Не ждут в этом году и ослабления рубля: напротив, предполагается, что отечественная валюта укрепится и курс в среднем составит 81,5 рубля за доллар (в 2025-м — 83,4).

Объем промышленного производства в 2026 году увеличится незначительно, на 0,6%, в том числе обрабатывающей промышленности — на 1%. Еще важнее, что продолжится снижение объема инвестиций: они сократятся на 1,5%. В Минэкономразвития связывают это с относительной дороговизной заемных средств и уменьшением прибыли организаций, поскольку основным источником финансирования в России уже многие годы служат не кредиты, а собственные средства предприятий. Впрочем, в министерстве надеются, что по мере смягчения денежно-кредитной политики рост инвестиций возобновится и в 2027 году достигнет 2%.

Даже в 2029 году темпы нашей экономики все еще будут отставать от темпов роста мирового ВВП, которые, по прогнозу МВФ, составят 3,16%

Тут нужно напомнить о том, что представляет собой прогноз Минэкономразвития. Во-первых, он является частью бюджетного процесса. Из-за этого, например, в нем должны указываться конкретные цифры, а не интервалы. Во-вторых, в социально-экономический прогноз МЭР включается значительно больше параметров, чем обычно принято у экономистов, причем все эти показатели согласуются с соответствующими отраслевыми ведомствами или с Банком России.

Разработка модели для такого прогноза началась, еще когда Андрей Клепач, ныне главный экономист ВЭБ.РФ, занимал должность руководителя департамента макроэкономического прогнозирования министерства (2004–2008 годы), и закончилась примерно в 2016 году. В дальнейшем существенных изменений уже не вносилось. Бюджетный процесс требует стабильности, да и необходимости еще больше усложнять модель не возникало.

Ставка и налоги убили рост

В чем же причина заложенных МЭР столь низких темпов роста ВВП, причем не только в 2026-м, но и в 2027–2028 годах? Экономисты объясняют: министерство просто фиксирует реальность.

Как поясняет директор Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН, член-корреспондент РАН, профессор РАН Александр Широв, и ИНП, и Минэкономразвития оценивают динамику ВВП в первом квартале в −0,3%. Это немного, но сильно влияет на показатель по году в целом. Кроме того, период охлаждения экономической активности, продолжавшийся весь прошлый год, еще не закончился.

Что касается неутешительных цифр на 2027 год и далее, то, по словам Александра Широва, адаптация к любому кризису у нас традиционно происходит за счет двух факторов: балансировки спроса и предложения и балансировки валютного курса. Сейчас, в условиях серьезных внешнеэкономических санкций, девальвация рубля в полной мере не работает. Более того, основное давление на экспорт оказывают не курс нацвалюты и не цены на нефть, а проблемы, связанные с логистикой, доступом к технологиям и т. д. Набор ограничений для нашей экономики сегодня значительно шире, чем в любой из предыдущих кризисов.

Вместо более резкого снижения ключевой ставки, заложенного в предыдущий прогноз, мы видим снижение более плавное, а значит, дорогие в обслуживании кредиты и плохую инвестиционную активность

МВФ и Всемирный банк оценивают рост российской экономики в 2026 году в 0,8%, прогноз Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) — 0,6–0,7%, прогноз Андрея Клепача из ВЭБ.РФ — 0,3%, говорит директор департамента макроэкономической политики ЕЭК Алексей Ведев. По его словам, в новом прогнозе все ожидали увидеть стагнацию на уровне статистической погрешности, то есть ниже 1%. Однако все оказалось не так плохо, и благодаря высоким ценам на нефть ситуация еще может улучшится до 1–1,2% по итогам года.

Резкого падения ключевой ставки, заложенного в предыдущий прогноз, не будет, а значит, дорогие в обслуживании кредиты существенно ухудшат как финансовый результат предприятий, так и инвестиционную активность. Повышение налогов и снижение барьера по «упрощенке» крайне негативно воздействуют на малый и средний бизнес, так что ждать заметного развития в 2027–2028 годах не стоит.

