РККА 22 июня: сильная армия, не успевшая стать «армией войны»

В этом и состоит главный парадокс 22 июня. Красная Армия была не слабой армией. Она имела огромные ресурсы, большое количество вооружения, развитую мобилизационную систему и значительный человеческий потенциал. Но войну она встретила не в том состоянии, в каком могла реализовать эту силу.

Германия нанесла удар заранее отмобилизованной, развернутой и имевшей боевой опыт армией. Вермахт был уже собран в боевой механизм, нацеленный на быстрое уничтожение противника. Красная Армия, напротив, находилась в состоянии перехода: она развертывалась, перевооружалась, создавала новые соединения, осваивала новую технику и еще не была полностью приведена в боевую готовность. Имел место разрыве между военным потенциалом СССР и конкретным состоянием РККА на 22 июня 1941 года.

2. Военная держава на подъеме

В действительно тяжелом положении РККА находилась после Гражданской войны. Не хватало финансов, вооружения, имущества, снабжения, мобилизационных запасов. И в 1920-е годы военное руководство боролось прежде всего за сохранение минимальной боеспособности армии. 

Но это состояние не осталось неизменным. Уже со второй половины 1920-х годов началось восстановление, а в 1930-е годы — создание армии нового индустриального типа.

СССР развивал военную промышленность, увеличивал финансирование армии, накапливал мобилизационные материальные запасы, расширял систему подготовки кадров и проводил техническое перевооружение. Армия должна была стать не просто многочисленной, а насыщенной артиллерией, танками, авиацией, средствами механизации и снабжения.

К началу войны эта работа принесла плоды. По более чем 30 показателям материальной обеспеченности мобилизационного развертывания Красная Армия находилась в лучшем состоянии, чем когда-либо ранее. Имевшиеся запасы и система мобилизации позволяли развернуть большую армию, обеспеченную основными видами вооружения, боевой техники и материальных средств.

Это не означает, что РККА была готова безупречно. Ее развитие было стремительным, а потому противоречивым. Армия росла быстрее, чем успевала полностью освоить новые организационные формы и вооружение. Техника поступала в больших количествах, но часть ее устаревала, а новые образцы еще только осваивались. Командные кадры готовились массово, но быстрый рост армии снижал средний уровень опыта. Мобилизационная система существовала, но ее надо было своевременно запустить.

Именно поэтому правильнее говорить не о слабости СССР в момент нападения фашистской Германии, а о незавершенной мощи. Советский Союз был военной державой на подъеме. Он создал материальную основу будущей победы, но 22 июня эта основа еще не была полностью превращена в боевую готовность.

3. Почему цифры не объясняют поражение

Соотношение сил накануне войны делает проблему еще острее. По общей численности вооруженных сил Германия имела преимущество: советские вооруженные силы насчитывали 5373 тыс. человек, германские — 7254 тыс. человек. Но по главным видам вооружения картина была иной. Советская артиллерия имела 112 тыс. орудий и минометов против 61 тыс. немецких, а с учетом союзников Германии — 73 тыс. стволов. В СССР имелось около 23 тыс. танков, у Германии — порядка (несколько более) 10 тыс. ВВС РККА имели около 15 тыс. боевых самолетов против примерно 10 тыс. немецких самолетов, включая резервные и учебные.

Эти цифры не позволяют сказать, что Германия выиграла первый этап войны просто потому, что имела больше техники. Но они не доказывают и того, что Красная Армия была готова успешно отразить германский удар. Военная сила не сводится к сумме танков, самолетов и орудий.

Для войны важно не только то, сколько вооружения числится в армии. Важно, где находятся войска, развернуты ли они, укомплектованы ли соединения, исправна ли техника, освоена ли она личным составом, есть ли связь, разведка, управление, подвезены ли боеприпасы и горючее, доступны ли склады, готовы ли командиры действовать в быстро меняющейся обстановке.

