Контуры же нынешней трансформации во многом будут зависеть от того, чем закончится война. Один вариант — это победа Ирана, под которой подразумевается как минимум полное окончание войны без существенных уступок со стороны Тегерана в ядерном, ракетном и внешнеполитических вопросах. Второй — это победа США, когда американцам как минимум удастся добиться от Тегерана сдачи ядерной и ракетной программ, а как максимум — изменить режим. Ну и, наконец, третий вариант: американцы и иранцы просто завершат боевые действия на условиях большого пакетного компромисса, подразумевающего снятие всех санкций с Ирана в обмен на уступки в интересующих США вопросах, а также создание некой договорной базы для недопущения возобновления войны.

Иран получает все

Большинство российских экспертов сейчас склонны считать, что война скорее закончится иранской победой. В этом их убеждает стойкость Тегерана (который не сдался даже несмотря на то, что США и Израилю удалось ликвидировать значительную часть иранского руководства в первые дни войны), внезапно появившаяся решимость (когда иранцы, отринув всякую осторожность, стали максимально жестко отвечать на агрессию — ударами по американским базам и союзникам, закрытием Ормузского пролива и даже попытками дотянуться ракетами до американских авианосцев). Ну и, конечно же, время, которое играет на стороне Тегерана. Иранцам нужно просто дотянуть до начала мая, когда истекают два месяца, в ходе которых президент США может вести войну по собственному хотению. После этого он должен либо получить разрешение Конгресса на ее продолжение (а Конгресс такое разрешение не даст), либо сворачивать ее в течение максимум месяца.

Последствия этой победы для региона будут весьма серьезными.

Во-первых, мощь Ирана резко возрастет. Не потому, что у него вдруг прибавится вооружений, — нет, восстановление выбитых американцами артиллерийских стволов и систем ПВО, не говоря уже о флоте, займет месяцы, если не годы. И не потому, что Иран резко разбогатеет: перед бесславным окончанием войны Штаты обязательно разнесут иранские нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие мощности. А потому, что иранцы резко поверят в себя.

Дело в том, что последние годы Иран на внешнем контуре терпел поражение за поражением. Он потерял значительную часть своего актива под названием «Хезболла», руководство которой было выбито Израилем, и сейчас «Хезболла» фактически борется за выживание внутри Ливана, правительство которого хочет свергнуть иранских прокси при помощи Израиля и США. Он потерял Сирию, контроль над которой захватили протурецкие боевики во главе с Ахмедом аш-Шараа. Даже его контроль над Южным Ираком под вопросом — значительная часть тамошних шиитов тяготится иранской «дружбой» и считает ее оккупацией.

Неудивительно, что в Иране эти поражения вызвали целый ряд дискуссий. Например, о целесообразности проведения в период экономического кризиса активной внешней политики с финансированием «Хезболлы», иракских ополчений и других членов «Оси сопротивления». Ну или о том, что Иран, региональный изгой, не потянет конфликт со всеми местными центрами силы, а значит, ему нужно умерить свои амбиции и искать компромиссы с арабами и турками.

Победа же над США — пусть даже по очкам, а не нокаутом — вызовет всплеск пассионарности и, соответственно, внешнеполитического реваншизма. Который очень быстро прочувствуют все местные силы.

Прежде всего, конечно, арабы. Тегеран уже заявил, что проход через Ормузский пролив (который, строго говоря, Ирану не принадлежит) больше не будет бесплатным для всех. То есть фактически Тегеран в статусе победителя продавливает Оман (через воды которого суда тоже могут проходить), берет под односторонний контроль выход из Персидского залива — а значит, будет контролировать всю торговлю нефтью и СПГ местных держав. Этот контроль, помноженный на попытки Тегерана играть с местными шиитскими меньшинствами (которые будут воодушевлены победой своих тегеранских братьев), станет серьезной угрозой для стран Залива.

Да, они попытаются ответить на ее самостоятельно — через собственное усиление и консолидацию. «Монархии Залива попытаются создать оборонную автономию. Проблема в том, что в этом им мешают внутренние противоречия — тот же конфликт Саудовской Аравии и Эмиратов никуда не делся», — объясняет «Моноклю» политолог-международник, эксперт РСМД Кирилл Семенов.

