В России производят самарий-кобальтовые магниты, используемые в основном в системах СВЧ-приборов военного и гражданского назначения. Но самые востребованные магниты, неодимовые, выпускаются лишь в небольшом количестве, причем в основном из китайских заготовок.

Разговоры о собственном заводе редкоземельных магнитов ведутся с 2014 года, но сроки запуска сдвигались уже трижды: с 2020-го на 2023-й, затем на 2028-й и теперь на 2029 год.

И хотя представитель «Росатом МеталлТех» на конференции Magnetech вновь пообещал к 2029 году запустить магнитный завод в удмуртском Глазове, в ходе дискуссий выяснилось, что вопрос с доступом к тяжелой группе РЗМ (тербий, диспрозий), которые необходимы для изготовления высококачественных магнитов, по-прежнему не решен. А оборудование для предприятия придется закупать в Китае, который вводит все новые ограничения на экспорт редкоземельных технологий.

Китайская ловушка

На магниты приходится почти половина (46%) потребления редкоземельных элементов в мире. Они основа технологического суверенитета, продукт, без которого невозможно создание конечного изделия. Но сегодня почти весь мировой рынок производства магнитов — по разным оценкам, от 90 до 98% — сосредоточен в Китае. Поднебесная контролирует также около 70% мировой добычи РЗМ и является монополистом в выпуске диспрозия и тербия, необходимых для обеспечения термостойкости магнитов. Система производства в КНР выстроена таким образом, что неодим в готовом магните стоит дешевле, чем в оксиде неодима, то есть с каждым следующим переделом продукт не дорожает, а дешевеет, рассказал генеральный директор инжинирингового центра «Русредмет» Андрей Нечаев. «Это сделано сознательно, чтобы убрать средние переделы и выдавить с рынка конкурентов, — убежден он — Поэтому в РЗМ-тематике сегодня выживает только единая цепочка — от карьера до ветряка или автомобиля».

Ряд стран сейчас пытается вырваться из китайской редкоземельной ловушки и создать единую технологическую цепочку даже ценой отказа от рыночных принципов. Так, министерство обороны США в прошлом году заключило десятилетний контракт на полный выкуп продукции нового завода MP Materials по завышенной цене, чтобы снизить зависимость от поставок из КНР. Похожие программы есть у Индии и ЕС.

Для России сложившаяся ситуация выглядит еще абсурднее, поскольку в основе китайского редкоземельного чуда лежат советские технологии. Советский Союз выпускал около 8500 тонн редкоземельных металлов. Добыча велась в РСФСР, Киргизии и Казахстане, переработка — на Украине и в Эстонии. Распад страны обернулся утратой мощностей и разрывом производственных связей, а санкции довершили картину.

Отечественная технологическая цепочка сегодня выглядит таким образом: Ловозерский ГОК в Мурманской области добывает лопаритовую руду, обогащает ее и ежегодно отправляет 7–12 тыс. тонн концентрата в Прикамье, на Соликамский магниевый завод (СМЗ). Оба предприятия входят в контур «Росатома».

СМЗ производит около 2000 тонн коллективного концентрата РЗМ в год. Частично его вывозят в Китай, а частично поставляют группе «Скайград» — единственной российской компании, способной разделять концентрат на оксиды металлов. У «Скайграда» есть также технология извлечения РЗМ из фосфогипса (побочный продукт при производстве фосфорных удобрений). Но это подмосковное предприятие регулярно сталкивается с проблемой сбыта: в России продавать соединения редкоземельных металлов некому из-за отсутствия высокотехнологичных отраслей, а экспортировать мешают санкции.

Задача создать следующий передел — отечественное производство РЗМ-магнитов — возложена на «Росатом МеталлТех». По словам гендиректора этой компании Андрея Андрианова, строительство нового завода в Глазове запланировано на 2027 год, в 2028-м на площадку должно поступить оборудование, а выход предприятия на проектную мощность намечен на 2029-й. «Самое главное, что сейчас у нас нет точек сомнения: все решения приняты, все ресурсы обеспечены», — подчеркнул он.

Мощность заявлена на уровне 500 тонн в год с последующим увеличением до 1000. Однако подтвержденного спроса внутри страны нет: по разным оценкам, реальное потребление магнитов в России составляет от 200 до 500 тонн в год. Технический директор производителя магнитопластов компании «Валтар» Алексей Скуридин, сославшись на данные таможенного управления, назвал цифру в 5000 тонн, но тут же добавил, что она «ни о чем не говорит», потому что значительная часть магнитов импортируется в составе готовых изделий. Так что сегменты потребления магнитов тоже предстоит создать, и тут предлагаются разные варианты — от расширения ветропарка «Росатома» и массового выпуска электромобилей до госзаказа на производство приводов для беспилотников и лифтов.

