Победа рубля обрадовала не всех местных болельщиков

По словам аналитиков, процесс укрепления российской валюты закономерен. Ключевой драйвер – экстремально высокие цены на нефть. Конфликт в Ормузском проливе привёл к фактической блокаде поставок из Персидского залива. В конце апреля нефть марки Brent достигала $126,41 за баррель, обновив четырехлетние максимумы.

«Экспортеры заталкивают в страну рекордную валютную выручку – это главная пружина укрепления рубля. Одновременно спрос на валюту остается сдержанным: экономика замедлилась, высокая ключевая ставка (14,5%) ограничивает закупки, а население предпочитает рублевые депозиты с доходностью 13–14%», – поясняет ведущий аналитик «Амаркетс» Игорь Расторгуев.

«Импортеры еще зажаты высокими процентными ставками, операции с валютой по бюджетному правилу в мае скромны даже для нашего “тонкого” рынка, сезон отпусков еще не начался», – добавляет эксперт по фондовому рынку «БКС Мир инвестиций» Андрей Смирнов. 

Когда сила становится слабостью

К сожалению, эффект «сильного рубля» получается двоякий. С одной стороны, как отмечают эксперты, он позволяет снизить темпы роста цен в стране за счет удешевления импортной составляющей.

«Сейчас он для экономики кажется более полезным, чем вредным, поскольку не в последнюю очередь помогает в борьбе с инфляцией и гашении инфляционных ожиданий», – рассуждает Андрей Смирнов.

Другая же сторона медали в том, что дорогой по отношению к доллару рубль снижает шансы на нефтяной джекпот для российской казны. Ведь бюджет сверстан, исходя из низкого курса рубля:  92 за доллар. То есть, «по закону» (а бюджет это закон, между прочим) рубль должен быть на 20% дешевле, чем сейчас. По закону – и по сути (с бюджетной точки зрения), чтобы каждая проданная экспортером единица инвалюты (юаня, дирхама, лиры, воны, евро, доллара) впрыскивала в итоге в казну побольше рублей и копеек.

«Механизм влияния на бюджет прост: нефтегазовые доходы формируются на основе валютной выручки экспортеров. При укреплении курса рубля конвертация фиксированного объема валютной выручки приводит к уменьшению рублёвого эквивалента. Это создает разрыв между фактическими поступлениями и плановыми показателями, заложенными в бюджете при другом обменном курсе», – напоминает старший аналитик инвесткомпании «Риком-Траст» Валерия Попова. 

Конечно, как отмечает аналитик по макроэкономике УК «Ингосстрах-Инвестиции» Александр Иванов, итоговый результат нельзя мерить исключительно курсом рубля. 

«Грубо говоря, укрепления курса рубля на 1 рубль (в среднем в год) дает около 150-170 млрд руб. Однако, повышение цены “Юралс” на 1 долл. (в среднем в год) также бюджету приносит около 150 руб. в год», – поясняет аналитик.

Минфин рублю не указ – пока?

Между тем, ранее эксперты ожидали, что возобновление Минфином валютных интервенций все-таки сдержит укрепление национальной валюты. Ведомство вернулось к ним в мае, после достаточно длительного перерыва. Предполагалось, что таким образом оно поможет бюджету выжать максимум из роста цен на отечественные экспортные товары и, прежде всего, на нефть.

Однако сегодня рубль упорно игнорирует попытки его осадить. По мнению экспертов, причина в том, что объемы минфиновских закупок слишком незначительны. С 8 мая по 4 июня планируется направить на эти цели 110,3 млрд рублей. 

«Объемы покупки Минфином в 3 раза меньше того, чем ожидали участники рынка. Такая позиция связана с волатильностью и неопределенностью цен на нефть. Еженедельный диапазон изменения цен марки Brent варьируется от 10 до 30%. Осторожная позиция Минфина не способствует укреплению иностранной валюты при отсутствии увеличения спроса на нее со стороны импортеров. Поэтому в текущей ситуации, пока цены на нефть не начнут стабильно снижаться, мы не увидим ослабление рубля», – говорит главный аналитик Инго Банка Петр Арронет.

«Скорее, речь идет о тонкой настройке рыночных условий. Действия Минфина не нацелены на резкое изменение курса — они призваны сгладить дисбаланс спроса и предложения и стабилизировать динамику национальной валюты», – так видит ситуацию Валерия Попова.

Чемпиона снизят

Александр Иванов из «Ингосстрах-Инвестиции» также отмечает, что Минфин лишь «зеркалирует» около двух третей выручки сверх цены отсечения. Поэтому даже его выросшие покупки не должны значимо «сдвинуть» курс рубля в июне.

Однако в «БКС Мир инвестиций» считают, что разворот на ослабление рубля может произойти и раньше – в начале июня завершится налоговый период, некоторая часть предложения валюты уйдет. 

«Минфин, по нашим оценкам, увеличит объемы покупок валюты по бюджетному правилу в 2-2,5 раза. Вместе это должно вернуть доллар к 75-77 руб. в течение июня. Негативом для рубля в июне может выступить еще одно снижение ключевой ставки ЦБ на 50 б.п., до 14%.

Оперативные данные по инфляции говорят о высокой вероятности такого решения. Системное давление на рубль будет расти», – считает Андрей Смирнов.

Перспективу снижения курса российской валюты видит и Игорь Расторгуев – по словам эксперта, прогнозируется ослабление рубля во второй половине 2026 года — до 80–85 рублей к концу года, а по консенсус-прогнозу ЦБ, средний курс в 2026 году составит около 84 рублей за доллар.

«Рынок сегодня торгует не фундаментом, а геополитикой. Дальнейшая динамика будет определяться тем, сколько продлится конфликт на Ближнем Востоке и как быстро восстановится импортный спрос», – считает ведущий аналитик «Амаркетс».

Получается, конечно, парадокс: рубль крепнет благодаря внешнему шоку, а бюджет от этого страдает. Ситуация для Минфина и ЦБ складывается непростая. В ближайшие месяцы профильным ведомствам, скорее всего, снова придется действовать в ручном режиме.

Рыночные механизмы — это хорошо, но в шторм автопилот бесполезен и даже опасен. Так что, когда конъюнктура диктует невыгодные для государства условия, без его вмешательства не обойтись. И, судя по всему, следующий раунд этой «ручной настройки» не за горами.