Фактически Тегеран в статусе победителя взял под односторонний контроль выход из Персидского залива — а значит, всю торговлю нефтью и СПГ местных держав

С другой стороны, региональные конкуренты Эр-Рияда — ОАЭ и Катар — ослаблены в результате войны. Экономическое могущество Эмиратов, построенное на статусе «инвестиционного рая», подорвано иранскими ракетами и воздушной блокадой. А Катар лишился значительной части своих газовых доходов. «Если та же Саудовская Аравия не останавливала добычу нефти и просто заливала ее во все имеющиеся мощности (включая танкеры, простаивающие в Персидском заливе), то Катару свой газ складировать было некуда. «Поэтому он просто остановил добычу. Само восстановление работы СПГ-терминалов займет две недели, однако нужно помнить, что Иран наносил удары по Катару и эмират заявил, что в течение следующих трех-пяти лет его добыча будет меньше на 17 процентов», — объясняет «Моноклю» преподаватель Финансового университета, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

В то же время в деле сдерживания Ирана они, вероятно, будут опираться и на внешних партнеров. «Помимо Соединенных Штатов (которые, конечно, доказали свою ненадежность в ходе войны, но все еще владеют базами в Заливе) Саудовская Аравия и Катар будут выстраивать отношения с другими потенциальными защитниками. С Пакистаном, Египтом, а также с Турцией», — говорит Кирилл Семенов. Тем более что Анкара уже имеет опыт защиты стран Залива — правда, от других стран Залива (турки ввели войска в Катар во время его конфликта с Эр-Риядом в конце 2010-х годов) — и с радостью воспользуется возможностью укрепить свои позиции в регионе.

Однако в сложившейся ситуации Турцию трудно будет назвать победителем. Воспрявший, поверивший в себя Иран обязательно попытается взять реванш в Сирии и вернуть контроль над этой территорией. Не только потому, что считает ее своей зоной влияния. И не потому, что контролирующие провинцию Латакия сирийские алавиты — мощный актив в региональной политике. Но еще и потому, что Сирия — это сухопутный коридор в Ливан. Без этого коридора снабжение «Хезболлы» — важнейшего иранского союзника в Леванте — будет крайне проблематичным.

Благо у Ирана будет возможность взять сирийский реванш. Очевидно, что правительство аш-Шараа попросту не сможет вытянуть сирийскую экономику из кризиса. Отчасти из-за отсутствия всяческих управленческих навыков, а отчасти потому, что у новых сирийских властей на это попросту не хватит денег. Речь же не идет о каких-то точечных инвестициях — нужно фактически строить заново всю страну (где люди просто снимали электрические кабели с опор, чтобы продать их на металлолом). Поэтому вместо сизифова экономического труда аш-Шараа занимается разграблением того, что осталось, — в частности, позволяет своим силам устраивать набеги на алавитов, курдов, друзов и другие сирийские меньшинства. Которые, конечно же, будут искать защитника — и найдут его в лице Ирана.

Впрочем, у Турции будет и другой вариант: вместо того чтобы конфликтовать, постараться договориться с иранцами о каком-то разделе интересов в Сирии. С дальнейшим объединением против общего врага. «Анкара категорически не хочет оставаться один на один с Израилем. Ведь столкновение этих стран по вопросу Ливана (где у Турции свои интересы), Сирии (где Израиль оккупирует южную часть) и Палестины (где Турция поддерживает ХАМАС) практически неизбежно», — объясняет «Моноклю» доктор политических наук, заведующий отделом Ближнего и постсоветского Востока ИНИОН РАН Владимир Аватков.

Израиль же, конечно, окажется главным проигравшим. К врагам в лице Турции и Ирана прибавятся еще и монархии Залива (которые прекрасно понимают, из-за кого началась эта катастрофическая война), тогда как американцы уже не будут так надежно прикрывать спину. После нынешней войны, которая будет стоить республиканцам поражения на промежуточных выборах в Конгресс, США уже не станут с такой легкостью влезать в новую ближневосточную войну — даже ради защиты Израиля.

Казалось бы, в списке проигравших должны быть и Азербайджан с Арменией. Два государства, лидеры которых (один в интересах Запада, другой — Турции и Израиля) проводили антииранскую политику и позиционировали себя как потенциальный плацдарм для действий против Исламской Республики. Однако с большой долей вероятности Иран не будет отвечать агрессией на агрессивные планы. Отчасти потому, что этот регион является зоной влияния его союзницы России (не заинтересованной в какой-то региональной эскалации). А отчасти потому, что местные элиты сами сделают правильные выводы. И (особенно в случае, если к этому времени закончится украинская война) регион сам по себе будет трансформироваться в интересах сильных победителей.

