Клемент Гринберг (теоретик американского неоавангарда)

Есть прогресс подлинный. Прогресс, который делает жизнь людей содержательнее, полезнее, дает возможности раскрыться талантам человека. Тот прогресс, который объединяет людей вокруг больших, важных для всех целей. А есть то, что мы здесь называем китч-прогрессом. Когда много напыщенных слов, когда нам морочат голову суетными второстепенными делами. Этот китч-прогресс все больше захватывает общественное пространство.

Вот типичные характеристики, которые широко используются для описания текущего прогресса: происходящая сейчас технологическая революция не имеет аналогов; невиданный размах новой революции; коренные преобразования в жизни человечества; революция развивается экспоненциальными темпами; мировая история не знала подобной эпохи; ошеломляющие научные прорывы и новые технологии кажутся безграничными; открываются невиданные ранее возможности.

Все эти характеристики или ошибочны, или сильно натянуты.

Ошибочные прогнозы

В 2015 году Всемирный экономический форум, этот штаб глобалистов и технооптимистов, провел исследование, в котором «выявил 21 поворотный момент, формирующий будущий цифровой гиперподключенный мир». В исследовании участвовали 800 (!) руководителей и экспертов отрасли информационных и коммуникационных технологий. По их прогнозу, эти «поворотные моменты», должны были случиться до 2025 года; не абсолютно точно, но с большей или меньшей вероятностью.

Уже наступил 2026-й. Оправдались ли прогнозы этих лучших мировых экспертов? Результат обескураживающий: ни один прогноз не сбылся! Разберем некоторые из них.

Эксперты ВЭФа полагали, что к 2025 году 10% очков для чтения будут подключены к интернету. В таблице 1 приведены данные по продажам умных очков (AR-очки) по всему миру.

Сегодня в мире не менее одного миллиарда человек нуждаются в очках для чтения. Даже если на руках находится 10 млн AR-очков, это всего лишь порядка 1% от всех людей, нуждающихся в очках, а никак не 10%. Да и вообще, много ли людей в вашем окружении пользуются умными очками? Все слышали об использовании «шпионских» очков с камерой на ЕГЭ, но это тоже не массово.

Был большой расчет на 3D-печать — действительно, чрезвычайно красивая технология. Вот прогнозы на 2025 год: производство первого автомобиля при помощи 3D-печати; 5% потребительских товаров создано с помощью технологии 3D-печати; первая пересадка печени, созданной с помощью 3D-печати. Не сбылось ничего.

Беспилотные автомобили, модная тема последних десятилетий. По прогнозу ВЭФа, к 2025 году беспилотные автомобили в США должны составлять 10% от общего количества автомобилей. На самом деле по всему миру мест, где используют беспилотные автомобили, то есть такие, где нет ни водителя, ни инженера, наблюдающего за системой, буквально несколько. Например, автобусные маршруты в Сингапуре, весьма короткие и относительно несложные. Ни о каких 10% и речи нет.

Динамика открытий выглядит так: 28 открытий в XVII веке, 25 в XVIII веке, 93 в XIX веке и 133 в XX веке. Пик достигнут в середине ХХ века, а дальше резкий спад

Еще один прогноз — каршеринг: предполагалось превышение количества поездок на автомобилях совместного пользования над поездками на частных автомобилях. Реальность: в 2024 году 57 млн человек пользовались каршерингом. В мире почти 1,5 млрд автомобилей, значит, никак не меньше водителей; таким образом, «записалось» на каршеринг менее 4% водителей. В России очень крупный парк каршеринговых автомобилей — 75 тыс., утверждается, что каждый автомобиль совершает в день в среднем восемь поездок. Итого 600 тыс. поездок в день. Не удалось найти, сколько поездок в день совершают частные автомобили во всей стране. В Москве каждый день на улицы выходит почти 3 млн автомобилей. По-видимому, не будет большой ошибкой оценить эту цифру по всей стране в 20 млн. Каждый автомобиль скорее всего совершает не меньше двух поездок — «туда и обратно»; значит, всего это 40 млн поездок. Таким образом, каршеринговые поездки составляют вряд ли больше 1,5% от всех поездок в России. Повторюсь, в России каршеринг, что называется, зашел, значит, эта цифра близка к верхнему пределу доли поездок на автомобилях совместного пользования: 1,5%, а не 50, как прогнозировали знатоки!

