Слабая парочка

Во-первых, из-за сложившегося сейчас политического тупика. Как известно, на компромиссы (в том числе дипломатические) стороны идут лишь тогда, когда убедятся в бесперспективности всех остальных вариантов. А ЕС уже убедился в бесперспективности нанесения России стратегического поражения через санкции, давление и военную победу над Москвой. Нынешняя санкционная политика – например, обсуждение очередного пакета санкций – является, по сути, инерционной, а финансовая поддержка киевского режима идет лишь для того, чтобы Украина не рухнула. 

Да, конечно, кто-то скажет о том, что поддержание высокого уровня конфронтации с Россией используется для милитаризации Евросоюза. Под предлогом российской агрессивности (и неизбежной в будущем агрессии) руководство ЕС приняло многомиллиардный план по восстановлению национальных ВПК, увеличению оборонных расходов, росту численности вооруженных сил а также созданию де-факто европейской армии. Однако даже в этом случае нужны переговоры – хотя бы для того, чтобы очертить рамки конфронтации. Сделать ее управляемой и не допустить, чтобы она переросла в прямую войну между Европой и Россией (например, в том случае, если Брюссель решит попытаться ввести блокаду Калининграда или спровоцирует конфликт вокруг Приднестровья). 

Во-вторых, из-за растущей изоляции Евросоюза. Времена, когда весь коллективный Запад поддерживает изоляцию России, проходят. Южная Корея рассматривает возвращение в РФ своего бизнеса, японцы присылают в конце мая представительную делегацию, американские представители регулярно встречаются с Россией и даже ходят разговоры о возможном визите Дональда Трампа в Москву. В этой ситуации Брюссель рискует остаться одним из последних членов коллективного Запада, который не ведет переговоров с Москвой. Причем не только об Украине, но и о европейских делах в целом. 

«Мы не можем смириться с тем, что США и Россия в одиночку определяют будущее Украины и европейской безопасности. Наша цель должна заключаться в том, чтобы сидеть за столом переговоров», - говорит представитель СДПГ по вопросам внешней политики Адис Ахметович.  

Тем более что у европейцев перед глазами относительно свежие прецеденты. В 70-е и 80-е годы Москва и Вашингтон точно также на двоих решали вопросы европейской безопасности, как и Путин с Байденом перед началом СВО. Европейцев же такой подход не устраивает – они сейчас все делают для того, чтобы обрести внешнеполитическую субъектность. 

Казалось бы, что проще? Россия никогда не отказывалась от переговоров с Евросоюзом. И, в отличие от Владимира Зеленского, (от переговоров с которым тоже никто не отказывался) европейские лидеры вполне могут прилететь на диалог в Москву, Петербург или Сочи. Можно даже окружным путем, если Европа боится украинского ПВО.

Однако на пути участия Брюсселя в переговорном процессе стоит ряд собственно европейских препятствий. Преодолеть которые ЕС пока не в силах.

Первое и главное препятствие – это отсутствие консенсуса. Все ключевые внешнеполитические решения в ЕС должны приниматься сообща. Под тогдашним сильным давлением из-за океана и под хлопание крыльями собственных «ястребов» был сколочен формальный консенсус для введения санкций против России и вступления в украинский конфликт. Теперь, тоже сообща, надо решить отправиться на переговоры. 

«Самое важное — это координация всех действий между нами, особенно между странами «Европейской пятерки» (куда входят Германия, Франция, Италия, Великобритания и Польша – прим. ред), скандинавскими и балтийскими странами, которые находятся на границе с Россией», — говорит президент Финляндии Александр Стубб.

Последние как раз выступают против переговоров. Отчасти по причине внутренней русофобии, а отчасти потому, что они не хотят возвращаться на европейскую периферию. В период СВО радикальное видение России, взятое на вооружение прибалтийскими странами, превратилось из маргинального в общеевропейское. А тут снова задвинут. Кроме того, в эти государства сейчас вкачиваются значительные средства (хотя бы на работу заводов, поставляющих на Украину дроны). Находясь под зонтиком НАТО, они хотят и дальше зарабатывать на конфликте финансовые и политические дивиденды.

