Латинская Америка, какой мы ее не знаем

Бананы из Эквадора, мясо из Уругвая, кофе из Бразилии, вино из Чили — до сих пор многим кажется, что торговые отношения со странами Латинской Америки исчерпываются продуктами сельского хозяйства. И что со своей стороны максимум, что мы можем предложить как экспортеры — такие же простые и понятные товары для сельскохозяйственного региона: топливо, зерно, удобрения (так, почти весь наш экспорт в Бразилию в размере 10,3 млрд долларов, по данным бразильской статистики, — как раз топливо и удобрения).

Но на самом деле в Латинской Америке сформирован огромный рынок для ИТ-решений, продуктов здорового питания и фармацевтики, самых разных услуг, включая образовательные. Нуждаются там и в таких традиционных для нашей страны товарах, как промышленные решения и оборудование.

В начале года, в ходе приема верительных грамот у вновь прибывших иностранных послов, президент РФ Владимир Путин заявил, что у России есть все возможности для наращивания торгово-инвестиционных и коммерческих связей со странами Латинской Америки. «Подчеркну, что со многими странами Латинской Америки у России давно сложились тесные и конструктивные взаимоотношения, взаимодействие. Мы всегда относились к государствам данного региона с большим уважением, как к равным и самостоятельным партнерам. Считаем, что у нас имеются все возможности для качественного наращивания торгово-инвестиционных и коммерческих связей, сотрудничества в сфере здравоохранения и фармацевтики, образования и подготовки кадров», — сказал глава государства. Как видим, спектр отраслей, в которых российский бизнес может сотрудничать с латиноамериканскими партнерами, крайне широк.

Мэр Москвы Сергей Собянин еще три года назад сообщал: столичные компании уже начали осваивать площадки Латинской Америки. Найти партнеров и заключить контракты им помогает Московский экспортный центр — единое окно, где предприниматели могут получить всестороннюю поддержку, в том числе финансовую. Позже руководитель Департамента предпринимательства и инновационного развития Москвы Кристина Кострома подтвердила тенденцию: продукция столичных компаний востребована на этих рынках, и работа по линии стран Латинской Америки идет очень активно — причем особенно высок интерес именно к высокотехнологичным товарам.

Как же Латинская Америка превратилась в перспективный рынок, где нас ждут?

От сложного прошлого…

На долю Латинской Америки приходится порядка 7% мирового ВВП и 6% глобальной товарной торговли, ее совокупный ВВП в 2025 году превысил 7 трлн долларов.

2026 год станет знаковым для этого региона — по прогнозу МВФ, в этом году впервые торговый баланс стран Латинской Америки станет положительным и продолжит оставаться таким и впредь (см график 1). Это означает, что регион перестал быть чистым импортером для мировой экономики и превратился в чистого экспортера — отныне эти страны поставляют другим больше, чем закупают, в денежном выражении. Да, во многом это связано с разработкой нефтяных месторождений в Гайане и ростом цен на сырье и продовольствие — важные экспортные товары Латинской Америки, но дело не только в этом.

При этом прогнозируемый экономический рост в регионе скромный — если сравнивать с другими развивающимися регионами на горизонте до 2031 года, МВФ не ждет, что темпы роста реального ВВП превысят 2,7% (см графики 2 и 3). Для сравнения: это лишь немногим быстрее, чем растет развивающаяся Европа и заметно медленнее, чем рост Ближнего Востока, Центральной Азии и уж тем более СубСахарской Африки.

При этом если баланс торговли товарами у региона уже устойчиво положительный и будет только возрастать, то баланс торговли услугами так же устойчиво отрицательный. Сами же темпы роста импорта в регион примерно вдвое выше темпов роста ВВП — по прогнозу МВФ, импорт прибавил 6% в 2025 году, и будет расти примерно на 4% в 2026-2027 годах (см графики 4 и 5). То есть внутренние рынки требуют больше и больше продуктов и решений, которые пока не могут произвести местные компании — а значит, это прекрасный шанс для московских экспортеров.

