Н. Тесла

Состояние современной системы расчетов за сырьевые товары полностью подчинено ценоопределению в долларах США. Долгое время такая система была исключительно удобна, а в силу низкой декларируемой инфляции валюта США казалась достаточно безопасной для поставщиков. Но ничто хорошее длиться вечно не может.

Начиная со времен COVID-19 правительство США прибегло к ускоренному росту денежной массы. В декабре 2019 года денежный агрегат М2 составлял 15,3 трлн долларов, а к декабрю 2020-го его объем вырос уже до 19,1 трлн. Рост количества денег в условиях падения выпуска товаров и услуг и привел к всплеску инфляции. По состоянию на май 2023 года объем денежной массы достиг 20,8 трлн долларов, а на февраль 2026-го — 22,4 трлн.

В результате цены на сырье значительно выросли. Например, золото к концу 2020 года подорожало в 2,5 раза, медь — в 1,6 раза, алюминий — в 1,45 раза. К февралю 2026-го они подорожали уже в 3,8, 2,6 и 1,8 раза соответственно. Это создает нестабильность на рынке и мешает производителям ресурсов проводить взвешенную инвестиционную политику, поскольку нестабильные цены порождают существенные риски — ведь цены на некоторые товары могут резко снижаться.

Очевидно, что такая волатильность затрудняет долгосрочное планирование. Кроме того, с учетом обесценения американской валюты, которое происходит на наших глазах, невозможно справедливо оценить покупательную способность денег, которые в будущем можно выручить за продажу сырья.

На этом фоне приобретают более важное значение методики альтернативной долгосрочной оценки стоимости товаров.

Наиболее популярны сегодня подходы, описывающие дуальные оценки пар товаров. В их основе лежит предположение о сохранении фундаментально обоснованных параметров обмена товаров между собой. Апологеты таких подходов рассуждают так: если в прошлом за тонну пшеницы давали определенное количество унций золота, значит, это соотношение должно сохраняться и в наше время.

Но здесь возникает вопрос: а какое соотношение цен либо пропорций обмена считать корректным? Ведь до 1920-х годов доступный сегодня алюминий считался исключительно дорогим материалом, его получение было сопряжено со значительными затратами. Реальная стоимость металла в начале XX века достигала 14 тыс. долларов за тонну (в ценах 1998 года), но уже к 1948 году она упала до 2,4 тыс. долларов за тонну. То есть в начале века за тонну металла предлагали бы куда большее количество ресурсов по схеме дуального обмена, чем предложат в наши дни.

К примеру, в 2005 году за унцию золота давали менее 10 баррелей нефти, а сейчас (до последних событий в Персидском заливе) более 70. Какое соотношение более корректное? Такая волатильность встречается и в иных товарах, поэтому, несмотря на привлекательность концепции дуальных торговых пар при сравнении их с золотым либо иным эквивалентом, этот подход имеет свои ограничения в случае использования его для создания полноценной системы обмена товаров без участия фиатных валют.

Как считать энергостоимость товаров

Гораздо более перспективным представляется подход, основанный на энергетической стоимости товаров. Все, что окружает нас, все наши усилия и деятельность требуют затрат энергии. И эти затраты можно рассчитать с определенным уровнем точности, а значит, энергетическую себестоимость каждого товара и услуги вполне реально вычислить. Безусловно, для каждого конкретного производства цифры отличаются, но с учетом определенного усреднения можно вывести разумные оценки. Их преимуществом будет возможность формирования долгосрочных меновых стратегий на рынке сырьевых товаров, а в дальнейшем и в более широком спектре товаров.

Такой подход обеспечит куда более прогнозируемый и обоснованный характер ценовых/меновых соотношений, который позволит прогнозировать движение товарных потоков и делать долгосрочные инвестиции, опираясь не на конъюнктурные, а на физические соотношения энергозатрат, необходимых для получения тех или иных товаров и услуг.

