Пафос заметки сводится к тому, что Ормуз перекрыт, мир погружается в энергетический кризис, и вот нефтегазовые компании, спасая мировую экономику от коллапса, осваивают новые месторождения на краю земли. С одной стороны, все так. С другой — это очевидная попытка Financial Times сыграть на конъюнктуре. Ведь новый поход американского нефтегаза в Арктику начался не вчера, а за много лет до событий в Иране и Венесуэле. И продиктован он не текущим дефицитом нефти и газа на мировом рынке, а дефицитом системным: глобальный спрос на энергоносители ежегодно растет, и никакие ухищрения в виде электромобилей, повышения энергоэффективности и прочих программ декарбонизации не способны сломать этот тренд.

И при этом старые нефтяные провинции, месторождения Ближнего Востока, Пермский бассейн или западносибирская нефть уже миновали лучшие годы своей промышленной жизни: себестоимость каждой новой тонны добытого там сырья неуклонно увеличивается, а возможности наращивать там добычу сокращаются. И именно для того, чтобы удовлетворить спрос на нефть через десятилетие-два, нефтяники сейчас идут на Север.

По оценкам Геологической службы США, на Аляске может залегать до 8,8 млрд баррелей нефти, или каждая пятая бочка запасов Штатов. Впрочем, по отношению к этой северной нефти уместно применить добрую русскую пословицу: «видит око, да зуб неймет». Попытки наладить рентабельный нефтепромысел в американской Арктике далеко не всегда успешны. Так, первый заход американского нефтегаза в регион произошел в 1960–1980-е годы. Примерно в тот же период, когда происходило освоение большой нефти Западной Сибири.

В 1968 году на Северном склоне Аляски было обнаружено крупное месторождение Прадхо-Бей (Prudhoe Bay). Из-за сурового климата, вечной мерзлоты и удаленности его освоение было невозможно без уникальных технологий. Но уже в 1974–1977 годах был построен Трансаляскинский нефтепровод протяженностью около 1300 км, соединивший Северный склон с незамерзающим портом Валдиз. А к концу 1980-х на Аляске добывалось до 2 млн баррелей в сутки, или около четверти всей нефти, добываемой в США. На этом триумф первого захода в Арктику в США подошел к концу.

Ведь эффективностью тамошняя добыча не блистала. Тем более что в 1970-е годы началась череда открытий гигантских месторождений Мексиканского залива и все внимание, технологии и капитал американского и европейского нефтегаза были направлены в теплые воды Западной Атлантики.

После того как добыча в Мексиканском заливе вышла на плато, все внимание нефтяников переметнулось в Техас и Нью-Мексико, и там много лет разворачивалась сланцевая революция. Но пик добычи в Пермском бассейне остался позади — либо будет пройден в этом году на фоне высоких цен на нефть. Другие сланцевые формации в США уже много лет находятся в стагнации. А американским и европейским нефтяникам нужна новая перспективная ресурсная база.

И вот прямо сейчас — новая попытка выхода на Север: «Аляска — это фантастическая возможность. Изменение тенденции к снижению добычи нефти в штате Аляска поможет увеличить поставки нефти в Тихоокеанский регион в важный момент», — сказал руководитель отдела разведки и добычи Repsol Франсиско Геа.

По прогнозу Wood Mackenzie, добыча нефти на Аляске к 2030 году вырастет почти до 750 тыс. баррелей в сутки по сравнению с 475 тыс. баррелей в 2024-м вследствие роста инвестиций нефтяных компаний в штате — до 5 млрд долларов в 2025 году против 4,1 млрд годом ранее.

При этом нельзя сказать, что сейчас всему миру покажут, как надо добывать северную нефть. Нет. За последние годы нефтегазовые компании уже набили шишек, осваивая американскую Арктику. «Возвращение Shell и ExxonMobil к разведке на Аляске стало неожиданностью для отрасли: в 2015 году Shell свернула работы после провальной кампании стоимостью 7 млрд долларов и многолетнего давления экологов. Глава Shell Ваэль Саван заявил, что теперь речь идет о “совершенно другой части Аляски” — о наземной добыче в “хорошо изученном бассейне”, а не о сложных шельфовых проектах, “где у нас раньше были проблемы”», — писала FT.

Тренд важен: американский нефтегаз, так же как и российский, вынужденно идет за трудной нефтью. И так же, как и российский, рискует, набирает опыт, в том числе отрицательный, однако вновь и вновь предпринимает попытки. Но арктическая нефть не может быть дешевой. Себестоимость ее добычи и в Штатах, и в России заведомо будет выше, чем у шельфовой нефти Мексиканского залива и даже чем у сланцевой. То есть американские и европейские нефтяники прямо сейчас голосуют миллиардами долларов за то, что нынешний уровень нефтяных цен сохранится надолго — на десятилетия вперед.