Что же происходит с экономикой Латинской Америки? Страны пытаются кардинально изменить и усложнить ее. Цель, во-первых, повысить благосостояние населения, развивая сложные производства с высокой добавленной стоимостью; во-вторых, укрепить свою экономику и обезопасить себя от нарушений цепочек поставок — это диктует географическая удаленность региона от Евразии и Африки. Сюда же относится и напряженная работа над созданием инфраструктуры и укреплением связности южноамериканского континента. При этом сырьевая направленность никуда не уходит — а используется как база для того, чтобы построить на ней новые отрасли, благо новый сырьевой суперцикл должен этому поспособствовать.

Свежий пример: министр развития, промышленности, торговли и услуг Бразилии Марсиу Элиас Роза заявил, что страна планирует постепенно снижать высокую зависимость от ввозимых удобрений. Сейчас Бразилия, один из крупнейших производителей продовольствия в мире, закупает за рубежом (в частности, в России) до 90% потребляемых удобрений. Уже три года в Бразилии действует промышленная политика, где агропромышленный комплекс обозначен как первая из приоритетных задач, и в числе прочего в эту политику входит программа развития отрасли удобрений — она задаёт рамки для снижения зависимости от импорта, как минимум вдвое к 2050 году. Для этого стране нужны инвестиции и технологии. Кстати, в русле этой политики — проект «ЕвроХима»: его вложения в размере порядка 1 млрд долларов позволили создать в Бразилии мощности по выпуску около 1 млн тонн удобрений в год.

Другой пример: Чили, Аргентина, Боливия и Перу приняли совместную декларацию о критически важных минералах, в первую очередь редкоземельных. Подписанты собираются разработать единые стандарты экологической безопасности при добыче, оптимизировать логистические цепочки между странами-участницами, привлекать инвестиции в высокотехнологичную переработку сырья внутри региона, а также выработать скоординированные прогнозы спроса и экономических перспектив. Объединение четырех стран, которые обеспечивают свыше 79% мировой добычи лития, может существенно изменить баланс сил на рынке этого критически важного сырья. И конечно, это демонстрирует, что эти страны нуждаются в технологиях по добыче и переработке редкоземов.

Низкие темпы роста ВВП Латинской Америки — следствие застарелых проблем и отсутствия грамотной экономической политики. Еще в конце XIX—начале XX века этот регион утратил контроль над своей горнодобывающей промышленностью, поскольку не сумел внедрить новые технологии Второй промышленной революции. Ни в горной добыче, ни в других отраслях, возникавших на протяжении XX века, в Латинской Америке не было создано ни необходимых компетенций, ни институтов для освоения передовых технологий. «Звезды» региона — Аргентина, Уругвай, Чили, — в середине XIX века имевшие доходы на уровне Франции и Германии, в течение последующего столетия утратили свои позиции. Эта ситуация сохраняется и по сей день. В то время как в производственном секторе стран Азии продолжают расти производительность труда и занятость, в странах Латинской Америки и Карибского бассейна картина обратная.

Нельзя сказать, что страны совсем ничего не пытались с этим сделать — но все попытки индустриализации на основе импортозамещения проваливались. Экономисты ООН считают, что все дело в крайне неэффективном распределении ресурсов и в создании отраслей, не соответствующих сравнительным преимуществам этих стран. Кроме того, латиноамериканские страны совершенно не заботились о качестве человеческого капитала (о чем дальше).

В свежем «Докладе по промышленному развитию 2026» ООН перечисляются главные проблемы промышленности региона: недостаток инвестиций в инфраструктуру, ограниченные расходы на исследования и разработки, слабая внутрирегиональная торговля и низкий уровень квалификации работников. За последние 25 лет средняя добавленная стоимость в обрабатывающей промышленности на душу населения в регионе даже снизилась: текущие уровни примерно на 8 процентов ниже, чем в 2000 году.

Экономисты ООН описывают как типичную для Латинской Америки картину «островки прогресса» — небольшое число крупных, конкурентоспособных на мировом уровне компаний, сосуществующих с множеством малых и средних предприятий с низкой производительностью.

Почти все государства региона инвестируют в НИОКР менее 1% ВВП, местным компаниям часто не хватает возможностей для внедрения инноваций, и это не позволяет отраслям промышленности подняться выше по цепочке создания стоимости и конкурировать на мировом уровне в высокотехнологичных секторах. Но вместе с тем для московских высокотехнологичных компаний это прекрасный шанс занять соответствующие рынки латиноамериканских стран — и как мы увидим дальше, столичные экспортеры этот шанс не упускают.