Не угадали даже число присутствующих в интернете людей. Дали цифру 80%, а в реальности сейчас примерно 69% населения мира использует интернет.

Скорость внедрения новшеств — как и раньше

Говорят также о невиданной ранее скорости распространения новшеств. Ходовой пример — смартфоны: первый iPhone был продан в 2007 году, в 2012 году количество смартфонов в мире превысило миллиард, в конце 2024-го в мире насчитывалось 7,2 млрд смартфонов. Действительно быстро.

Однако не составит никакого труда найти многочисленные примеры быстрого распространения технологических новшеств в прошлом. Причем таких новшеств, которые оказали глубокое влияние на жизнь людей, гораздо более глубокое, чем безусловное чудо техники — смартфоны.

Вот цифры по строительству железных дорог в США в XIX веке: в 1840 году длина железных дорог составляла в этой стране 4438 км, а в 1860-м — 48 280 км, рост в 11 раз. Несколько медленнее, но тоже впечатляющими темпами росла сеть железных дорог и в Европе, и в России.

Развитие телевидения. В 1948 году в США был 1 млн телевизоров, спустя 10 лет, в 1958-м, — 42 млн. В СССР производство телевизоров началось после войны. В 1950 году было произведено 12 тыс. штук, спустя 20 лет, в 1970-м, советская промышленность произвела 6 млн 682 тыс. телеприемников.

Медицина. В 1943 году американцы получили от европейских авторов патент на технологию производства пенициллина. В 1944 году был налажен промышленный выпуск, и уже через несколько лет вся Северная Америка имела доступ к этому лекарству. В 1950-х годах все развитые страны освоили производство антибиотиков. Считается, что антибиотики спасли жизни 200 млн человек; вряд ли эта цифра сколько-нибудь точна, но масштаб примерно такой.

Пример из авиации — перевозка авиапассажиров в СССР (см. таблицу 2.)

В 1955 году «Аэрофлот» перевез 2,5 млн пассажиров, а спустя всего десять лет уже больше 42 млн. Теперь не дни, а только часы требовались для перемещения по огромной стране.

Нет необходимости умножать подобные примеры, список их очень длинный. Если уж технологическая инновация оказалась приносящей пользу, привлекательной, выгодной, то ее массовое внедрение происходит быстро — за несколько десятилетий. Это попросту общее место. Так происходит сейчас, так бывало и в прошлом. Ничего уникального в настоящее время не наблюдается.

Вклад промышленных революций (по Швабу)

Теперь об утверждении технооптимистов, будто бы сейчас происходит беспрецедентная, не имеющая аналогов в прошлом технологическая революция. Обратимся к книге Клауса Шваба «Четвертая промышленная революция». График 1 иллюстрирует вклад промышленных революций в человеческое развитие. Конечно, этот вклад невозможно рассчитать точно, да и он будет разным в зависимости от выбранного критерия; этот график носит ориентировочный характер. Надо отдать должное Швабу: он не преуменьшает результаты предыдущих промышленных революций, чтобы приукрасить новейшие достижения. Из графика видно, что вклад первой и второй промышленных революций составляет более 80%. Действительно, почти все, что нас окружает, — технологические системы, бытовые приборы, средства передвижения и проч. — было создано в XIX‒XX веках.

Вспомним лишь некоторые из этих достижений.

XIX век: паровоз и железная дорога для перемещения по суше; пароход для перемещения по морю; освоение электричества (вот уж грандиозное деяние!), динамо-машина, телеграф — стало возможной быстрая передача информации на любые расстояния, а позднее телефон, лампочка накаливания — освещение помещений и городов; середина века — фотография, ближе к концу — звукозапись и кино; печатная машинка; двигатель внутреннего сгорания, что уже в следующем веке привело к автомобильному буму; в медицине — массовая вакцинация.