Красная Армия имела огромную материальную силу, но далеко не вся эта сила была 22 июня превращена в организованную боевую мощь. Именно поэтому цифры важны, но недостаточны. Они показывают, что СССР не был слаб. Но они же заставляют искать объяснение поражений не в отсутствии силы, а в неспособности своевременно привести эту силу в действие. Германия начала войну уже готовой армией удара. СССР встретил ее армией, которая имела огромный потенциал, но еще не успела стать армией войны.

4. Не слабость, а переходное состояние

Главная особенность Красной Армии накануне войны состояла в том, что она одновременно находилась в нескольких крупных процессах перестройки. Она развертывалась, перевооружалась, создавала новые соединения, формировала механизированные корпуса, насыщалась командными кадрами, осваивала новую технику и перестраивала систему управления. Каждый из этих процессов был необходим. Без них СССР не смог бы создать армию, способную вести большую войну. Но все вместе они создавали состояние уязвимости.

Армия, которая быстро растет, неизбежно теряет часть устойчивости. Новые соединения требуют командиров, штабов, техники, транспорта, связи, складов, ремонтной базы, учебного времени. Новая техника требует подготовленных экипажей, специалистов, запчастей и опыта эксплуатации. Новые организационные формы требуют времени, чтобы стать не только строкой в штате, но и реально работающим боевым организмом.

Именно поэтому материальная мощь Красной Армии не могла автоматически превратиться в победу в первых сражениях. Танков было много, но большинство относилось к устаревшим образцам. Современные Т-34 и КВ уже поступали в войска, но еще не стали основой устойчивой системы применения танковых соединений. Авиация имела огромный самолетный парк, но значительная часть самолетов устарела, а новые типы — ЛаГГ-3, МиГ-3, Як-1 — были запущены в массовое производство поздно и еще недостаточно освоены личным составом.

Эта ситуация отнюдь не была признаком беспомощности. Наоборот, она была следствием масштабного военного строительства. СССР создавал новую армию, но к 22 июня 1941 года этот процесс не был завершен. Старая техника еще составляла основную массу, новая уже поступала, но не была освоена в достаточной мере; армия быстро росла, но это снижало устойчивость управления; соединения формировались, но не все успели стать боеспособными; мобилизационная система существовала, но не была полностью запущена.

Именно поэтому точнее говорить не о слабой армии, а об армии переходного состояния. РККА была мощной по своему потенциалу, но этот потенциал еще не был полностью собран, организован и приведен в действие. Германия же нанесла удар в тот момент, когда советская военная система находилась между миром и войной, между старой структурой и новой, между накопленной мощью и готовностью немедленно использовать ее.

5. Мобилизационная развилка: система была, времени не хватило

Главная причина поражения 1941 года связана именно с мобилизацией, в широком смысле. СССР имел мобилизационные возможности, но не успел воспользоваться ими в полном объеме. Войну ведет не потенциальная армия, существующая в планах, а реально отмобилизованные, развернутые, снабженные и приведенные в боевую готовность войска.

В начале 1920-х годов мобилизационная готовность РККА была действительно слабой. В 1930-е годы мобилизационная работа стала постоянной частью военного строительства: разрабатывались мобилизационные заявки промышленности, накапливались материальные запасы, проводились проверки, мобилизационные игры, отрабатывалась работа военкоматов, сборных пунктов, частей и учреждений. К 1941 году СССР обладал уже не бумажной схемой, а развитой системой, связывавшей армию, промышленность, транспорт, склады и органы управления.

Но мобилизация — не просто техническое действие. Это политическое решение. Б. М. Шапошников сформулировал это предельно жестко: «Мобилизация есть война». Но полная мобилизация которая неизбежно вела страну к войне, могла быть воспринята Германией как повод, требовала решения высшего политического руководства и не могла быть запущена «на всякий случай» без огромного риска.

