Купить
Карл Шмитт утверждал: суверен — это тот, кто принимает решение в условиях чрезвычайного положения, то есть вне норм. В этой логике убийство лидера противника не преступление, а акт par excellence, то есть высшая степень проявления права суверена.
Тем не менее охота на государственных лидеров на протяжении многих веков считалась табу. Негласный закон был установлен по итогам кровопролитной Тридцатилетней войны и пережил не одну попытку расшатать принципы Вестфальского мира: это не удалось ни Наполеону, ни даже Гитлеру, а появление ядерного оружия, казалось бы, надежно закрепило систему управляемого конфликта, включавшую самоограничение на насилие.
Убийство верховного лидера Ирана Али Хаменеи вместе с семьей подводит черту под почти четырехвековой историей этого механизма и ставит человечество на опасную развилку. Почему нынешние элиты забыли урок истории, оплаченный десятками миллионов жизней? Почему не срабатывает фактор страха и в какой логике действуют американо-израильские элиты? Об этом «Монокль» поговорил с заместителем директора Национального института развития современной идеологии политологом Глебом Кузнецовым.
— Что именно сделало логику убийства лидера противника политически неприемлемой для Вестфальской системы — рационализм, гуманизм или рефлекс самосохранения элит?
– журнал для тех, кто знает, но хочет понимать
Открыть Ормуз или снять санкции
Цивилизации победят империи
Цифровой сотрудник на заказ
Своя сумка не тянет
А7А5 протоптал тропинку
Сам себе пенсионный фонд
Мировые рынки накрыло ракетами
Дубай: совсем не Ноев ковчег
Как в России ищут идеологию
Отечество. Справедливость. Процветание