Петр Скоробогатый заместитель главного редактора, редактор отдела политики «Монокль» 16 сентября 2019, 00:00
Левый популизм может стать ответом на деполитизацию российских выборов, отсутствие органической связи с избирателями и потерю контроля над процессом транзита
ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ
Борис Кагарлицкий, левый социолог и публицист
Читайте Monocle.ru в
Борис Кагарлицкий вернулся в политику. Известный левый социолог и публицист баллотировался в Московскую городскую думу (МГД) по 42-му округу по спискам «Справедливой России». Неудачно. «Мы проиграли попытку мобилизовать новый прогрессивный электорат. Наши избиратели на выборы не пришли. Ни рабочий класс, ни средний класс не явились к избирательным урнам. Новое электоральное большинство сформировал удивительный блок пенсионеров и хипстеров, который на идеологическом уровне можно определить как союз сталинистов и либертарианцев, а на политическом — как бизнес-альянс КПРФ и ФБК», — подвел итог выборов кандидат.
— Борис Юльевич, последний раз мы с вами разговаривали после Единого дня голосования в 2018-м. Вы были воодушевлены и говорили о поддержке, которую встречаете в поездках по стране. Решение баллотироваться в МГД — это попытка консолидировать свой электорат?
— Действительно, в прошлом году мы увидели, что в стране наступает какое-то отрезвление, причем даже не к пропаганде, а к тем политикам, с которыми мы живем последние годы. Это не значит, что люди заняли какую-то позицию. Это значит, что люди начали более трезво смотреть на окружающую действительность. И главная проблема в том, что сознание прояснилось, а вот алгоритм действий не сформировался.
У нас возникло представление, что люди захотят выразить протест у избирательных урн. Но беда в том, что в Кремле тоже прекрасно поняли, откуда исходит угроза. Первая реакция власти была официальную оппозицию задавить. Мне казалось, что власть колеблется от авторитарного варианта к манипулятивному по отношению к разным оппозиционным силам. Только сейчас, после выборов, я понял, что это было не колебание. Они просто идут противолодочным зигзагом.
— Это как?
— Когда подводная лодка стреляет по надводному кораблю, он идет зигзагом. Не дает лечь на курс атаки. Мое ощущение, что власть воспринимает жителей страны как подводную лодку.
— Хаотично выбирая разные сценарии внутренней политики?
—Да, рандомно их меняя. Может быть, я за них додумал логику и она стихийно сложилась. Но они маневрируют, и это дезориентирует общество, население и приводит к тому, что оппозиция не складывается в политически дееспособную силу. Власть некоторые ситуации может проигрывать, но эти локальные тактические поражения менее значимы, чем та общая дезорганизация политического процесса.
Война США и Израиля против Ирана, а до этого операция израильтян в Газе вынудили вновь обратиться к идеологии сионизма как ключевому объяснению причин и целей политики израильского правительства. Для одних сионизм — это концепция защиты национальных интересов, для других — объяснение беспощадной стратегии Израиля, который готов уничтожить все живое ради «Земли обетованной». Как сионизм стал причиной новых бедствий еврейского народа. И почему Израиль не приемлет равенства и мирного сосуществования жителей своего государства? Наш гость — Яков Рабкин, заслуженный профессор истории Монреальского университета и один из самых уважаемых в мире исследователей сионизма.
0:00 Вступление
01:20 О росте антисемитизма в мире
05:07 Как Израиль использует антисемитизм?
06:02 Как зарождался сионизм?
12:34 Почему евреи изначально отвергали сионизм?
15:59 Почему Российская империя оказалась благоприятной почвой для сионизма?
21:50 В какой момент сионизм стал идеологией экспансионализма?
30:13 Спас ли сионизм евреев Ближнего Востока от истребления?
36:44 Почему выжившие после холокоста евреи не хотели ехать в Израиль?
39:56 Почему русскоязычные евреи Израиля столь радикальны?
43:01 Кто и как в Израиле сопротивляется сионизму?
46:25 Рабкин — полезный дурак антисемитов?
53:50 Почему сионизм — это суицидальный путь для Израиля?