Идея эта не нова. Помимо большого числа теоретиков, которые разрабатывали подходы к созданию подобной «энергостоимости» товаров, существует и вполне официальный документ ГОСТ Р 51750‒2001, который обязывает всех производителей рассчитывать полную энергоемкость производства. Пример расчета приведен для отдельных товаров в мегаджоулях на килограмм либо иную меру определения количества продукции в таблице 1. Преимущество предлагаемого ГОСТом подхода заключается в учете всех видов затрат, включая расходы на труд, запчасти, общецеховые и даже капитальные затраты — в отличие от традиционных видов отчетности и недавно вошедших в моду отчетов об устойчивом развитии, которые учитывают только прямые затраты энергоресурсов (для ESG-отчетности может учитываться потребление энергии всеми поставщиками сырья и материалов, а также энергозатраты пользователей продукции).

Хотя такой подход представляется достаточно хорошо проработанным, для нужд собственного энергоиндекса авторы статьи все же предпочитают использовать показатель в киловатт-часах. Он представляется более удобным, поскольку просто сводится к стоимости электроэнергии по странам, позволяя быстро получать межстрановые сравнения и стоимостные оценки.

Несмотря на наличие удобного инструмента в виде ГОСТ, данный документ подготовлен в 2001 году, и обновленных расчетов, а также полного доступа ко всей номенклатуре сырьевых товаров авторам найти не удалось. Поэтому была разработана методика, позволяющая производить расчеты для отдельных товаров, которые могут быть положены в основу энергетического индекса стоимости товаров, а также энергетически обоснованных цен на них. Разница в этих понятиях обусловлена тем, что большинство товаров в мире не продаются по себестоимости, а «зарабатывают» определенный уровень рентабельности для своих производителей. При полноценном переходе к системе энергетически обоснованных цен потребуется биржа, на которой будет определяться цена товара, выраженная в киловатт-часах. Она будет опираться на расчет стоимости производства товаров и потому будет иметь более низкий уровень спекулятивной компоненты, чем это имеет место на сегодняшний день.

Здесь важно отметить, что отдельные товары в рамках такого подхода становятся «супертоварами», ведь их можно обратно конвертировать в энергию, причем величина получаемой при их использовании энергии будет выше уровня энергозатрат на их производство (такой показатель еще известен как EROI — отношение количества пригодной к использованию энергии, полученной из определенного источника, к количеству энергии, затраченной на получение этого энергетического ресурса). В таком случае товар будет оцениваться дешевле той энергетической стоимости, которую он в себе несет. Впрочем, здесь нет никакого противоречия: ведь для того, чтобы нефть, газ, уголь либо иное энергетическое сырье реализовали свой полный энергетический потенциал, потребителю приходится вкладываться в дорогостоящую инфраструктуру, взаимодействуя с которой «супертовар» позволяет потребителю раскрыть свою подлинную энергостоимость. К разряду «супертоваров» относятся энергоресурсы: нефть, нефтепродукты, газ, СУГ, уголь, горючие сланцы, кокс, полукокс, уран, плутоний, торий, литий и иные энергетические товары. Расширение использования торговли этими материалами на базе их энергетической стоимости позволит, в теории, элиминировать существующие ценовые перекосы на рынках «супертоваров».

Оценка энергетического эквивалента

Таким образом, требуется сформировать систему оценки товаров, которая определяет энергозатраты на их производство. В этой статье предлагается подход, основанный на ESG и финансовой отчетности компаний. Эти материалы широко доступны и не требуют доступа к специфической проектной информации, которая обыкновенно скрыта от внешних пользователей. Для ее анализа мы предлагаем собирать данные по энергопотреблению, которые предоставляют крупные компании в своей ESG-отчетности об объеме потребляемой энергии.

Кроме того, мы используем данные из финансовой отчетности о себестоимости производства (с учетом коммерческих и административных затрат, амортизации), а также учитываем платежи собственникам капитала (это дивиденды и процентные платежи). С учетом стоимости энергии в соответствующей стране вычисляется неэнергетическая компонента полной себестоимости производства, и полученная величина переводится в эквивалент стоимости энергии, которую можно было бы приобрести за полученную сумму по среднемировым ценам на энергию. В результате получается оценка энергетического эквивалента себестоимости товара, посчитанная по среднемировым ценам. Можно использовать и региональные цены, но в данной статье мы исходим из предположения, что все товары могут поставляться на международный рынок.

