Проведению переговоров России и ЕС по Украине долгое время препятствовали два основных фактора. Во-первых, европейские лидеры занимали максимально жесткую антироссийскую позицию, предпочитая говорить с Москвой языком ультиматумов и фактически требуя российской капитуляции. Во-вторых, в Кремле не считали Европу самостоятельным субъектом в украинском конфликте, полагая, что достаточно достичь договоренности с США, и европейцы будут вынуждены признать эти соглашения.
Однако договоренности, достигнутые с США в августе прошлого года в ходе саммита на Аляске, так и не были имплементированы из-за противодействия Европы и нежелания главы Белого дома Дональда Трампа надавить на своих союзников.
В итоге европейцы заявили о намерении взять на себя полное содержание Украины (включая закупки американских вооружений), что оценивается примерно в 100 млрд долларов в год. И де-факто Европа превратилась в главного политического союзника Киева, без участия которого стало невозможно принимать решения по украинскому урегулированию.
Расходы на Украину — это не очень большие деньги для Европы, но дополнительные траты совпали по времени с экономическими проблемами, и лидеры крупнейших европейских экономик уже столкнулись с резким ростом недовольства населения своих стран. Для властей Германии, Франции и Великобритании продолжать игнорировать настроения населения становится небезопасно, поскольку довольно быстро растет рейтинг оппозиционных сил, выступающих за восстановление политических и экономических отношений с Россией. Ирония судьбы заключается в том, что, делая ставку на экономический и политический крах России, лидеры ЕС подвели свои страны к той черте, за которой может произойти не просто дежурная смена власти, но и полное изменение национальных идеологий.