Добавим сюда клубок противоречащих друг другу торговых соглашений, сложные взаимоотношения с США, которые стремятся контролировать регион, широкое распространение неформальной занятости — и получим очевидные причины низких темпов роста.

И вот сейчас, кажется, Латинская Америка получает шанс попробовать снова.

… к новой промышленной политике

Настал момент, которым страны региона должны воспользоваться: во всем мире перестраиваются глобальные производственные цепочки, производства переезжают ближе к рынкам сбыта (так называемый ниаршоринг) и в дружественные страны (френдшоринг), расцвела региональная интеграция. К этому добавляется энергетический переход, внедрение ИИ и цифровизация в целом и формирование новых рынков — а Латинская Америка как раз обладает серьезными запасами крайне важного сырья для новой экономики, например, упомянутого выше лития, а также меди. Экономисты уверены, что все эти мегатренды могут стать реальным катализатором промышленной трансформации для Латинской Америки, предлагая странам конкретные пути диверсификации производственной базы, модернизации технологического потенциала и углубления интеграции в глобальные цепочки создания стоимости.

Так, например, «зеленый» переход стимулирует глобальный спрос на аккумуляторы для электромобилей, создавая возможности для переработки лития и других критически важных минеральных ресурсов. Но не только: бразильский Embraer разрабатывает электрические летательные аппараты с вертикальным взлетом и посадкой (eVTOL) и создает комплексную экосистему городской аэромобильности.

Отдельное и важное направление — цифровизация. В Бразилии строгое законодательство о защите данных, благодаря чему она активно развивает суверенитет данных и строит ЦОДы. Инвестиционные стимулы и налоговые льготы для строительства ЦОДов предлагают Колумбия, Чили и Мексика. Бразилия и Мексика считаются главными центрами облачных вычислений, искусственного интеллекта и телекоммуникаций в Латинской Америке, и это порождает спрос на новые мощности по электроэнергетике и особенно ВИЭ.

Френд- и ниаршоринг может продвинуть производство автомобилей, автокомпонентов и полупроводников, спрос со стороны населения — переработку пищевых продуктов, а старение этого населения — развитие фармацевтики. Так, принятый в США Закон о чипах и науке (CHIPS and Science Act) прямо нацелен на снижение зависимости от азиатских производителей при одновременном стимулировании переноса производства в географически близкие страны, такие, как Мексика и Коста-Рика. Выделяя 500 млн долларов США на поддержку регионального партнерства, этот закон открывает перед странами Латинской Америки и Карибского бассейна стратегические возможности для интеграции в цепочку создания стоимости полупроводниковой продукции.

А Чили стали региональным лидером в инновационной переработке пищевых продуктов, особенно в области более здоровых продуктов с «чистой этикеткой» и альтернативных белковых продуктов.

Урбанизация и растущий спрос на энергию, химическую продукцию и экологически устойчивые материалы открывают новые возможности для создания цепочек добавленной стоимости на основе биомассы (речь о биоэтаноле, биодизеле, биопластиках и биохимических веществах). Тут безусловный лидер Бразилия, хотя ресурсы для производства биомассы есть у всех стран региона. Так, ведущая бразильская целлюлозно-бумажная компания Suzano инвестирует в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) по созданию биоперерабатывающих комплексов для выпуска новой продукции из отходов и побочных продуктов — в частности, текстильных материалов на основе целлюлозы, получаемой при переработке древесины.

Также в регионе Латинской Америки и Карибского бассейна формируются производственные кластеры в сфере экологически чистых технологий (clean-tech) ― растут инвестиции в производство оборудования для возобновляемой энергетики, причем приоритетом становится водородная энергетика. Бразилия добилась уровня локализации производства турбин около 80%, стимулируя развитие местных поставщиков и укрепляя собственный промышленный потенциал.

В большинстве стран региона действуют программы, направленные на снижение экологических угроз, повышение энергоэффективности, переход на "зеленые" технологии, рассказала руководитель Центра экономических исследований Института Латинской Америки РАН Людмила Симонова. Большим спросом пользуются решения в области "умного" города, экологически чистого городского транспорта (электроавтобусы) и переработки отходов. «Например, в Бразилии для поставщиков такого оборудования предоставляются налоговые льготы и специальный инвестиционный режим в рамках программы Eco Invest Brasil, направленный на поощрение иностранных инвестиций в устойчивые проекты в стране, включая снижение рисков, связанных с волатильностью реала», — добавляет ученый.

