С 1 апреля Банк России более чем утроил максимальный совокупный лимит безотзывных кредитных линий (БКЛ) для 11 системно значимых банков, доведя его до пяти триллионов рублей. Одновременно ЦБ принял решение снизить плату за доступ к этому инструменту рефинансовой поддержки неполной «золотой дюжины» своих подопечных с полупроцента до ничтожных 0,15% годовых (правда, истребование живых денег в рамках БКЛ существенно дороже: сегодня это 7,75%).

С 2016 года ЦБ, следуя комплексу регулятивных новаций «Базель III», ввел для системно значимых кредитных организаций (СЗКО) дополнительный норматив краткосрочной ликвидности Н26 (помимо обязательных для всех банков нормативов мгновенной и текущей ликвидности Н2 и Н3), рассчитываемый как отношение высоколиквидных активов банка к прогнозным чистым оттокам денежных средств в ближайшие 30 дней. Одновременно была предусмотрена возможность открытия СЗКО безотзывной кредитной линии ЦБ для соблюдения этого норматива (минимально допустимое его значение — 100%). На сегодняшний день информации о фактическом привлечении средств в рамках БКЛ со стороны крупных банков нет.

Акселерация БКЛ лишь одна из целого комплекса мер поддержки банковского сектора по мере вхождения его в зону кризисной турбулентности. Помимо комплекса регулятивных послаблений для банков, призванных облегчить стартовавшие реструктуризации кредитов для физлиц и МСП, ЦБ за один только март впрыснул в систему короткой ликвидности на 2,39 трлн рублей. Львиная доля этих средств (1,39 трлн) предсказуемо отошла системно значимым банкам.

Регулятору было из-за чего волноваться. С 15 по 25 марта, за десять дней предкарантинного ажиотажа, запомнившегося массовой «охотой за гречкой» в Москве, вклады населения в банках похудели на 2%. Это оперативная оценка ЦБ, официальные цифры по итогам месяца будут известны только в конце апреля, тем не менее приблизительный абсолютный масштаб оттока частных вкладов (более 600 млрд рублей), сфокусированный, как и в феврале, на валютных депозитах, хорошо бьется с уже анонсированным значением прироста наличных рублей в обращении в марте (0,7 трлн рублей). Это беспрецедентный за последние двадцать лет скачок. Для сравнения: диапазон сезонных всплесков наличности в конце каждого года составляет, как правило, 250–450 млрд рублей.

В последнюю неделю марта, судя по оперативным сводкам регулятора, бегство от вкладов сменилось даже небольшим приростом, тем не менее по итогам месяца структурный профицит ликвидности в банковской системе (сальдо требований коммерческих банков и ЦБ друг к другу) уменьшился на внушительные полтора триллиона рублей (40%), что, вероятно, и мотивировало регулятора к новым, упреждающим мерам поддержки ликвидности.