XX век: самолет; конвейерное производство, в конце века — промышленные роботы; химические удобрения, резко поднявшие урожайность; бытовые приборы — холодильник, стиральная машина, пылесос, кондиционер; антибиотики; компьютер; атомная электростанция; наконец, полет в космос.

Для двух прошедших веков это, конечно, неполный список, каждый может его продолжить, все это вокруг нас, с этим мы живем.

Инновации последнего времени: интернет (надо заметить, что подобная сетевая система была задумана и реализована с целью достижения максимальной живучести военных объектов — в СССР и в США — еще в 60‒70-х годах прошлого века), мобильная связь и конечно, искусственный интеллект.

Количество научных открытий

А сколько было научных открытий в прошлом и сколько их сейчас? Ведь именно научные открытия лежат в основе любых технологических решений и достижений.

На графике 2 показано количество важнейших научных открытий по десятилетиям с XVII века по 2015 год. Источник данных — Википедия, статья «Хронология открытий человечества». Википедия, конечно, не слишком надежный источник, но, во-первых, здесь не приходится говорить о точности — разные исследователи, пользуясь отличающимися критериями, могут приходить к разным результатам, даже эстетический вкус здесь будет иметь значение, важны тенденции, если они проявляют себя; во-вторых, составители подобных статей опираются на имеющуюся научную литературу, поэтому результат в среднем не выбивается за рамки общепринятого*. Полагаю, что эти цифры можно считать соответствующими реальности по сути. Исходные данные слегка сглажены, чтобы лучше были видны тенденции.

Почему с XVII века? С этого времени начался настоящий подъем науки, раньше открытий было принципиально меньше.

Список, которым мы пользуемся, дает 28 открытий в XVII веке, 25 в XVIII веке, XIX век дал уже 93 открытия, а XX — 133. Как видно из графика, значительный подъем числа открытий начался во второй половине XVIII века, весь XIX век этот показатель держался на высоком уровне. Следующий подъем — первая половина XX века, в середине века достигнут пик, а затем наблюдается весьма существенный спад. Является ли этот спад локальной флуктуацией и в ближайшее время он сменится подъемом или мы имеем дело с новой ситуацией, новой после нескольких веков научного бума, и бум этот заканчивается? В сегодняшней атмосфере ажитации от «прогресса» такой вопрос представляется обскурантистским, почти мракобесным, задавать его предосудительно. Ведь только человек странный или ничего не понимающий может усомниться в «ошеломляющем безграничном прогрессе».

Однако такие «странные» люди становятся все заметнее; на эту тему появляются серьезные публикации.

В 2011 году вышла работа Тайлера Коуэна «Великая стагнация». В этой работе Коуэн утверждает, что темпы внедрения инноваций в США замедлились и это главная причина слабого экономического роста в США и других развитых странах. Известная фраза «по сравнению с тем, что видела моя бабушка, основные атрибуты жизни практически не изменились» — из этой работы. Подобные отдельные голоса игнорируются — чудаки, хотя и умные.

Но вот Питер Тиль — один из главных американских авторитетов в области цифровых технологий, основатель крупных IT-компаний, мультимиллиардер, он фактически создал вице-президента Вэнса как серьезного политика, он один из тех, кто обеспечил возвращение Трампа. От мнения такого деятеля трудно отмахнуться. Питер Тиль полагает, что основанная на науке и технике западная цивилизация находится в состоянии стагнации. «Период с 1750 по 1970 год был временем ускоряющихся изменений… Но затем во всех аспектах развитие замедлилось», — говорил он в одном из интервью в 2025 году. «Самый наглядный пример: мы больше не движемся быстрее. От многовекового процесса повышения скорости перемещения по планете — от делавшихся со временем все стремительнее парусников XVI‒XVIII веков и железных дорог XIX века к еще более быстрым самолетам и автомобилям XX века — мы пришли к выводу из эксплуатации сверхзвуковых “Конкордов” в 2003 году. Сегодняшние апологеты космических кораблей, лунных экспедиций и пилотируемых исследований Солнечной системы представляются нам людьми с другой планеты», — писал Тиль в статье «Конец будущего» в 2011 году. К технологическим достижениям последнего времени — интернету и искусственному интеллекту — Тиль относится без принятой ныне экзальтации, скорее скептически (на фоне грандиозных достижений прошлого): «Насколько важен ИИ? Я считаю, что он примерно соответствует масштабам интернета конца 90-х годов. Я не уверен, что этого достаточно, чтобы действительно покончить со стагнацией… Интернет добавлял, может быть, один процент к росту ВВП каждый год в течение 10‒15 лет. Это немного повысило производительность», — сказал он в упомянутом выше интервью.