Поэтому, судя по всему, единственный вариант консенсуса, который сейчас легко достичь, озвучил  редседатель Европейского совета Антониу Кошта: он заявил о том, что переговоры с Россией нужно вести «в подходящий момент». А наступить этот момент должен тогда, когда Москву, якобы, удастся еще немного продавить.

По словам еврокомиссара по внешней политике Каи Каллас, Европа не должна унижаться и умолять россиян о переговорах. «Мы должны поставить их в такое положение, чтобы они перешли от притворной готовности к реальным переговорам», — говорит эта хитроумная леди. «Путин пока действительно не заинтересован в реальных мирных переговорах. Поэтому нам нужно усилить давление на Россию, чтобы изменить ситуацию и заинтересовать его», — вторит ей Мария Мальмер Стенергард из МИД Швеции.

Во-вторых, перед переговорами нужно согласовать их повестку. «Прежде чем говорить с русскими, мы должны договориться между собой о том, о чем мы хотим с ними поговорить», — сделала еще одно умозаключение г-жа Каллас. И здесь тоже нет консенсуса. Жесткие европейские требования (наподобие вывода войск из Приднестровья и с российских территорий, которые ЕС считает украинскими) Москва не примет. Реалистичные требования наподобие завершения войны и создание общеевропейской системы коллективной безопасности не примут радикальные европейские лидеры, а прежде всего сама брюссельская бюрократия. 

Да еще, по условиям нынешнего политеса, повестку нужно согласовать с… Киевом – а глава тамошнего режима Владимир Зеленский выступает за саботаж любого сущностного переговорного процесса. Для него, паче чем для брюссельских бюрократов, компромисс с Россией чреват огромным количеством внутриполитических издержек, которые выльются в потерю власти и возможно даже тюремный срок. 

Без повестки же переговоров не будет. Будет лишь формальное присутствие Европы за столом, выгоды от чего приобретет Россия – поскольку это будет формальный отказ Евросоюза от политики изоляции. 

Наконец, третьим препятствием является личность того, кто будет вести эти переговоры. «Мы видим преимущества в том, чтобы от имени всех 27 стран выступала одна фигура», — говорит заместитель главного пресс-секретаря Европейской комиссии Арианна Подеста. 

По идее, есть две очевидные кандидатуры. Прежде всего, глава европейской дипломатии Кая Каллас – в общем и целом, это ее работа. Однако проблема в том, что у госпожи Каллас для таких переговоров не хватает профессионализма, в отсутствии которого убедились уже многие европейские лидеры. А проще даже — харизмы. Ни ее не примет всерьез российская сторона переговоров, ни сама она не будет чувствовать себя на своем месте за этим столом.

У другого очевидного кандидата – главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен – профессионализм есть, однако нет достаточного количества гибкости и «тефлоновости». Ее визит в Москву будет рассматриваться как признание личного поражения. Тем более, если она вернется оттуда с пустыми руками. А при нынешнем подходе к целям переговоров вернуться с полными не получится. 

Своего кандидата на роль посредника предложила Россия– бывшего канцлера ФРГ Герхарда Шредера. Однако Евросоюз эту кандидатуру отклонил из-за его якобы пророссийских настроений. «Путин хочет, чтобы он мог сидеть по обе стороны стола переговоров», — говорит Кая Каллас. Но тогда кто?

Посредником должен быть человек, которому бы доверяли обе стороны переговорного процесса. А таких людей в Европе немного – ведь каждый политик (включая даже Ангелу Меркель), на кого за время СВО падали подозрения в пророссийскости, подвергался остракизму или даже судебному преследованию. Поэтому найти кандидата будет очень непросто.

Вот и получается ситуация, когда нужные, даже необходимые Европе переговоры не могут начаться по её же вине. Там просто нет подходящих ни людей, ни идей. Печальный итог нескольких десятилетий существования ЕС.