Русский дизель для американского дальнобойщика

По каким причинам президент США Дональд Трамп заинтересовался российским дизельным топливом, зачем мы решили ему подыграть и не попытаются ли американцы снова загнать нас в очередную ловушку — об этом «Монокль» поговорил с доцентом Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», научным сотрудником Института Китая и современной Азии РАН Дмитрием Новиковым.

— Дмитрий Павлович, действительно ли наш дизель так нужен Трампу?

— Я очень сомневаюсь, что объемы, которые мы сможем поставить в Соединенные Штаты, действительно помогут снизить цены на дизель. Все-таки потребление его в Америке огромное, там почти три четверти логистики — это большие фуры, которые, естественно, являются базовыми потребителями дизельного топлива. Кстати, через логистику высокие цены на дизель распространяются по всей экономике и толкают вверх цены на все остальное.

С моей точки зрения, дизельная сделка — это по большей части внутриполитическая история. Прямо сейчас, за три недели до выборов в Конгресс, Дональду Трампу важно показать, что он озадачен этой проблемой и борется за то, чтобы цены опустить, — даже при том, что значимой коррекции цен не произойдет. Трамп работает на свой электорат, он им показывает: мы озабочены тем, что повысились цены на дизель, и делаем для этого все возможное. А его электорат — это во многом как раз-таки те, чья жизнь с этими большими фурами связана.

Второй момент: Трамп пытается снять с себя ответственность за топливный кризис. Как вы понимаете, основная его причина — блокада Ормузского пролива и продолжение боданий с Ираном. Конечно же, демократы Трампа критикуют, говорят, что это он подорвал ценовую устойчивость. А Трамп заключением дизельной сделки несколько меняет акцент и переводит стрелки с самого себя.

— На Зеленского?

— По сути, да. Что заявляет сейчас Трамп, говоря о росте цен на топливо? Он говорит: «А при чем тут Ормуз?» Более того, он постоянно настаивает, что США полностью пролив контролируют, а следовательно, проблема идет не оттуда.

Логика Трампа такая: да, мы бомбили Иран, с топливом были сложности, но конкретно у меня был гениальный план: взять недостающие объемы дизеля у России, — а Зеленский все испортил. То есть Трамп таким образом пытается объяснить своему электорату и прочим сомневающимся, что не Иран, не его война против Ирана стали причиной роста цен, а некорректные действия Зеленского. И что это он виноват в том, что Америка оказалась в такой ситуации.

Вокруг сделки

— А как эта сделка сказалась на внешней политике?

— В политике часто бывает так, что одна и та же инициатива позволяет достигать сразу нескольких целей. Вторая из целей — это, конечно, Украина.

В 2025 году администрация Трампа пришла к выводу, что Украина — маленькая, Россия — большая, соответственно, если уж кому-то в этом конфликте и уступать, то это должен делать Киев. То есть нужно от Украины чуть-чуть оторвать, отдать России и потом с ней о чем-то договориться. Вот так они мыслят. Даже когда госсекретарь Марко Рубио своими летними заявлениями давал понять, что «дух Анкориджа» — всё, это была, по моему мнению, больше конъюнктурная риторика.

Конечно же, администрация Трампа разочарована тем, что Россия не смогла так быстро разгромить Украину и у нас все слишком медленно идет, хотя после того, как США ничего не смогли сделать с Ираном, они уже более осторожно к этому относятся. Но тем не менее они исходят из того, что побеждающая сторона — это Россия, мир на условиях передачи России Донбасса неизбежен, а Зеленский просто оттягивает это неизбежное по целому ряду соображений.

То есть дизельная сделка с Россией, порожденная прежде всего внутриполитическими обстоятельствами, стала очередным инструментом давления на Владимира Зеленского. Напомнить о необходимости рано или поздно уйти, как минимум провести выборы, ну и подготовить почву для очередного раунда переговоров. Хотя я не думаю, что в этом плане в ближайшее время можно будет ждать каких-то сдвигов, но все же.

— Может ли эта сделка быть ступенью к каким-то более долгосрочным договоренностям? И может ли это в какой-то момент стать для нас ловушкой?

— Сама по себе эта сделка носит абсолютно конъюнктурный характер. Но, конечно, сторонники расширения экономического сотрудничества и стабилизации российско-американских отношений через экономику и в Вашингтоне, и в Москве имеются. В окружении Трампа есть люди, которые полагают, что Россию надо хоть как-то к себе расположить, привязать. А как это сделать? Только через экономику. Поэтому эти политические круги, конечно, будут за дизельную сделку цепляться, пытаться позиционировать ее как начало некоего нового этапа восстановления экономических отношений.

— Без снятия санкций они разве возможны?

— Я и без фактора санкций отношусь к этому со скепсисом. Мы во времена «перезагрузки» пытались увеличить экономическую базу российско-американских отношений, но не получается: мы слишком географически далеко друг от друга, а значительная часть того, что мы производим, американцам неинтересна. Сейчас им стало нужно топливо — допустим; ну а что, кроме топлива? Но все же, если украинский конфликт в следующем году будет как-то разрешен, то, возможно, откроется путь для реализации более широких проектов между Россией и США.

В первую очередь они предложат нам снятие санкций — но не полностью, а точечно, с каких-то отдельных российских банков, например с Газпромбанка, чтобы через такие банки воссоздать канал для финансового сотрудничества.

Второе, что они могут предложить, — это восстановление «Северного потока», но на условиях трансформации консорциума. То есть вместо российско-немецкого будет либо российско-американский, либо трехсторонний консорциум, где у США будет блокирующий пакет.