В идеациональной системе наука слаба, в чувственной наука, наоборот, наука расцветает. Но мы живем в момент распада чувственной эпохи, а вместе с этим и затухания научно-технического прогресса

Оценка Тиля периода быстрых изменений — 1750‒1970-е годы — примерно соответствует графику количества научных открытий (график 3). Что неудивительно: Питер Тиль, по-видимому, оперировал примерно теми же данными, что и мы, и читал примерно те же книги, что упомянуты выше. Удивляет его смелая (и, похоже, рациональная) оценка вклада интернета и возможного вклада ИИ в экономическое развитие — по 10‒15%, смелая — в атмосфере пафосного восхваления этих технологических новшеств.

И еще одно обстоятельство: Питер Тиль — создатель компании Palantir, это его главный бизнес. Palantir — IT-компания, разработки которой решают военные и разведывательные задачи, создана при непосредственном участии ЦРУ. Тиль — умный, он понимает, где главное, что действительно востребовано, что даст стратегический результат. Использование ИИ в военных и разведывательных целях чрезвычайно важно и продуктивно. И здесь нам нельзя отстать, здесь надо быть в лидерах. Это не рисование гламурных картинок, не подготовка студентами курсовых работ и даже не замена живых чиновников алгоритмами, это действительно критически важно для нашей страны.

Какие причины этого замедления называют исследователи? Говорят, что усложнение наук теперь вынуждает очень долго учиться, времени на открытия остается меньше; грантовая система финансирования науки более прагматична — требует быстрых практических результатов и большого количества публикаций (ущерб качеству в пользу количества); наука стала чрезвычайно сегментированной, что мешает проявлению широты, без которой больших открытий становится меньше. Эти аргументы выглядят рационально, но, возможно, причины застоя гораздо глубже и основательнее.

А следует ли вообще рассчитывать на то, что научно-технический прогресс не имеет временных ограничений и, раз уж он начался, то теперь никогда не остановится? Традиция позитивистской науки, а эта традиция во многом продолжает доминировать, предполагает линейное социальное развитие, то, что называют «прогрессом» в широком смысле слова. Здесь не место развивать дискуссию на эту тему, она слишком обширна. Противники линейного подхода задаются вопросом: разве наблюдались в истории человечества социальные процессы, которые происходили бы без изменений «от начала времен», социальные системы, которые не претерпевали бы изменений и даже не заканчивали свое существование и на смену этим социальным системам не приходили другие?

Ответы, во всяком случае намеки на ответы, надо искать в истории. Вот данные по количеству научных открытий в античном мире — их приводит Питирим Сорокин в своем великолепном труде «Социальная и культурная динамика» (см. таблицу 3).

Как видно, научный подъем начался в VI веке до н. э., когда количество открытий резко возросло до 20 по сравнению с двумя-тремя открытиями в предыдущие века. Пик количества открытий был достигнут в IV веке до н. э. — 46 открытий, а затем начался спад. В эти века творили поистине великие ученые — Евклид, Пифагор, Архимед, Сократ, Платон, Аристотель, Гиппократ, Демокрит. Этот цикл научного взлета продолжался три-четыре века, примерно столько же, сколько занял научный цикл Нового времени. Это выявленное обстоятельство побуждает привлечь для анализа сорокинскую теорию социокультурной динамики. Как мне представляется, теория Сорокина наиболее адекватно описывает происходящие сейчас в мире социальные процессы.