В сфере научно-технического сотрудничества, по словам главы ЦЭИ ИЛА РАН, следует отметить совместный российско-бразильский проект по изучению изменения климата, землепользования и биоразнообразия в малоизученных районах Амазонии. В Боливии работает Центр ядерных исследований и технологий для производства широкого спектра изотопов в медицинских целях и многоцелевой центр облучения на базе промышленной гамма-установки для нужд сельского хозяйства, промышленности, медицины. Одним из ключевых проектов российско-никарагуанского партнерства в сфере биотехнологий и фармацевтики, по словам Людмилы Симоновой, является производство лекарственных препаратов и вакцин по российской технологии на предприятии АО «Мечников» в Манагуа.

Правда, пока слабая региональная интеграция затрудняет создание масштабных цепочек поставок оборудования для солнечной и ветровой энергетики, а также технологий накопления энергии. В результате местные производители сталкиваются с жесткой конкуренцией со стороны крупных международных компаний из Китая, Европы и США. Но зато ожесточенные торговые споры между США, ЕС и Китаем открывают перед латиноамериканскими производителями стратегические возможности для укрепления позиций на развивающихся рынках.

Большинство стран региона уже разработали свои промышленные стратегии, и S&P Global в своем прогнозе ожидают, что правительства латиноамериканских стран сделают акцент на инвестициях в стратегические сектора — такие, как энергетика, добыча полезных ископаемых и инфраструктура, и эти изменения сыграют решающую роль в формировании долгосрочных экономических перспектив Латинской Америки.

Неудивительно, что мировые СМИ называют происходящее в Латинской Америке тектоническим сдвигом, который обещает меньший отток капитала, больше инвестиций и увеличение объемов торговли.

Торговый ландшафт: где место России?

Главным торговым партнером Латинской Америки и стран Карибского бассейна традиционно являются США, за ними следуют Китай и ЕС. В ходе своей торговой войны со всем миром Дональд Трамп решил пересмотреть и отношения с Латинской Америкой. Итогом стало то, что администрация США не продлила трехстороннее торговое соглашение о свободной торговле (USMCA) с Канадой и Мексикой, а также ввел пошлины относительно товаров из стран Латинской Америки — например, 25 процентов в отношении бразильской продукции. По сути, Латинской Америке не остается ничего другого, как стремиться к диверсификации своих внешнеторговых связей — либо уступать свой суверенитет США, которые твердо намерены ослабить позиции в регионе других держав, прежде всего Китая.

Если смотреть по цифрам внешнеторговой статистики стран Латинской Америки, то в 2025 году российский экспорт в 10 ключевых стран составил примерно 13 млрд долларов — это около 3% от общего объёма российского экспорта. Почти целиком эту сумму обеспечила Бразилия, куда мы поставили товаров более чем на 10 млрд долларов (см табл 2). Возможно, в этом году российский экспорт просядет из-за запрета на экспорт бензина и дизельного топлива.

В целом наши торговые взаимоотношения со странами региона характеризуются сильными дефицитами и профицитами — в ту или иную сторону. Верно будет утверждать, что московским и российским в целом компаниям только предстоит открыть для себя эти рынки с точки зрения экспорта.

В перспективе этому будет способствовать улучшение транспортного сообщения с регионом — увеличение числа прямых авиарейсов и появление прямых судоходных линий. Так, российская и бразильская стороны обсуждают возможность открытия прямой судоходной линии между Санкт-Петербургом и Бразилией, а транспортная группа Fesco планирует новый сервис для перевозки рефрижераторных грузов и сухих контейнеров на двух судах из Санкт-Петербурга в Бразилию. С другой стороны, для российского Дальнего Востока в будущем может оказаться более удобным новый транстихоокеанский путь к Южной Америке — Китай строит на побережье Перу мегапорт Чанкай, и планирует построить к нему железнодорожный коридор Бразилия – Перу, который в перспективе соединит атлантическое побережье Бразилии и ее внутренние регионы с тихоокеанским побережьем Перу. Но это пока лишь отдаленная перспектива.