Положительную роль, по мнению Алексея Ведева, может сыграть бюджетный стимул. Сейчас обсуждается относительно большой бюджетный дефицит в 2,5% ВВП (изначально закладывали 1,6%) — это стимулирует конечный спрос и позитивно воздействует на экономический рост. Если бы бюджет сводился с профицитом или с минимальным дефицитом на уровне 0,5% ВВП, вместо экономического роста мы могли бы увидеть минус, уточняет представитель ЕЭК.

Главный аналитик Совкомбанка Михаил Васильев приводит собственный прогноз, который не сильно отличается от цифр МЭР: 0,5% в 2026 году и 1% в 2027-м. По словам эксперта, сдерживающими факторами выступают жесткая монетарная политика, дефицит трудовых ресурсов и крепкий рубль. При этом в Совкомбанке не ожидают изменения геополитической ситуации ни в этом, ни в следующем году, прогнозируют довольно медленное снижение ключевой ставки — до 12,5% к концу этого года и до 10% к концу следующего. В целом после нескольких лет перегрева экономики и роста более чем на 4% в год нормальным является период с более низкими показателями (ниже потенциала), позволяющий в том числе замедлить инфляцию. Примерно такой же нарратив продвигают в правительстве, хотя президент Владимир Путин неоднократно подчеркивал, что стране нужны темпы роста быстрее мировых. Тем не менее, согласно свежему прогнозу МЭР, до 2029 года мы будем отставать (см. график 1).

Надеются на снижение ключевой ставки

Что касается инвестиций в основной капитал, то в 2027 году они увеличатся на 2%, а к 2029-му до 3%, но за счет каких именно факторов это произойдет, неясно. По мнению Александра Широва, прежде всего должен активизироваться спрос, как потребительский, так и на промежуточную продукцию. Это позволит увеличить загрузку производственных мощностей, и уже на этом фоне появятся стимулы для бизнеса, который начнет искать возможности инвестирования. Дальнейшее будет зависеть от денежно-кредитной политики и финансового состояния организаций. По мнению директора ИНП РАН, с учетом минуса в первом квартале и околонулевых темпов роста во втором только ускорение экономической активности в конце этого года и особенно в начале следующего способно привести к постепенному расширению инвестиций.

Михаил Васильев напоминает, что МЭР заложил в свои прогнозы на 2027 год среднюю ключевую ставку в диапазоне 8–10%, как в документах ЦБ. Соответственно, после преодоления ключевой ставкой порога в 10–12% должно начаться оживление инвестиционной и потребительской активности.

Вице-премьер Александр Новак в своем недавнем интервью заявил, что необходимо искать баланс между экономическим ростом и инфляцией. Однако предыдущий опыт показывает, что правительство не в состоянии принудить Банк России идти к таргету с меньшими издержками для развития экономики. Можно ли надеяться, что теперь ЦБ несколько уменьшит рвение?

Алексей Ведев утверждает, что давление на Центробанк оказывается последние два-три года, но безуспешно. Если рассмотреть компоненты текущей инфляции, то мы увидим, что рост цен на непродовольственные товары уже год каку ниже таргета: 3,8–3,9% год к году. Рост цен на продовольствие снизился до уровня в среднем 4,5%, и только услуги держатся на уровне 10%. Иными словами, инфляционные условия таковы, что ключевую ставку можно снижать существенно более высокими темпами.

Александр Широв успокаивает: все цифры, которые мы видим в прогнозе, согласованы и с Центральным банком, и с Министерством финансов, и с профильными ведомствами. Соответственно, в прогнозе можно увидеть признаки дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики, пусть и не столь быстрого, как хочется некоторым экспертам.

В заключение стоит упомянуть наблюдавшийся в марте всплеск промпроизводства: на 2,3% по сравнению с мартом 2025 года и на 12,4% — с февралем 2026-го. Правда, если внести сезонную и календарную коррекцию, прирост по сравнению с февралем сразу сократится до скромных 0,2%. Экономисты мартовский выброс комментируют осторожно, говоря, что нужно дождаться данных за апрель‒май и уже на их основе делать выводы о стабилизации российской экономики. Вполне возможно, всплеск был обусловлен каким-то фактором, связанным с госзаказом и ожиданиями роста государственных расходов.