Еще более редкие лантаноиды

Для нужд будущего магнитного завода СМЗ строит разделительное производство на 2500 тонн оксидов в год. Запуск предприятия также намечен на 2029 год. Но пока речь идет только о легкой группе РЗМ: неодиме, празеодиме, лантане и церии. Разделение тяжелой группы, к которой относятся критически важные для высокотемпературных магнитов диспрозий и тербий, отложено на второй этап проекта. В Ловозерском месторождении тяжелой группы нет. «Не дал нам Бог богатые этими элементами ионные глины» — так описал ситуацию замдиректора по инвестициям и развитию СМЗ Филипп Солнцев, предложив «посмотреть в сторону международного партнерства», например с Вьетнамом.

Другими источниками элементов тяжелой группы, по его словам, могут стать Томторское месторождение в Якутии или Кульйокская площадь в Мурманской области, но «не в ближайшей перспективе».

Входящий в структуру Роснедр Всероссийский научно-исследовательский институт минерального сырья им. Н. М. Федоровского (ФГБУ ВИМС) делает ставку на Аллуайвское лопарито-эвдиалитовое месторождение, расположенное по соседству с Ловозером. «За последний год мы провели на Аллуайве прогнозно-поисковые работы. Там не все так просто, но тяжелая группа есть», — рассказал первый замгендиректора по основной деятельности ВИМС Александр Рогожин.

Другие проекты институт приоритетными не считает. «Томтор пока в тумане. Зашихинское ушло вправо по шкале времени, и мы нескоро услышим, что оно реализовывается. Не выстрелила Африканда, пока не выстрелил Кульйок. Фосфогипс тоже только в проекте», — заявил Рогожин на Magnetech.

Генеральный директор инжинирингового центра «Редкие земли» Михаил Дворкович с такой постановкой вопроса категорически не согласен: «В мире не существует технологий по переработке эвдиалитовых руд, к которым относится месторождение Аллуайв», — сообщил он «Моноклю». Предварительный анализ, проведенный экспертами ИЦ «Редкие земли», показал невысокую степень целесообразности разработки подобных месторождений. «Из-за низкого содержания РЗМ эвдиалитовая руда требует многостадийной переработки. А при извлечении особо ценных элементов магнитной группы образуется значительное количество попутных, таких как тантал и ниобий. В подобных объемах они еще долгое время не будут обеспечены спросом. Таким образом, разработка Аллуайвского месторождения на сегодняшний день экономически нецелесообразна», — заключает эксперт.

По его мнению, покрыть потребности глазовского завода постоянных магнитов в сырье в значительной степени сможет Кульйокское месторождение, которое разрабатывает компания «Арсенал» в партнерстве с ИЦ «Редкие земли». В циркон-бритолитовых рудах Кульйока основную ценность, помимо циркона, составляют элементы магнитной группы РЗМ: неодим, празеодим, диспрозий и тербий — 93% в структуре выручки. До конца 2027 года «Арсенал» планирует поставить запасы Кульйокской площади на государственный баланс, а в 2028-м выйти на опытно-промышленную разработку месторождения. «Параллельно будут созданы линии по переработке с получением конечных материалов на основе технических требований заказчиков. Таким образом, до конца 2028 года планируется запустить полный цикл — от руды до конечной продукции глубокой переработки», — сказал Михаил Дворкович.

По словам Андрея Андрианова, «Росатом МеталлТех» в качестве источника тяжелой группы РЗМ тоже рассматривает Кульйокскую площадь и отвалы фосфогипса. Впрочем, для обеспечения первой очереди завода на 500 тонн потребуется лишь незначительное количество тербия и диспрозия, которые можно закупить в Китае.

С тем, что на начальном этапе экономически эффективнее покупать тербий и диспрозий в Китае, согласна и заместитель генерального директора по науке ГК «Скайград» Жанетта Галиева. Тем не менее компания уже готовит к запуску вторую очередь разделения на 500 тонн, из которых можно получать около 65 тонн металлического неодима — такого количества достаточно для производства почти 250 тонн магнитов. «Для высокомарочных магнитов дополнительно нужны четыре тонны диспрозия и полторы — тербия. В сырье, которое мы предполагаем получать из фосфогипса, содержится 0,8–0,9 процента диспрозия и 0,2 процента тербия — этого хватит для первого этапа. Мы можем запустить опытное производство: технология отработана на опытной установке, но только при условии, что на этот объем будет покупатель», — рассказала она «Моноклю».