Потребительский рынок стран Латинской Америки определяется следующими параметрами. В регионе (включая Карибский Бассейн) сейчас около 673 млн жителей, причем население пока достаточно молодое — средний возраст 32,1 год (однако второй демографический переход тут уже произошел, так что впереди — быстрое старение). Несмотря на то, что сельское хозяйство составляет основу экономик многих стран, урбанизация тут уже завершилась: доля городского населения превышает 80% — для сравнения, в Восточной Азии и Тихоокеанском регионе это пока еще 65%.

Качество государственного начального и среднего образования здесь ниже мировых стандартов. Следствием этого является низкий уровень подготовки рабочей силы и значительное сокращение числа потенциальных предпринимателей и технических специалистов. В университетах региона по-прежнему выпускается относительно мало специалистов в области естественных наук, технологий, инженерии и математики. Ну и уже упоминавшийся высокий уровень неформальной занятости — тесно связанный с низким уровнем образования, самозанятостью и деятельностью микропредприятий.

Последнее открывает перспективы российским компаниям на рынке EdTech. «EdTech получил существенный стимул к развитию в Латинской Америке во время пандемии и в настоящее время входит в первую десятку наиболее быстро растущих сегментов ИТ-рынка, — рассказывает Людмила Симонова. — Высокий спрос на проекты в области образовательных технологий отмечается в Бразилии, Мексике, Чили и Перу. Активно развиваются услуги в области здравоохранения, прежде всего телемедицина. В Бразилии более 1200 стартапов в области HealthTech предоставляют различные медицинские онлайн-сервисы: от онлайн-каталога лекарственных средств до мониторинга онкологических больных».

Что касается кейсов выхода российских компаний на рынки латиноамериканских стран, то руководитель ЦЭИ ИЛА РАН говорит о примерах в сфере розничной торговли (открытие магазинов дискаунтеров в городах Бразилии), а среди отечественных разработок в области цифровизации транспорта, которые уже используются в Латинской Америке, выделяет системы фотовидеофиксации нарушений ПДД, а также системы автоматического весогабаритного контроля. ООО «Максим технологии» заработало в трех городах Перу, продвигая мобильный сервис по вызову такси Maxim. Российская компания Cognitive Pilot (совместное предприятие ПАО «Сбербанк Россия» и Cognitive Technologies) разработала нейросеть для обучения автопилотов с искусственным интеллектом для умного транспорта и сельхозтехники. Она поставила для беспилотных комбайнов и тракторов в Бразилии 27 систем, а в Аргентину – 21 систему.

А вот что рассказывают сами московские компании. ИИ-разработчик VisionLabs предложил частным и государственным компаниям Бразилии технологии компьютерного зрения. По словам генерального директора VisionLabs Дмитрия Маркова, регион в целом привлек внимание благодаря высоким темпам развития, в том числе в направлении финтеха, высокому спросу на решения по безопасности, да и в целом заказчики из региона лояльны к компаниям из России. «Мы активно участвуем в международных выставках и прежде всего смотрим на спрос в регионе или конкретной стране, — рассказывает глава VisionLabs. — Как правило, начинаем с крупных стран — в Латинской Америке это Аргентина и Бразилия — и работаем в двух основных направлениях: финтехе и безопасности. Занимаем те ниши, в которых есть спрос на более доступные и более качественные решения». По словам Дмитрия Маркова, ожидания от выхода на латиноамериканский рынок оправдались, и компания планирует расширять географию своего присутствия в регионе. Ключевые направления экспорта IT-технологий из России, говорят в VisionLabs, — это:

• биометрические решения — в этой сфере российские разработчики лидируют на мировом уровне, конкурируя только с Китаем;
• решения по кибербезопасности — это сильное направление как на внутреннем рынке, так и на внешнем;
• райдтех — сервисы доставки, такси, каршеринга и микромобильности.

Причем российские вендоры конкурируют за счёт экспертизы, цены и гибких условий.