* Об относительной объективности Википедии можно говорить лишь тогда, когда тема статьи не касается хотя бы косвенно политики или идеологии. Например, статьи, посвященные специальной военной операции на Украине, — это голая западная пропаганда.

Теория Сорокина

Напомню коротко основные положения теории Сорокина. Хотя это и несколько нескладно — специалисты и так ее знают, а для неспециалистов несколько абзацев покажутся неубедительными, — но все же нужна какая-то связность изложения.

Питирим Сорокин проанализировал грандиозный по объему эмпирический материал. Его анализ охватил практически все аспекты социальной жизни на протяжении тысячелетий: изменения, он их называл флуктуации, в области искусства — живописи, скульптуры, архитектуры, музыки, литературы (только в области изобразительного искусства Сорокин классифицировал сто тысяч изображений); флуктуации в науке, философии и религии; в этической и юридической областях; флуктуации социальных отношений и социальных волнений; наконец, флуктуации войн. Этот поразительный по масштабу анализ позволил ему выделить два основных типа культуры, два типа состояния общества — идеациональный (сверхчувственный) и чувственный. Эти типы культуры сменяют друг друга в определенном ритме, и каждый тип доминирует на протяжении нескольких веков.

Каковы основные свойства культурных типов? Идеациональная культура (сверхчувственная) такова, пишет Сорокин: «1) реальность понимается как не воспринимаемое чувственно, нематериальное, непреходящее Бытие; 2) цели и потребности в основном духовные; 3) степень их удовлетворения — максимальная и на высочайшем уровне; 4) способом их удовлетворения или реализации является добровольная минимизация большинства физических потребностей…» И напротив, «чувственная ментальность считает реальностью только то, что дано органам чувств. Она не верит ни в какую сверхчувственную реальность… Чувственная реальность мыслится как становление, процесс, изменение, течение, эволюция, прогресс, преобразование. Потребности и стремления носителя чувственной ментальности в основном физические… Способ их реализации заключается не в преобразовании или эксплуатации духовного мира индивидов, а в преобразовании или эксплуатации внешнего мира».

По наблюдению Сорокина, эти типы культуры практически не встречались в истории в чистом виде. Доминирует какая-то одна культура, но всегда присутствуют элементы и другой. Более того, Сорокин ввел понятие интегральной культуры, когда нельзя определить элементы какой культуры доминируют, они присутствуют примерно в равной степени. Сорокин считал такой тип культуры наиболее предпочтительным.

Последние пять или шесть веков — это эпоха западной чувственной социокультурной суперсистемы. Мощность этой системы столь велика, что она распространила свои принципы почти на весь мир, если хотите, подчинила мир себе. Достижения этих веков можно перечислять долго. Каждый из нас их знает, мы живем, окруженные этими достижениями — в наших городах, забитых техникой, обеспечивающей нам комфортное существование; с нашей медициной, которая позволила резко увеличить среднюю продолжительность жизни; страшные эпидемии прошлого, опустошавшие города, отступили; мало кто голодает, а многие имеют здоровое питание; мы все умеем читать и писать и даже больше — многие из нас действительно хорошо образованны. Однако проблема в том, что эта эпоха уже закончилась. Во всяком случае, так считал Питирим Сорокин. Окончание этой эпохи сопровождается грандиозным кризисом, и мы в нем сейчас живем.

Питирим Сорокин писал: «Состояние, в котором находится сейчас западное общество и его культура, представляет собой трагическое зрелище начавшегося распада их чувственной суперсистемы. Поэтому ближайшее будущее… будет проходить под знаком… перехода к новой идеациональной или идеалистической [интегральной] фазе со всеми явлениями, сопровождающими подобный процесс».

