А ведь реальный топливный кризис еще и не начинался. На прошлой неделе до портов назначения доплыли последние танкеры, груженные нефтью и ГСМ в Персидском заливе. Они только-только разгрузились, а сырье еще перерабатывается. То есть четыре недели перекрытого Ормуза пока не повлияли на реальные поставки. Эффект сбоя логистики раскроется лишь в апреле-мае.

Нужно понимать, что, даже если Ормуз откроют сегодня, пустым танкерам нужно будет доплыть до него, а это от одной до трех недель. Добыча на многих месторождениях должна восстановиться, на это уйдет как минимум месяц. А потом груженым танкерам надо добраться до потребителей, это еще до трех недель. Итого не менее полутора месяцев перебоев в поставках нефти и нефтепродуктов с момента окончания конфликта.

Поэтому нефтяной мир уже трясет. В середине марта минфин США выпустил лицензию, выводящую из-под санкций российскую нефть и нефтепродукты, погруженные на суда по состоянию на 12 марта. А на прошлой неделе подобную лицензию получила иранская нефть. То есть Штаты снимают санкции, которые действовали годами, а в случае с Ираном — десятилетиями. И Белый дом тут же утонул в порицаниях от оппонентов.

Оправдываться за снятие санкций с России отправили целого главу министерства финансов, Скотта Бессента, который рассчитал, что Россия получит 2 млрд долларов дополнительных бюджетных доходов из-за ослабления санкций Вашингтона.

Как считал Бессент — сказать трудно. Но если верить доступным данным от Международного энергетического агентства, то по состоянию на 12 марта в море скопилось порядка 300 млн баррелей российской подсанкционной нефти. Она складировалась на судах с осени прошлого года из-за введения санкций на российских нефтяных гигантов «Роснефть» и «Лукойл». Цифры Argus утверждают, что российская нефть подорожала в портах Индии с 40 долларов за баррель в феврале до 120 долларов за баррель в марте и теперь торгуется с большой премией к североморской нефти Brent. Объясняется такая разница просто: Brent — это уже довольно давно «виртуальный» сорт, о котором все слышали, но никто его реально не видел. А вот российская Urals — это вполне себе реальная нефть, которую (пока еще) можно купить с физической поставкой.

Впрочем, цены на нефть крайне волатильны в последнее время и могут за день измениться на десятки процентов. Поэтому предположим, что российские нефтяники распродали созданные в море запасы по цене 100 долларов за баррель. Отсюда легко вытекает, что лишь от распродажи нефти, скопившейся с осени прошлого года, отечественный нефтегаз получит 30 млрд долларов. До войны с Ираном эта нефть стоила 12 млрд долларов. Итого: разница в пользу экономики России порядка 18 млрд долларов.

Можно рассчитать и примерные доходы российского бюджета от продажи этой нефти. Так, эффективная налоговая ставка на нефть в России прогрессивная: чем выше цена, тем выше ставка. Но возьмем 55% от стоимости, направляющихся в бюджет в виде различных налогов и пошлин. Это 16,5 млрд долларов (1,3 трлн рублей) доходов федерального бюджета только от распродажи складских запасов нефти в море. Цифра на порядок отличается от расчетов, представленных Скоттом Бессентом.

В рассуждениях можно пойти еще дальше. Российские нефтяники за последние годы прекрасно научились работать с подменными накладными, выдавая российскую нефть за казахстанскую, дизель — за арабский, мазут — за турецкий и так далее. И конечно, к выданной лицензии минфина США отечественный нефтегаз подойдет творчески. Говоря иначе, скопившейся в море нефти де-факто окажется значительно больше, чем дают расчеты МЭА. Ведь ежедневно российский нефтепром добывает 10,5 млн баррелей, из них порядка 7 млн экспортируют в виде нефти и нефтепродуктов. Иначе говоря, минимум на полгода российский нефтегаз освобожден от всех санкций. Впрочем, США загнаны в угол, поэтому срок может быть и бесконечным.

Но переведем эти рассуждения в цифры. Итак, каждый день блокировки Ормуза дает возможность продавать 7 млн баррелей российской нефти и ГСМ на экспорт по 100 долларов за бочку. ГСМ продаются дороже, но отбросим это для простоты расчетов. Это создает минимум 700 млн долларов выручки вместо 280 млн до иранской войны. Нетрудно подсчитать и дополнительные доходы федерального бюджета — это около 18,5 млрд рублей в день. В месяц — 550 млрд рублей дополнительных доходов, в год — 6,5 трлн рублей. И это, повторяем, минимум, так как ставка налога прогрессивная, нефть имеет склонность дорожать, рубль — падать, а значительная часть энергоресурсов продается в виде нефтепродуктов.

На совещании 23 марта президент Владимир Путин отметил необходимость возвращения экономики РФ на траекторию устойчивого роста, указав на спад ВВП в январе на 2,1% к уровню прошлого года. И в целом стремительный рост котировок нефти (а еще и газа, угля, удобрений, чуть позже — зерновых) уже способен привести к оживлению российской экономики. При сохранении среднегодовых цен на нефть на уровне 100 долларов за баррель (а это абсолютно не экстремальный сценарий, более того, высока вероятность, что уже через месяц о таких ценах будут мечтать все страны-импортеры) российский нефтяной экспорт прирастет до конца года на 110 млрд долларов. Плюс 8,8 трлн рублей в копилку ВВП. Лишь нефтяной фактор способен ускорить рост российской экономики на 3% до конца этого года, а бонусом решить бюджетные проблемы.