Сколько заработает Россия в результате войны в Заливе

Ямочный ремонт

Смена настроений вполне понятна. В феврале от нефтяных поступлений и отсекать-то было нечего. Дисконт на Urals составлял от 10 до 30 долларов, и цена на черное золото для налогообложения составляла порядка 45 долларов за бочку. Однако в марте «включился» фактор Ормузского пролива. И котировки пошли в рост. В том числе – на российское черное золото. С учетом дисконтов Urals уже преодолела отметку в 70 долларов за баррель, а в апреле цена нефти для расчета НДПИ превысила 94 доллара.

Однако, министр финансов уже Антон Силуанов сообщил о том, что ожидаемое поступление дополнительных 200 млрд рублей доходов от продажи российской нефти разве что перекроют то, что бюджет недополучил в марте-апреле. Но достаточно ли варианта «то на то и выходит» при учете того, что по итогам первого квартала дефицит бюджета уже превысил годовой таргет в 3,8 трлн?

«Дефицит 4,5 трлн рублей образовался из-за комбинации двух факторов. Первое – провал доходов, потому что ненефтегазовые доходы упали примерно на 9% относительно прошлого года, до 8,3 трлн, а нефтегазовые рухнули аж на 45, до 1,5 трлн. И второе – это авансирование расходов. Правительство активно финансировало госконтракты авансами, чтобы поддержать компании в условиях экономического спада. И расходы выросли примерно на 17-18%, почти до 13 трлн. И глава Минфины Силуанов назвал нормальной историей начало года. В начале года всегда авансируются расходы, но дефицит первого квартала уже на 800 миллиардов превысил плановый годовой. Так что назвать ее ординарной как-то не очень получается», – комментирует ситуацию начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст», к.э.н. Олег Абелев.

По мнению эксперта, 200 млрд рублей дополнительных доходов за апрель в данной ситуации «скорее такой ремонт дыры, а не наполнение кубышки».

Будем в курсе: какими могут оказаться экспортные доходы

«Проблема состоит в том, что даже при высоких мировых ценах на нефть российские транспортно-логистические ограничения никуда не денутся, а чрезмерно крепкий рубль будет существенно сокращать и экспортную выручку, и доходы бюджета», – развивает тему заместитель начальника отдела аналитических исследований ИКСИ, к.э.н. Вера Коннова. 

Эксперты отмечают, что текущие цены на нефть – явление временное. Текущий рост связан с геополитикой, которая сегодня очень переменчива. Однако даже в условиях высокой турбулентности можно что-то выгадать.

«В апреле нефтегазовые доходы могли достичь 1 трлн рублей — самого высокого уровня с середины 2024 года. Это связано с ростом цен на нефть из-за конфликта на Ближнем Востоке и сокращения добычи в регионе, – говорит Директор по аналитике Инго Банка, к.э.н. Василий Кутьин. – Эти доходы могут помочь частично компенсировать дефицит, но их влияние будет растянуто во времени из-за лага в поступлении налогов (например, апрельские поступления отражают цены марта).  По оценкам, при сохранении высоких цен дополнительные нефтегазовые доходы в 2026 году могут составить от 500 млрд до 1,8 трлн рублей в зависимости от курса рубля. Однако есть риск снижения цен при восстановлении добычи в регионе или росте предложения от других производителей».

«Если нефть останется на уровне выше 80 долларов за баррель Brent в 1 полугодии, дополнительные доходы составят от 1 до 1,5 трлн рублей, но при условии ослабления рубля. Пока рубль в районе 75, доходы могут составить меньше триллиона. Вот если они будут хотя бы в диапазоне 1,2-1,5 триллиона рублей, рубль должен быть в районе 82-83», – рассуждает Олег Абелев.

При этом Василий Кутьин обращает внимание на то, что Россия экспортирует не только нефть, но и другие товары, которые на фоне ближневосточного кризиса значительно прибавили в весе. В частности, кризис на Ближнем Востоке, помимо нефтяного и газового рынков, очень сильно ударил по рынку минеральных удобрений, поскольку через Ормузский пролив проходило около 30-35% азотных удобрений. 