Действительно, еще один успешный пример освоения московской компанией латиноамериканского рынка ― кикшеринговый сервис Whoosh. В пресс-службе рассказали, что Whoosh работает в Латинской Америке с 2023 года, представлен в четырех странах — Бразилии, Чили, Колумбии и Мексике. «По итогам первого полугодия 2026 года у нас в Латинской Америке 23,8 тыс. электросамокатов, работающих в 16 локациях (городах и агломерациях), —говорят в компании. — Это одно из ключевых направлений международного роста Whoosh, рынок отличается круглогодичным спросом, более высокой экономикой поездки и значительному потенциалу дальнейшего масштабирования. В 2026 году мы запустили сервис в Мексике, включая Мехико — одну из крупнейших городских агломераций региона. По итогам первого полугодия 2026 года наш парк самокатов в Латинской Америке достиг 23,8 тыс. СИМ, увеличившись на 129% год к году. Число аккаунтов в регионе — 5,6 млн, количество поездок за первое полугодие 2026 — 7 млн. Мы выборочно стартуем в городах с привлекательной экономикой поездки, высокой плотностью населения и спросом на короткие городские маршруты».

Одно из преимуществ Латинской Америки для бизнеса кикшеринга — круглогодичный спрос, который позволяет сглаживать сезонность российского бизнеса и эффективнее использовать парк, рассказывают в Woosh. «Латиноамериканский рынок кикшеринга находится на ранней стадии развития: по нашим оценкам, он заполнен менее чем на 10%, — говорят в компании. —  При этом экономика международного бизнеса уже подтверждена операционными результатами: в 2025 году выручка кикшеринга в регионе выросла более чем вдвое и достигла 1,8 млрд руб., EBITDA кикшеринга увеличилась в 2,2 раза до 0,7 млрд руб., а выручка на одну поездку была в 1,8 раза выше, чем в России. Это делает Латинскую Америку не просто новым рынком присутствия, а самостоятельным масштабируемым направлением, которое должно постепенно увеличивать вклад в общие финансовые результаты группы».

Латинская Америка является приоритетным направлением международной экспансии и для «Лаборатории Касперского». В первом полугодии 2026 г. компания зафиксировала значительный рост продаж в ключевых регионах: в Латинской Америке выручка увеличилась на 19%, и открылся новый региональный офис в Боготе (Колумбия).

«В Латинской Америке уже сформировался достаточно большой цифровой рынок, при этом еще сохраняется существенный потенциал для роста сегмента кибербезопасности – в регионе есть спрос не только на отдельные продукты, но и на комплексные ИБ-решения, — рассказывает Илона Раппу, вице-президент по стратегическому управлению и маркетингу «Лаборатории Касперского». — Важно не воспринимать Латинскую Америку как единый рынок. Регион включает очень разные страны, и стратегия выхода должна начинаться с выбора приоритетных и понимания их экономической и технологической специфики. Например, Бразилия — один из приоритетных рынков для «Лаборатории Касперского». Рынок в сегменте нашего присутствия в стране растет с CAGR (совокупный среднегодовой темп роста) 13%. Это показатель хорошего роста по сравнению с ВВП и падением доходов, сокращением бюджетов в целом. Второй момент — нужно быть готовым адаптировать модель бизнеса, а не только маркетинговые материалы. Необходимо понимать локального клиента, его потребности, регуляторную среду, особенности принятия решений и, что особенно важно для B2B, модель взаимодействия с партнерами. В этом плане показательным примером для нас является Бразилия. Там у компании сформировалась сильная партнерская экосистема: топ-15 партнеров обеспечивают около половины выручки. Поэтому партнер — это не просто канал продаж, а фактически часть модели присутствия компании на рынке. Третье — доверие и локальная экспертиза. Клиент должен быть уверен, что поставщик способен обеспечить поддержку, экспертизу и развитие решения на протяжении всего жизненного цикла. Международная экспансия — это не просто экспорт продукта, а построение локального присутствия и отношений с экосистемой, окружающей клиента».

С этим согласен Дмитрий Марков: он подтверждает — регион Латинской Америки неоднороден: в каждой стране свое регулирование и требования, свои бюджеты и проблемы. Так что единой стратегии на весь регион нет. Также глава VisionLabs предупреждает: циклы принятия решений здесь долгие, а бизнес строится на личных отношениях и доверии. Переговоры практически всегда идут на испанском или португальском, английский используется крайне редко, поэтому для начала работы необходимы люди, которые говорят на государственных языках и понимают культурные особенности. Важно полноценно локализовать продукт и документацию и иметь локального партнёра или дистрибьютора для участия в государственных проектах.