США получают все

Есть, впрочем, и эксперты, которые все еще ставят на американцев и Дональда Трампа. Да, время играет против Америки. Да, иранцы демонстрируют стойкость и даже успешно огрызаются. Однако, во-первых, не нужно недооценивать военную мощь Соединенных Штатов — самой сильной державы мира с самым большим военным бюджетом. Во-вторых, не нужно недооценивать решимость Трампа, загнанного в угол. Высмеивая американского президента и не давая ему возможности выйти из конфликта без потери лица, иранцы, возможно, поступают справедливо: они подверглись нападению, американцы убили их лидеров и потому должны быть наказаны. Однако справедливо — это не значит разумно, ведь они не оставляют Трампу выхода, кроме как бросить все силы на достижение победы. То есть начать масштабные бомбардировки с ограниченным сухопутным вторжением. И продолжаться это будет до тех пор, пока Иран не согласится пойти на уступки Трампу.

Да, они могут быть незначительными и временными. Однако Иран выйдет из войны разрушенным, без экономики, победной пассионарности (что бы там ни говорила местная пропаганда) и в то же время с санкциями. Не исключено, что через год-два эта комбинация приведет к взрывному коктейлю в виде новых акций протеста в стране под экономическими лозунгами — и на этот раз приведет к смене режима. В свою очередь, Трамп выйдет из войны как минимум не проигравшим, а США так вообще победителями, сокрушившими крупную региональную державу.

И это, конечно, тоже повлечет за собой трансформацию региона.

Во-первых, от иранской «Оси сопротивления» не останется и следа. Без денег и военной поддержки Тегерана рухнет «Хезболла» (особенно если при посредничестве Трампа Ливан и Израиль договорятся о совместных действиях против этой группировки). В Ираке поднимется антииранское восстание (особенно если в него будут вложены саудовские деньги). Дольше всего продержатся хуситы — но лишь потому, что они вообще лучшие арабские воины. Но и их в конечном счете сломают и тем самым снимут всю угрозу как судоходству через Баб-эль-Мандебский пролив (то есть Суэц), так и нефтеносным районам Саудовской Аравии.

Однако для Эр-Рияда (как и в принципе для монархий Залива) это станет лишь подсластителем горькой пилюли утери суверенитета. Снятие угрозы со стороны Ирана будет проходить параллельно с укреплением американского контроля за зоной Персидского залива (хотя бы потому, что Соединенные Штаты уже увидели всю важность и потенциал контроля за Ормузским проливом с точки зрения влияния на мировую экономику и политику). Вашингтон не то что не уйдет из стран Залива (под соусом того, что арабские страны нужно защищать от последствий дестабилизации и возможной дезинтеграции Ирана) — он не позволит войти туда другим странам: Турции, а особенно Китаю (он еще до войны начал укреплять военно-политическое сотрудничество с Эмиратами и Саудовской Аравией). Не исключено, что США даже заставят монархии Залива заплатить за понесенный Америкой ущерб в ходе войны.

Казалось бы, Турцию эти проблемы не коснутся. Да, она не сможет войти в Залив — но, во-первых, ее никто не будет раскулачивать, тем более что Анкара, в отличие от Европы и просивших срочно остановить войну заливных монархий, не вставляла палки в колеса американской военно-дипломатической машине. Во-вторых, никто не будет оспаривать ее контроль над Сирией. В-третьих, в случае дезинтеграции Ирана турки в теории могут поживиться частью иранских территорий — тем же Иранским Азербайджаном.

Однако в этих перспективах больше рисков, чем возможностей. Сирия с ее сонмом проблем уже превратилась для турок в чемодан без ручки, который трудно тащить одному. Иранский Азербайджан мечтает объединиться со старшим тюркским братом (ну или хотя бы с независимым Азербайджаном) лишь в мечтах турецких националистов. Там уже давно сложилась своя идентичность. Более того, дезинтеграция Ирана приведет к сепарации Иранского Курдистана — и, соответственно, к новому обострению курдского вопроса в самой Турции. Поэтому Турции не нужен разваливающийся Иран.