Какие тенденции станут преобладающими в это сложное время, что предсказывал Сорокин? Да вот примерно те, которые мы сейчас наблюдаем: размывание моральных ценностей; потеря осознания, что есть добро, а что зло; дробление общества на мелкие группы, не имеющие общей ценностной платформы, невозможность в этих условиях проводить цельную государственную политику, которую разделяло бы большинство; распад семьи как союза мужчины и женщины (Сорокин, правда, не мог предположить какую общественную силу наберет ЛГБТ*-сообщество). Плюс к этому еще несколько более жестких предсказаний: распад договорного права, распространение политических тираний, игнорирование прав человека…

Наука и технологии находятся в том же суперритме, что и другие аспекты социальной жизни — право, искусство, этика, политика, экономика. В идеациональной системе наука слаба, открытий делается немного и, напротив, в системе чувственной (и идеалистической) наука расцветает, что и наблюдается в последние века. Но чувственный цикл завершается, поэтому и наблюдается существенное сокращение числа научных открытий. Мы живем во времена не взлета научно-технического прогресса, а его затухания. Текущий этап соответствует эллинистической эпохе (вспоминая аналогию количества открытий в античную эпоху, таблица 3): уточнение и дополнение того, что было сделано раньше; масштабная институализация всей системы знаний, при этом научное сообщество растет, но его продуктивность падает; масштабное эпигонство.

Питирим Сорокин с удовольствием принял бы данные о количестве научных открытий из графика 3 в свою копилку.

* ЛГБТ-движение в России признано экстремистским, его деятельность на территории страны запрещена.

Китч

Но тогда о чем же эти бесконечные разговоры о невиданном ранее прогрессе? Этот прогресс — неполноценный продукт, эрзац, китч-прогресс.

Что такое китч? Бесконечная сувенирная продукция — безделушки, магнитики на холодильник; обложки модных журналов (теперь почти в прошлом), слащавая живопись уличных художников, загородные дома где-нибудь в Подмосковье, стилизованные под средневековые замки; «золотые» унитазы и проч. и проч. Теперь китч наступательно и резво заполняет цифровую сферу, интернет.

Китч находится рядом с искусством. Люди хотят прикоснуться к чему-то, что отвлекало бы их от будничного. Но не имея подготовки, образования, воспитанного вкуса, однако испытывая некий духовный голод, они приникают к культуре определенного рода. Жан Бодрийяр определил китч «преимущественно как псевдообъект, то есть как симуляция, копия, искусственный объект, стереотип; для него характерна бедность в том, что касается реального значения».

«Китч, поскольку не должен создавать никаких трудностей в процессе потребления, является уже продуктом, разжеванным для потребления» — заметил Станислав Лем. Китч никак не обогащает потребителя, в отличие от подлинного искусства, которое для восприятия требует некоторого труда, оно не может быть разжеванным, тогда оно перестает быть искусством.

Итак, потребление китча не требует подготовки, знаний — не так ли и с потреблением «прогресса»?

Вот новый модный вид «творчества»: многочисленные генераторы изображений на основе ИИ производят миллиарды картинок — они питаются китчем, поскольку интернет им забит, и производят новый китч, это теперь китч в квадрате. А когда они имитируют Рембрандта или Ван Гога они превращают в китч и Рембрандта, и Ван Гога. Люди хотят более «реалистичного» изображения — пожалуйста, люди хотят, чтобы картинки двигались, — сделаем и это. И никто не скажет, что в своем подавляющем большинстве эти картинки дурны.

А вот большое событие — первый выход к верующим только что избранного папы римского Льва XIV. На площади Святого Петра 150 тысяч верующих собрались приветствовать нового папу. Тысячи протянутых рук, но они тянутся не к папе, в этих руках смартфоны, надо поднять руки как можно выше, чтобы заснять папу на балконе. Они не могут даже перекреститься, как следовало бы сделать, их руки заняты. Теперь важно не само событие, а запись в смартфоне, «доказательство» присутствия на этом событии. Избрание папы превращается в китч.

Дистанционное интернет-образование тоже китч. Настоящий, подлинный, учитель подменяется имитацией.

Адепты теории «невиданного прогресса» указывают, что новые технологии сделали доступными для всех огромные объемы информации; дата-центры заполняют пустыни и требуют для своего функционирования все новых электростанций. Но какая это информация? Это же просто ниагары мусора, который злонамеренно назвали информацией! Это еще и данные на каждого пользователя, ни одно нажатие кнопки на компьютере или смартфоне не ускользнет от «большого брата». Настоящая информация — нужная, полезная, умная — там тоже есть, но она растет медленно и ей мало кто пользуется.