Продукция «Скайграда», скорее всего, окажется дороже китайской: предприятию нужен более дорогой экстрагент, который приходится ввозить из того же Китая «по серым схемам», равно как и трибутилфосфат (реактив). Своего производства экстрагентов в России нет. «Но если тяжелые металлы попадут под санкции, делать их придется обязательно. Мы сделаем!» — пообещала Галиева.

Ценность нельзя импортировать

Тот факт, что редкоземельная цепочка вновь складывается с оглядкой на Китай, у многих участников рынка вызывает неприятие.

Соучредитель «Скайграда» Юрий Соболь в ходе конференции предложил создать «консорциум потребителей» и построить завод магнитов частным образом. Его интерес понятен: без такого завода компании будет некому продавать неодим. А небольшое, на 250 тонн, предприятие, по оценке Юрия Соболя, обойдется всего в 300 млн рублей.

Андрей Андрианов с такой оценкой не согласен: «Одну печку с прессом за 300 миллионов поставить можно. Но если нужно сделать что-то серьезнее, параметры будут другими». Андрианов не стал называть бюджеты, но ранее сообщалось, что ядерная корпорация намерена выделить на проект в Глазове 3,6 млрд рублей до 2030 года, а на создание разделительного производства на СМЗ — 7,5 млрд.

Кроме того, проблемой может стать закупка техники для будущего производства. По мнению Юрия Соболя, «Росатому» вряд ли удастся запустить завод в 2029 году, поскольку «оборудование негде взять».

В прошлом году Китай ввел запрет на экспорт самарий-кобальтовых магнитов, затем существенно ограничил вывоз неодим-железо-боровых, а сейчас грозит смертной казнью за трансфер технологий. Ограничения бьют не только по магнитам, но и по оборудованию, которое требуется для организации собственного производства.

Проект по строительству магнитного завода в Удмуртии под угрозой из-за проблем с покупкой оборудования

«Есть проблемы с печами сопротивления, вакуумными насосами — попробуйте их купить!.. Китай контролирует внутреннюю логистику магнитов и сырья, квотирует поставки предприятиям. И вероятность изменений в ближайшее время крайне мала», — оценивает положение дел начальник научно-производственного комплекса НПП «Исток» Сергей Шумкин.

«Исток» — основной производитель магнитов и магнитных систем в России, но постоянно сталкивается с отсутствием отечественных РЗМ. «Мы занимаемся рециклингом, потому что негде взять сырье. Это логика, когда гроб несет покойник», — сетует Шумкин.

Отсутствие полной РЗМ-цепочки может дорого обойтись стране, уверен первый замгендиректора компании «Росатом Недра» Алексей Шеметов. Международное энергетическое агентство подсчитало, что введение Китаем полного запрета на экспорт редкоземельной продукции (а КНР большую часть РЗМ потребляет сам) поставит под удар мировое производство продукции на 6,5 трлн долларов ежегодно — причем в ключевых отраслях, от автопрома до оборонки.

Шеметов напомнил, что в 1950–1990-е годы США были мировым лидером по редкоземам. Дочерняя компания General Motors производила неодимовые магниты и магнитные порошки в Андерсоне, штат Индиана. В 1995 году GM, руководствуясь финансовыми интересами, продала это предприятие консорциуму, связанному с китайскими компаниями (San Huan и CNIEC) за 70 млн долларов. Сделка была одобрена CFIUS (Комитет по иностранным инвестициям) при условии сохранения завода в Индиане, но уже в 2003 году предприятие было закрыто, а оборудование и производственные линии перевезли в Тяньцзинь.

Открытое еще в 1949 году в США месторождение Маунтин-Пасс в 2002 остановило добычу из-за банкротства. В 2020 году рудник снова заработал, но магнитного производства в стране нет. То есть Соединенные Штаты потеряли сразу два передела — разделение и магниты — и теперь восстанавливают их с нуля и за большие деньги, хотя могли бы этого не делать, если бы изначально думали не только о финансовой выгоде, но и об экономическом суверенитете, полагает Алексей Шеметов. «Формирование полноценной цепочки РЗМ-магнитов — это ценность, которую нельзя импортировать. Да, нам сейчас приходится тратить деньги, ресурсы, а самое главное, время. Зато мы приобретаем независимость, право принимать собственные решения и развивать собственные компетенции», — уверен он.