А вот Израилю нужен. Хотя бы потому, что это вызовет дополнительную хаотизацию региона и не позволит всем израильским врагам консолидироваться против него. Поэтому Тель-Авив (с молчаливого позволения американцев) будет делать все для того, чтобы добить иранцев.

Южный Кавказ тоже будет хаотизирован. В случае поражения Ирана в войне там резко усилятся позиции Турции (которая займет вакуум, оставленный иранцами) а также Соединенных Штатов. Да, Анкара будет не в восторге от соседства с США, но им придется подвинуться. Тем более что у Турции и США есть общие цели в регионе — например, использование его для контроля экспорта среднеазиатских углеводородов в Европу, а также как плацдарм для управляемой дестабилизации юга России.

Регион получает все

Есть, впрочем, и третий вариант развития событий. Заключение большой пакетной сделки между США и Ираном с одновременным принуждением Израиля соблюдать достигнутые договоренности. Самый, к сожалению, маловероятный сценарий — но одновременно и самый перспективный для региона.

Эта пакетная сделка будет включать в себя не только компромисс по иранской ядерной программе (в форме какой-то новой итерации ядерной сделки, заключенной еще в период администрации Барака Обамы), но и некую систему региональной безопасности на Ближнем Востоке. То, что Иран назовет столь нужными ему «гарантиями безопасности», а Соединенные Штаты трансформируют в гарантию безопасности всего региона, в том числе и от иранской агрессии.

Заключение большой пакетной сделки между США и Ираном с принуждением Израиля соблюдать договоренности — самый маловероятный, но при этом самый перспективный сценарий для региона

Для монархий Залива этот сценарий будет означать по крайней мере сохранение частичного суверенитета (США оттуда не уйдут, но при этом и не будут безальтернативными партнерами), однако при этом исчезает угроза их существованию и свободе внешнеэкономической деятельности со стороны Тегерана. Региональная политика из конфликтной снова станет конкурентной, и, например, та же Саудовская Аравия сможет потягаться с иранцами за контроль над Ираком на тамошнем электоральном поле, без страха получить в ответ иранскую (или хуситскую) ракету, а также блокирование Ормуза для саудовских судов. Арабам также не нужно будет ради защиты приглашать тех же турок (арабские элиты не испытывают к ним симпатий) или платить пакистанцам.

Не нужно будет ради совместной борьбы с Ираном и сближаться с израильтянами и тем самым злить собственное население (а оно относится к Израилю крайне негативно, в том числе из-за ситуации в Газе). Тель-Авив останется в стратегическом одиночестве. Ни в какую региональную систему безопасности он не войдет (для этого другие участники должны признать его текущие границы, в том числе оккупированный Западный берег, Восточный Иерусалим и Голанские высоты). В то же время он сохранит американские оборонные гарантии и статус ключевого американского союзника на Ближнем Востоке.

Что же касается Турции, то она может попытаться разделить свой «чемодан без ручки» не только с иранцами, но и с региональными странами (включая монархии Залива). Ведь очевидно, что в случае решения арабо-иранских проблем и принудительного отказа Израиля от региональной эскалации именно Сирия становится главным источником дестабилизации региона. Сирия, разваливающаяся на части, испытывающая серьезнейшие экономические проблемы и в силу этого становящаяся рассадником терроризма и экстремизма. Возможно, туркам удастся создать какой-то формат совместного восстановления Сирии, в рамках которого Анкаре будет гарантировано ее исключительное экономическое влияние в важных для нее районах (наподобие Алеппо) и коллективное подавление любых форм курдского сепаратизма на сирийской территории.

Что же касается территорий Южного Кавказа, то американо-иранский компромисс мало чем будет отличаться от победы Ирана в войне. В обоих случаях он приведет к стабилизации ситуации в регионе в интересах Тегерана и Москвы.

Однако — опять же — для реализации этого позитивного почти для всех сценария необходимо соблюдение ряда важнейших условий. А именно наличие политической воли у американцев, стратегической гибкости у иранцев (в том числе понимание того, что победа над американцами — это не унижение Трампа, а выгодная для Ирана сделка с ним) и смиренная готовность Израиля этот сценарий принять. Пока что, к сожалению, ни одно из этих условий не выполнено.