значимую роль».

Шанс для русской нефти

По мнению Белогорьева, снижение добычи нефти в США, тем более если оно окажется плавным, естественным образом будет компенсироваться увеличением добычи странами ОПЕК+. Рост мировых цен на нефть начиная с 2028 года действительно вероятен, но не в связи с замедлением или снижениемw добычи в США, а в силу общей недоинвестированности мирового сектора разведки и добычи и роста средних издержек во многих странах.

Снижение добычи в США, ныне крупнейшем производителе нефти, при одновременном устойчивом росте мирового потребления (главным образом за счет Индии и Китая) создает окно возможностей для России и других участников соглашения ОПЕК+ нарастить добычу и экспорт нефти, когда американский сланец окончательно перестанет быть фактором дестабилизации мирового рынка.

Но в перспективе, полагаем, лучше вовсе уйти от сырьевого экспорта углеводородов к получаемым из них товарам с более высокой добавленной стоимостью. В принципе, успехи России в части роста производства полимеров и удобрений — вопреки санкционным мерам — показывают реалистичность и целесообразность такого подхода.