Под давлением китч-прогресса человек еще более мутирует, превращается в человека расслабленного, в объект, в противоположность человеку познающему, созидающему

Социальные сети — это гигантская вселенная китча, забитая безобразными текстами; еще совсем недавно нельзя было представить, что тексты такого низкого качества кто-нибудь будет читать. А еще котики, ми-ми-мишки, фотографии еды из ресторанов… И все это выставляется на всеобщее обозрение. Апофеоз китча! И там, конечно, есть и полезное, и высокое, но это мизерная часть.

Одежда и очки, подключенные к сети интернет; имплантируемый мобильный телефон, очки с виртуальной реальность… То, о чем мечтали 800 экспертов Всемирного экономического форума в 2015 году, пока не удается навязать широкой публике, но они не сдаются. Все-таки трудно превратить мир в один огромный Диснейленд (который сам по себе тоже образцовый китч).

Рассказывали, что скоро дроны будут доставлять пиццу прямо в окно. Этого нет, но зато беспилотники доставляют заряд прямо в блиндаж. Доставка пиццы — это технологический китч, а есть подлинность, суровая и жесткая подлинность войны, подлинность самой жизни, от которой не скрыться в социальных сетях и маркетплейсах.

Китч подражает воздействию искусства (выражение одного из самых известных теоретиков неоавангарда Клемента Гринберга) китч-прогресс подражает подлинному прогрессу. Наука, та ее часть, что провозглашается двигателем прогресса, низводится до обслуживания потребления, наука для развлечения, забавы, наука на потеху публике. Кремниевая долина — гигантская фабрика по производству машин для китча и самого китча. Китч приносит огромные деньги; раньше бы сказали: китч-прогресс на службе буржуазии.

Бесконечные «рассказы» о прогрессе — это, по сути, огромная рекламная кампания, призывающая не отстать от жизни, покупать новые гаджеты, пользоваться новыми приложениями и т. п. Миф о прогрессе — важнейший миф современного потребительского общества. Под давлением китч-прогресса человек еще более мутирует, превращается в человека расслабленного, в объект, в противоположность человеку познающему, созидающему, то есть человеку, создавшему великую цивилизацию.

***

Разобранное нами явление затухания вовсе не означает, что научно-технический прогресс полностью остановится. Он продолжается, сейчас в основном как «доводка старого» — подобно самолетам 1960‒1970-х годов, которые летают так же, как полвека назад, но тратят меньше топлива. Но без новых фундаментальных научных открытий рывок, подобный тому, что наблюдался в XIX‒XX веках, невозможен. Дифференциальное исчисление, понимание природы электричества, теория относительности, квантовая физика, успехи генетики — вот что определяло тот рывок. Есть ли сейчас «в запасе» научные достижения такого масштаба?

Илон Маск хочет построить базу на Марсе. Со времен советской песни «утверждают космонавты и мечтатели, что на Марсе будут яблони цвести» прошло уже 63 года, но этот проект так и остается мечтой. Слетать на Марс можно, технологии это позволяют, но только что это добавит космонавтике? Маск говорит: хочу сделать человечество межпланетной цивилизацией. Философски и политически идея красивая, но разве это приведет к новым научным прорывам? При нынешних скоростях космических кораблей до Марса лететь больше полугода. А до ближайшей от Солнца звезды — под 100 тысяч лет. Чтобы осваивать дальний космос, нужны принципиально другие скорости. Их может дать только новое понимание пространства, некие новые принципы.

Перед наукой стоят фундаментальные вопросы, вот некоторые из них: что такое темная материя и темная энергия, составляющие большую часть Вселенной; что такое жизнь, как она возникла; что такое сознание, да и материально ли оно вообще? Если человечество продолжит свою жизнь, эти и другие открытия будут сделаны. Китч не может победить ни подлинное искусство, ни подлинную науку, в противном случае это означало бы гибель человечества.