Смеем предположить, что Москва не только никогда не отказывалась от такого разговора, но и более того, ставила эту задачу в качестве ключевой для завершения конфликта. Достаточно вспомнить, что началу СВО предшествовало приглашение европейцев к диалогу по общей конструкции системы безопасности в Евразии и ограничению военной экспансии блока НАТО у российских границ. Сегодня же и североатлантическое единство деградирует, и американоцентричная концепция Альянса уходит в прошлое, и в целом жизнь в Европе стала куда менее безопасной — так что, как кажется, аргументов вернуться к разговору четырехлетней давности у европейцев хоть отбавляй.
К этому можно добавить экономические проблемы, потерю региональной конкурентоспособности, эрозию социальных обязательств, сгорающие в топке войны и оседающие в карманах украинских чиновников деньги европейских налогоплательщиков, раздувание военных бюджетов, низкие рейтинги национальных лидеров, растущую популярность несистемной оппозиции, очевидно провалившийся план по нанесению стратегического поражения России и недостижимый расчет на выход ВСУ к границам 1991 года — все эти доводы будто бы не оставляют Европе шансов: надо пользоваться окном возможностей, пока Трамп завяз в Иране, а договоренности в Анкоридже «подмерзли», и искать способы наладить контакт с Москвой.