Именно здесь возникла главная развилка июня 1941 года. Чтобы встретить Германию с полностью развернутой армией, нужно было заранее принять решение о полном переводе страны и войск в военное состояние. Но такое решение само могло дать противнику повод обвинить СССР в подготовке нападения. Поэтому советское руководство пыталось действовать частично и скрытно: усиливались войска западных округов, проводились отдельные мероприятия, шла скрытая мобилизация. Но частичные меры не могли заменить полного и своевременного развертывания.

В результате, как уже говорилось, в то время как Германия начала войну армией, уже приведенной в состояние войны, СССР встретил удар армией, которая еще только переходила из мирного состояния в военное. У Красной Армии были планы, запасы, мобилизационная система и огромный потенциал. Но решающим оказалось то, что все это не было полностью введено в действие до первого удара.

Так возникло неравенство, которое нельзя увидеть в простой статистике танков, самолетов и орудий. С одной стороны стояла армия, уже готовая наносить удар. С другой — армия, которая могла стать очень сильной, но не успела стать армией войны к утру 22 июня.

6. Кадры и репрессии: важный фактор, но не универсальное объяснение

Еще одно распространенное объяснение поражений 1941 года — репрессии командного состава. В нем есть большая доля правды, но оно становится ошибочным, если превращается в универсальный ответ на все вопросы о причине поражений 1941 года.

Кадровая проблема Красной Армии была сложнее. Она имела три основных слоя: быстрый рост армии, ускоренную подготовку командиров и последствия репрессий. К началу войны в СССР была создана крупная система подготовки командных кадров. Офицеров готовили 19 академий, 10 военных факультетов при гражданских вузах, 203 военных училища и 68 курсов; в этих учебных заведениях обучалось свыше 300 тыс. человек.

Но армия росла быстрее, чем успевала давать ей опытных командиров  система подготовки. Создавались новые соединения, расширялись технические рода войск, формировались механизированные корпуса, появлялись новые должности. Чтобы закрыть потребность, использовались ускоренные курсы, выдвижение младших командиров, призыв офицеров из запаса. Это давало количество, но не всегда давало качество. Особенно уязвимым оказывалось младшее и среднее звено, от которого непосредственно зависело управление боем.

Репрессии 1937–1938 годов усилили эту проблему. Они ударили по высшему командованию, нарушили преемственность, ухудшили моральную атмосферу, породили страх, осторожность и снижение инициативы. В 1937 году в армии было репрессировано 11034 человека, в 1938 году — 4523 человека. Но эти данные не позволяют объяснить репрессиями весь кадровый некомплект командного состава. В 1940–1941 годах, уже после окончания массовых репрессий, некомплект начсостава вырос до 60 и 66 тыс. человек, главным образом из-за развертывания армии и создания новых формирований. 

Следовательно, репрессии были важным негативным фактором, но далеко не единственной причиной кадровых трудностей. Красная Армия вошла в войну не с кадровым развалом, а с кадровым перенапряжением быстро растущей армии. Командиров было много, но их опыт, подготовка и устойчивость в должностях были неодинаковыми. Репрессии усилили это перенапряжение, но не создали его целиком.

7. Главная причина поражений: система не успела стать «войной»

Поражения 1941 года нельзя объяснить одной причиной. Они стали результатом действия целой системы факторов. Германия имела инициативу и боевой опыт. Вермахт был заранее отмобилизован и развернут. СССР запоздал с полным запуском мобилизационных мероприятий. РККА находилась в состоянии незавершенного развертывания. Техника была многочисленной, но неоднородной. Новые образцы еще не были полностью освоены. Кадры были многочисленными, но качество подготовки было разным. Репрессии ухудшили атмосферу и снижали инициативу. Связь, управление, разведка и взаимодействие родов войск были слабее, чем требовала война нового типа.

Но все эти причины нужно видеть не как разрозненный список, а как единую причинную цепь. Главная причина поражений начального периода войны состояла в том, что Германия ударила армией, уже готовой к войне нового типа, а Красная Армия встретила этот удар как мощная, но еще не полностью развернутая и не до конца готовая военная система.

