Ормуз ушел в тень

Официально Иран считает Ормузский пролив закрытым. Соединённые Штаты сохраняют полную военно-морскую блокаду южных портов Ирана. А для восстановления поставок используются «серые схемы», пояснил главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов. 

«Суда выключают транспондеры, пробегают ночью под прикрытием американского военного флота небольшой участок, дальше перегружают нефть на супертанкеры в районе порта Фуджейра (Объединенные Арабские Эмираты), либо в районе порта Сухар (Оман) и отправляют крупные партии своим клиентам в первую очередь в Азию», — описал ситуацию Громов 

Благодаря таким уловкам, транзит через Ормузский пролив восстановился примерно на 60% от довоенного уровня. По данным агентств, в сентябре через пролив проходило 13–13,5 млн баррелей в сутки, хотя по танкер-трекингу около 11–11,5 млн. До войны этот показатель составлял около 20 млн баррелей. 

При отсутствии политического урегулирования на Ближнем Востоке, а предпосылок для этого нет, нефть не упадет ниже 100 долларов за баррель. А каков верхний предел? «Возможны отдельные колебания до 120 долларов за баррель, но вряд ли сильно больше по причине демпфирующих факторов со стороны спроса», — считает Алексей Громов.

Если нефтепродукты станут запредельно дорогими, страны начнут ограничивать потребление. Китай уже показал, как это работает, сократив импорт и переработку и не дав ценам взлететь к 150 долларам. По словам Громова, это «возвращение к опробованным практикам ковидной экономики»: удалёнка, уменьшение количества поездок, нормирование — всё, что гасит спрос и не даёт цене уйти в отрыв.

Вячеслав Кулагин считает цену в 100 долларов «достаточно оправданной», напомнив, что в нее закладывается также стоимость фрахта, которая «возросла в несколько раз» и доходила до 30 долларов за баррель в отдельных партиях. Ближайший месяц, по его словам, рынок пройдёт относительно стабильно, если не будет каких-то новых обострений, но «с геополитической премией в цене».

Рынок привыкает жить в условиях постоянной напряжённости. Три танкера ОАЭ снова были повреждены, атакам подвергались насосные станции нефтепровода «Восток–Запад». «Ситуацию вокруг Ближнего Востока в краткосрочной перспективе разрешить не получилось. Но бизнес мы не можем остановить, жить-то как-то надо», — резюмирует Алексей Громов.

Многополярность на рынке нефти

4 октября в Вене состоялась встреча ОПЕК+, на которой семь стран-участниц приняли решение сохранить размер квот на добычу нефти в ноябре неизменными. Впрочем, примерно 64% добычи стран, входящих в ОПЕК+, фактически не регулируются организацией, указал Вячеслав Кулагин. Квоты публикуются формально, но «ситуация диктует свои условия, и все добывают исходя из тех возможностей, которые есть». «ОПЕК сегодня — скорее наблюдатель на рынке нефти, а не организация, которая его регулирует. Такой клуб по интересам: люди, общаются, расходятся, ни на что не влияют. Красиво посидели, поговорили, в командировочку съездили». 

Показателен пример ОАЭ: выйдя из альянса в 2026 году, страна нарастила добычу выше довоенного уровня, анонсировала удвоение пропускной способности нефтепровода Хабшан–Фуджейра в обход Ормуза и активно зарабатывает на перевозке чужой нефти. «Жизнь вне ОПЕК может оказаться даже неплохой. На данный момент альянс утратил свою рыночную силу», — констатирует Алексей Громов.

Он также видит риски выхода из ОПЕК Венесуэлы (которая «фактически не участвует в квотах») и Ирака, а также — Казахстана из ОПЕК+. Хотя распад самого альянса считает маловероятным, потому что Саудовская Аравия и Россия предпочитают сохранять этот инструмент. 

На фоне ослабления ОПЕК на роль неформального регулятора рынка всё больше претендует Китай. По словам Кулагина, в декабре прошлого года страна импортировала около 56 млн тонн нефти, или порядка 13 млн баррелей в сутки, а к июню объёмы сократились почти вдвое. Это охладило рынок и не дало ценам взлететь к 150 долларов. 

Китай не просто сокращал закупки, он ограничивал собственную переработку и экспорт нефтепродуктов, а затем, поняв, что падение затяжное, начал осторожно восстанавливать закупки. «Китай понял, что это не кратковременный провал, а растянутая ситуация, и сыграть на том, что быстро откачать хранилище, может быть просто рискованно», — объясняет Кулагин. Дополнительным фактором стало снижение внутреннего спроса. По оценкам, потребление бензина и дизеля в Китае в этом году может сократиться примерно на 10% из-за активного развития электротранспорта. Страна, которая ещё недавно была главным драйвером роста потребления нефти, становится одним из факторов его сдерживания.

Второй ключевой игрок на рынке, США подходит к пределу своих возможностей гасить ценовые всплески. Весной, когда кризис только начинался, на рынке был очевидный переизбыток предложения и достаточные стратегические запасы. Сейчас, спустя почти семь месяцев конфликта, они «хорошо подъедены». Стратегический нефтяной резерв США сократился с 415 млн до примерно 284 млн баррелей. Ещё 40 млн Трамп анонсировал выбросить на рынок в ближайшее время, после чего резерв опустится до 250 млн баррелей.

«Если снижать дальше, это будет угрожать операционной стабильности американского стратегического резерва», — предупреждает Алексей Громов. Поэтому США не намерены сокращать резерв сильнее обещанного. Одновременно Вашингтон давит на Европу, чтобы та выбросила на рынок дизель из своих запасов. Но и этот ресурс ограничен. «Все рассчитывают, что в течение двух-трёх месяцев мы ещё повыбрасываем нефть и нефтепродукты из резервов, а там, даст Бог, ситуация на Ближнем Востоке как-то разрешится», — говорит Громов. Пока же резервы тают, а геополитическая напряжённость нарастает.

Но у ОПЕК есть и другая функция, помимо регулирования добычи, добавляет научный руководитель Департамента мировой экономики факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Леонид Григорьев. «Она обеспечивает определённую стабильность. Все встречаются, информируют друг друга, и не происходит ценовых войн, которые когда-то дестабилизировали рынок». ОПЕК+, в самом деле, превратился в клуб по интересам, но он полезен, пока в нём состоят Саудовская Аравия и Россия.

А дешёвой нефти, по словам Григорьева, всё равно не будет. «Мечта о возврате дешёвой нефти и дешёвого газа не проходит в развитых странах. Они выросли на ней». В начале 1970-х нефть из Персидского залива стоила 3–4 доллара за баррель, а внутренняя американская добыча 6–8 долларов. Именно на этом контрасте выросла западная промышленность, говорит эксперт. Но эта эпоха закончилась. Изменилась сама структура рынка, на нее повлияли экологические ограничения, развитие возобновляемой энергетики, санкции, геополитическая премия. Развитые страны могут ностальгировать по дешёвому топливу, но вернуть его не смогут.