Это как раз то, что вы ранее назвали ловушкой. Потому что американцы будут тем самым решать собственные проблемы за счет нашего газа.

Газовые расклады

— Они же так старались, чтобы российского газа в Европе не было.

— Конечно, им это было нужно, чтобы захватить рынок. Они это сделали. Газ в Европу сейчас идет либо из Америки — в виде СПГ, либо с Ближнего Востока, где ключевой поставщик — это Катар. А это американские инвестиции, компании, то есть это тоже, по сути, американский СПГ.

Но сейчас ситуация несколько меняется. Из-за бума искусственного интеллекта и необходимости строить много ЦОДов сильно растет потребность в энергии. А добыча собственных газа и нефти у США вышла на плато. Они начинают думать: в долгосрочной перспективе, возможно, нам самим не хватит — ведь газ зафрахтован для Европы и под очень большие деньги. И конечно, американские компании не будут отказываться от этих премиальных цен. И где тогда взять излишки ресурсов, чтобы сбалансировать это все?

— Отнять у кого-нибудь?

— Иран рассматривался в качестве кубышки. Там газа очень много, притом он в Иране почти не добывается, поскольку у иранцев нет технологий создания СПГ и его транспортировки. Я думаю, что это одна из причин ударов по Ирану. И конечно, американцы параллельно могут еще и торговаться с руководством Ирана на предмет сотрудничества в энергетической сфере, то есть пытаться забрать отрасль под себя.

Россия как источник газа США тоже интересна — но только как управляемый источник газа. Американцы все-таки не дураки — совсем губить Европу. Поэтому, грубо говоря, если европейцам газа будет не хватать, США будут не против, если Европа сможет подпитаться недорогим газом где-то еще, но американцы продолжат поставлять свой газ на их рынок.

Американцы могут предложить нам: «Давайте, восстанавливайте “Северный поток”, но мы будем контролировать его загрузку. То есть мы, США, будем иметь некий блокпакет в этом консорциуме и в случае необходимости будем оказывать влияние как на ценообразование, так и на объемы, которые вы европейцам поставляете». Они скажут: «Вам это выгодно, для вас же откроется европейский рынок! Да, не в тех объемах и не с теми прибылями, что было до войны. Но в противном случае вам останется только китайский рынок. Так что соглашайтесь, а мы ваш газ будем отдавать Европе в том случае, если нам самим не будет хватать».

Для нас это, конечно, не очень хорошая история. И политически, потому что, получается, мы под американцев прогнемся, и с точки зрения долгосрочных экономических отношений. То есть американцы предлагают нам некую схему возврата на европейский рынок под их патронажем. Зачем нам это надо? Думаю, наше руководство трижды подумает, прежде чем ввязываться в эту историю, и, наверное, вежливо спустит все это на тормозах.

Возможно, через какое-то время сами европейцы придут и попросят о газе. Даже если они до этого дойдут через пять-десять лет, для нас это все равно будет выгоднее, чем отдать себя под американскую крышу, потому что американцев если куда-то пустишь — они уже так просто не уйдут.

— Быть может, какие-то параллельные договоренности уже сейчас просматриваются? США тут про «ЛУКойл» вспомнили…

— Конечно, если смотреть со стороны, рассуждения американцев о «ЛУКойле» — это верх цинизма. Они же просто убивают компанию. США наложили санкции на весь зарубежный бизнес «ЛУКойла» еще в 2025 году, парализовали его финансовую деятельность и сейчас фактически за бесценок забирают зарубежные активы. Это не про сотрудничество, это про рейдерский захват.

— Как и «Северный поток»?

— По сути, да. Вначале парализовать работу террористическим актом и политическими ограничениями, а потом прийти и сказать: «Ну, давайте восстанавливать, но под нашим строгим контролем».

— Почему тогда Россия согласилась на эту дизельную сделку? Какой нам смысл помогать Трампу поправлять его электоральные дела?

— Полагаю, что российское руководство все-таки считает, что Трамп лучше, чем не-Трамп. Даже при том, что Америка при нем ведет политику жесткую, узко основанную на национальных интересах. И зачастую эта политика наносит нам определенный ущерб.

Но это все-таки более близкая и понятная нам политика, где можно торговаться. С предыдущими администрациями вообще не было никакого торга. Они просто ставили нас перед фактом, как и что они собираются сделать. Мы говорили, что это неправильно, но их это не волновало абсолютно. Вспомните: во время «перезагрузки» они не пошли ни на какие уступки, а просто решили коллективно навалиться на нас и убедить Россию в том, что расширение НАТО — это России же и выгодно. И никакого диалога тогда не было.

Даже если лично Дональд Трамп уйдет из политики, после него американских националистов все равно кто-то возглавит. И в России считают, что с этой частью Америки какой-то диалог возможен. Да, трамписты тоже подходят к разговору с позиции сильного, но они готовы к более гибкому взаимодействию. И я думаю, что, руководствуясь этими общими соображениями, мы и пошли на эту сделку.

А во-вторых, мы продолжаем игру вокруг Украины. Нам важно, чтобы Америка не реинтегрировалась в полной мере в антироссийскую коалицию. США, конечно, являются частью антироссийской коалиции — но лишь процентов на пять от своих потенциальных возможностей. Зачем нам повышать их вовлеченность, отталкивая их, когда можем еще и заработать немного?

— А какой PR-эффект и какое недовольство в стане этой самой антироссийской коалиции…

— Конечно. Все считали, что российский топливно-энергетический комплекс развалился под ударами украинских дронов. А мы в итоге дизель экспортируем. Да еще и куда — в Америку! По-моему, это достойно.