«Сформировавшийся дефицит на рынке удобрений в начале посевной кампании также играет в пользу роста экспортных доходов России. Россия по итогам первого квартала 2026 года нарастила зарубежные поставки минеральных удобрений на 16% в денежном выражении по сравнению с аналогичным периодом прошлого года - до $3,6 млрд. В натуральном выражении экспорт составил 9,6 млн тонн», – отмечает Кутьин.

Кроме того, по данным «Агроэкспорта» в первом квартале 2026 года экспорт продовольствия из России вырос почти на треть по объёму и на 43% по деньгам по сравнению с 2025 годом.

Эксперты единогласно признают, что возвращение Минфина к бюджетному правилу нацелено как раз на то, чтобы ослабить рубль.

«Это увеличит спрос на иностранную валюту, приведет к ослаблению рубля, что выгодно экспортерам и бюджету. И пауза взята была для стабилизации рынка в момент пиковой волатильности, когда менялись цены на нефть. И сейчас Минфин решил, что риски снизились, и пора возвращаться к правилам игры, снова к старым, то есть покупать иностранную валюту», – поясняет Олег Абелев.

Ключ «ко всему»?

Безусловно, ослабление курса подкормит экспортеров, подлатает бюджет. Но все назревшие проблемы не решит. И экономику не «взбодрит». А о том, что ей нужен допинг, говорит, к примеру, слабая динамика ненефтегазовых доходов, то есть, прежде всего, налоговых поступлений. И это на фоне повысившегося с января НДС.

«Эта динамика в значительной степени связана с темпами экономического роста. Однако сейчас, когда ВВП по итогам I квартала сократился на 0,3% в годовом выражении, ожидать ускорения роста ненефтегазовых доходов тоже не приходится. В январе-марте этого года они увеличились только на 7,1% г/г даже на фоне повышения налоговой нагрузки. Для сравнения, в 2024 году, когда ВВП страны вырос на 4,9%, ненефтегазовые доходы бюджета увеличились почти на 26%», – говорит Вера Коннова. 

Она отмечает, что рост поступлений внутреннего НДС из-за повышения базовой ставки до 22% и очередного расширения круга плательщиков этого налога в малом бизнесе может ускориться в ближайшие месяцы. Но пока в бюджетной статистике этих сведений не видно. 

Кроме того, на фоне высокого бюджетного дефицита Минфин в этом году занимал, что называется, на опережение. План первого квартала ведомство перевыполнило больше чем на 14%, подтянув через ОФЗ 1,37 трлн рублей заимствований. А в прошлом году госдолг вырос на 20%, до 35 трлн рублей. Но опасность кроется не в том, сколько заняли. А в том, сколько придется отдавать. 

По оценке Минфина, госдолг РФ в 2028 году составит 19,5% ВВП — по общемировым меркам это весьма умеренно. Однако если за это время процентные ставки не нормализуются, расходы федерального бюджета на обслуживание госдолга будут ускоренно расти. Текущие бюджетные проектировки предполагают, что плановый объем таких расходов в 2026 году составит 3,9 трлн руб., в 2027 году – 3,8 трлн руб., а в 2028 году – 4,5 трлн руб. Для сравнения, в 2023 году такие расходы составляли около 1,5 трлн руб. 

То есть, казна, которую сейчас снова подключили к нефтяной капельнице, может какое-то время дышать самостоятельно при условии ослабления рубля. Но с годами эту дозу придется увеличивать – текущего уровня не хватит. Если одновременно не активировать смягчение ДКП.

Как отмечает заместитель начальника отдела аналитических исследований ИКСИ, снижение ключевой ставки напрямую способствует улучшению бюджетной ситуации. Во-первых, это связано с удешевлением стоимости заимствований (и новых, и ранее осуществленных, поскольку в структуре заимствований высока доля бумаг с переменным купоном). Во-вторых, это также связано с экономией расходов бюджета на обеспечение доступности заемных средств (по ипотечным программам, а также в рамках поддержки приоритетных отраслей экономики). На эти цели в бюджете 2026 года запланировано 1,8 трлн руб.

«В прошлом году Денис Мантуров озвучил, что каждый процентный пункт снижения ключевой ставки за счет этих каналов экономии дает федеральному бюджету дополнительные 260 млрд руб. Наряду с этим, снижение ключевой ставки способствовало бы восстановлению экономического роста, а вместе с ним – росту налоговой базы и снижению потребности в новых заимствованиях для покрытия дефицита бюджета», – полагает Вера Кононова.