Важно подчеркнуть: это не значит, что РККА «не была готова вообще». Такое утверждение было бы слишком грубым. Она была готова к большой войне в смысле накопленного потенциала, промышленной базы, вооружения, мобилизационных планов, человеческих ресурсов. Но она не была готова именно к такому началу войны, в такой момент и в таком состоянии.

Германия навязала СССР наиболее опасный вариант начала войны: первый удар не ограниченными силами прикрытия, а всей мощью заранее подготовленной армии. А так как советская военная система еще не успела завершить переход из мирного состояния в военное, огромная сила страны оказалась рассредоточенной между планом и действием, между запасами и фронтом, между техникой и ее боевым применением.

В этом смысле 22 июня было столкновением не просто двух армий, а двух состояний армии. Вермахт уже был армией удара. А РККА еще была армией перехода. Именно это различие во многом определило масштаб катастрофы первых месяцев войны.

8. Почему поражения 1941 года не означали общей неподготовленности СССР

Однако поражения 1941 года не означали общей неподготовленности СССР к войне. Напротив, дальнейший ход войны показывает, что у Советского Союза была глубокая военно-экономическая, мобилизационная, человеческая и политическая основа для сопротивления.

Если бы СССР действительно был полностью неподготовлен, он не сохранил бы государственное управление, не продолжил бы мобилизацию, не восстановил бы фронт, не перестроил бы экономику, не выдержал бы войну и не победил бы. Начальные поражения показывают не отсутствие подготовки как таковой, а то, что созданная мощь не была своевременно приведена в состояние, соответствующее германскому удару.

Именно здесь особенно важна точная сравнительная формула. Нельзя говорить, что СССР был единственной страной Второй мировой войны, подвергшейся нападению и выдержавшей его. Китай выдержал японскую агрессию. Великобритания продолжила войну и не капитулировала. Но их положение было иным. Китай вел войну на другом театре и против другого противника. Великобритания выдержала борьбу с Германией в воздухе, но не подверглась германскому сухопутному вторжению.

Точнее сказать так: среди крупных континентальных европейских держав, подвергшихся полномасштабному удару нацистской Германии, СССР оказался единственной страной, которая не была разгромлена, не капитулировала, сохранила государственную, военную и экономическую способность продолжать войну и завершила ее в числе главных победителей.

Польша была разгромлена и оккупирована. Франция, имевшая большую армию и сильную военную традицию, потерпела поражение в течение нескольких недель. Бельгия, Нидерланды, Югославия и Греция также были разгромлены. Советский Союз понес огромные потери, но не был сломлен. Он проиграл начальный период войны, но не проиграл войну.

Это и есть главный аргумент против формулы о полной неподготовленности. Слабая и неподготовленная страна не выдержала бы того удара, который обрушился на СССР летом 1941 года. Значит, поражения начального периода надо объяснять не отсутствием силы, а тем, что эта сила не была вовремя собрана, развернута и приведена в действие.

9. Урок 1941 года

Опыт 1941 года показывает общий закон военного строительства: армия может быть большой, хорошо вооруженной и материально обеспеченной, но оказаться уязвимой, если готовится не к той форме войны, которая начинается в реальности.

Количество техники не заменяет связи, управления, разведки и взаимодействия. Мобилизационные планы не заменяют своевременного политического решения. Наличие кадров не означает автоматически их готовность действовать в условиях новой войны. Военная сила должна соответствовать не прошлому опыту, а реальному характеру будущего конфликта — в любую эпоху опасна подготовка к войне предыдущего типа.

Трагедия 1941 года состояла не в том, что Советский Союз не готовился к войне. Он готовился масштабно. Трагедия состояла в том, что он не успел встретить войну в том состоянии, в каком только и можно было отразить удар армии, уже полностью развернутой для войны нового типа.