Определенные сложности возникают с формированием перечня компаний, по которым проводится усреднение, но в перспективе наличие базы расчетов по большому количеству компаний позволит контрагентам согласовывать список для усреднения, который используется для определения средних значений для того либо иного контракта. Проблемы подобного рода возникают и на современном рынке при формировании долгосрочных контрактов, так что эта сложность не является принципиальной в части возможности принятия данной методики.

Исходя из данных таблицы 2 выводим средневзвешенную стоимость унции золота на уровне 12,1 тыс. кВт⋅ч. Аналогичным образом формируются оценки энергетической себестоимости других товаров, например нефти (см. таблицу 3).

Такие оценки самоценны сами по себе, поскольку создают долгосрочные ориентиры энергетической стоимости товаров и их справедливых торговых соотношений. На их базе контрагенты могут заключать долгосрочные соглашения. Это во многом похоже на ситуацию, в которой находятся контрагенты при заключении долгосрочных контрактов на сырьевых рынках.

Переход на энергетический эквивалент несколько упрощает формирование меновых соотношений, но тем не менее оставляет вопросы справедливости обмена. Действительно, если сравнить соотношение цен на те же золото и нефть, можно увидеть, что до 2022 года в выигрыше находился бы контрагент, который получал бы 25 баррелей нефти за унцию золота по фиксированному контракту, а с 2022 года уже выигрывал бы контрагент, продававший золото за нефть и впоследствии выполнявший контракт по фиксированному курсу. Здесь предполагается, что стоимость золота определяется на основании стоимости нефти, ведь рынок нефти более ликвидный и цена на нее менее подвержена манипуляциям (оставляя без внимания последние манипуляции на рынке нефти на фоне американо-иранской войны).

Данная схема, разумеется, носит упрощенный характер, так как опирается лишь на энергетическую оценку только по 2023 году. В реальности кривая энергоэквивалента будет иметь вид, отличный от прямой линии, что позволяет составлять более сложные стратегии обмена товаров.

При этом можно использовать энергоэквиваленты и для более интересных подходов. В частности, памятуя о запрете арбитража на рынках различных товаров, можно формировать контракты для справедливого обмена товаров по фиксированному курсу на базе энергетической стоимости, но с соответствующей денежной доплатой от выигрывающей в результате такого обмена стороны. Здесь уместно исходить из стоимости нефти как наиболее широко торгуемого на международных биржевых площадках товара. Зная ее и используя актуальное для расчетного периода соотношение «энергоэффективных» цен, можно определять условную цену товара, в нашем случае золота, и в случае ее расхождения с номинальной ценой на рынке выигравшая сторона доплачивает проигравшей денежную стоимость товара. Такой подход позволяет избегать арбитража и экономить на сумме денежных платежей, что актуально для международных расчетов в условиях санкций либо в условиях высокой стоимости денег.

Например, в рамках такого подхода средняя величина денежной доплаты при обмене унции золота на баррели нефти на базе энергетических индексов за период 2019‒2025 годов денежная доплата составляла бы в среднем только 12% стоимости контрактов.

Перевзвесить вклад страны

Рассматривать предлагаемый подход только в качестве инструмента организации торгов либо формирования хеджевых позиций некорректно. Метод, основанный на энергетической стоимости товаров и услуг, может также применяться для корректировки межстрановых сравнений. Не секрет, что к современной системе национальных счетов, известной большинству читателей по показателю ВВП, накопилось множество вопросов. А использование предложенного подхода позволяет скорректировать цифры международных сравнительных показателей.

На базе данных об объеме произведенной в стране энергии, ее перевода в киловатт-часы и пересчета стоимости этой энергии в денежный эквивалент можно рассчитать энергетическую составляющую ВВП и перевести ее неэнергетическую составляющую в эквивалент энергетической стоимости по среднемировым ценам. Подобный пересчет демонстрирует завышение ВВП США в сравнении с его энергоэквивалентом. Для России можно пересчитать ВВП, который более чем в 1,6 раза превышает номинальный уровень. Для прочих крупных стран также подтверждается более объективный взгляд на размер экономик, что по результату схоже с размером ВВП по ППС.

Существуют и иные метрики, например энергобаланс, рассчитывающий чистый свободный (доступный для обмена) объем энергии. Он показывает, что Россия и другие обеспеченные энергоресурсами страны занимают куда более важные позиции в мировой системе разделения труда. Если рассчитать только энергобаланс как производство энергии в стране (во всех ее видах) за вычетом потребления энергии и прибавить чистый импорт энергии (который может быть отрицательным, если страна экспортирует больше энергоресурсов, чем приобретает), то получается картина, в которой Китай имеет положительный энергобаланс, а Россия и США практически нулевой. И это несмотря на то, что страны активно участвуют в торговле на мировых энергетических рынках.

Если же использовать более корректный расчет, когда помимо производства/потребления и чистого экспорта энергоресурсов оценивается производство неэнергетических товаров, потребление неэнергетических товаров и их чистый импорт в пересчете на энергетический эквивалент, то получается куда более интересная картина.

Так, для Китая показатель положительного энергобаланса возрастает в восемь раз, для США — в девять раз, для России — в шесть раз. Тогда размер экономики России перемещается на третье место в мире. Таким образом, видно, что учет энергетической стоимости товаров, производимых и потребляемых в стране, позволяет более корректно увидеть ее роль в системе международного разделения труда. В свою очередь, это позволит в перспективе более прогрессивно выстраивать промышленную политику для максимизации энергетической стоимости производимой продукции.

Выгода практиков

В целом предложенный подход набирает популярность не только в среде теоретиков, но и обращает на себя внимание практиков. Лев Третьяков, соавтор данной статьи, генеральный директор АО «Химико-металлургический завод», рассматривает данный подход в качестве одного из альтернативных механизмов оплаты за производимый карбонат, а впоследствии и гидроксид лития, который компания собирается получать на своем месторождении. Суть подхода заключается в том, чтобы определить фундаментальную стоимость продукции, производимой компанией, вне зависимости от действий спекулянтов на зарубежных торговых площадках, подконтрольных странам, проводящим недружественную политику в отношении России. Наличие сбалансированной и научно обоснованной оценки позволит работать с долгосрочными контрактами, не опасаясь за эффект ослабления фиатных валют.

Никто не знает, какой будет покупательная способность 22 тыс. долларов США, которые сегодня предлагают за тонну карбоната лития. А вот стоимость энергетического эквивалента тонны карбоната металла, который оценивается в 180‒200 кВт⋅ч, вполне понятна, и в будущем предприятие может получить товарную массу, которая обеспечит покрытие энергетических затрат компании с учетом разумной прибыли вне зависимости от цен на товарных рынках и курсов бумажных либо виртуальных необеспеченных валют. В какой-то степени, переходя на энергоконтракт, компания страхует себя от инфляционных и трансакционных рисков.

Собственно, Лев Третьяков уже более 12 лет занимается темой энергорубля, и сейчас его идеи находят все более широкую поддержку не только в нашей стране, но и на глобальном уровне. Так, недавно Илон Маск заявил, что в будущем стоимость товаров и услуг будут измерять не в деньгах, а в объемах затраченной энергии. Аргументация визионера понятна: деньги можно напечатать, а вот энергию надо добывать, производить и хранить. Каждый ватт энергии — это реальная работа, реальные ресурсы, и подделать их невозможно.

Команда фонда «Индустриальный код» на основе этой идеи занимается разработкой энергоиндекса с потенциалом запуска энергомонеты.

По нашему мнению, будущее за технобартерными операциями на основе энергетической стоимости товаров и услуг, ведь коллекционирование валют для создания резервов — это омертвление энергозатрат и человеческого труда. А значит, система справедливого расчета энергетической стоимости товаров должна будет прийти на смену сегодняшней спекулятивной оценке в денежной форме. Возможно, нашей стране удастся наконец уйти от оценок, предлагаемых нам британским Argus и ему подобными структурами, на основании которых по-прежнему работают мировые товарно-сырьевые рынки и в том числе рассчитываются доходы бюджета Российской Федерации.