Масштаб отрасли неумолимо растет. По данным World Semiconductor Trade Statistics (WSTS), в 2025 году глобальные продажи полупроводников достигли 795,6 млрд долларов, увеличившись на 26,2% с 630,5 млрд долларов в 2024 году. Основным драйвером роста стал компьютерный сегмент: его продажи выросли более чем на 60% на фоне инвестиций в дата-центры и инфраструктуру ИИ, при этом благодаря вложениям в оборону и инфраструктурные проекты на 15% увеличились заказы со стороны госструктур.

Неудивительно, что производство чипов сегодня рассматривается государствами как стратегическое вложение в будущее. Вопрос уже не только в том, кто сможет выпускать самые быстрые процессоры, но и в том, кто контролирует оборудование, материалы, программное обеспечение и компании, обеспечивающие их производство.

Однако место честной конкуренции давно заняли откровенно протекционистские меры: в апреле 2026 года в Конгрессе США представили двухпартийный проект закона о многостороннем согласовании контроля за технологиями в отношении оборудования (Multilateral Alignment of Technology Controls on Hardware, MATCH Act), предусматривающий ужесточение экспортного контроля в отношении литографических машин и другого оборудования и компонентов для производства полупроводников. «Соединенные Штаты не должны предоставлять Коммунистической партии Китая какой-либо доступ к технологиям, которые подпитывают их военные амбиции и ставят под угрозу национальную безопасность США», — заявил один из соавторов закона, лидер демократической фракции в сенате Чак Шумер. Новый законопроект делает попытку перекрыть ключевые отраслевые цепочки поставок для Китая, предусматривая открытое давление на европейские и японские компании.

Каковы же главные особенности новой «микроэлектронной дубинки» Штатов? Комментирует Владимир Поклад, директор управленческого консалтинга ГК «Деловой профиль»: «Прежние ограничения оперировали механизмом Entity List: в перечень вносились конкретные компании — Huawei, SMIC, YMTC, — и запрет касался именно поставок в их адрес. Китайские закупщики обходили это через подставные структуры и посредников. MATCH Act вводит понятие “подконтрольные объекты” (covered facilities) и распространяет запрет на любые предприятия на территории Китая, производящие чипы определенного уровня сложности».

Литограф без сер висного контракта и доступа к запчастям в течение нескольких лет превращается в дорогостоящий металлолом

Кроме того, предыдущие правила регулировали преимущественно продажу нового оборудования. MATCH Act (в первоначальной версии) впервые вводит прямой запрет на обслуживание, ремонт, калибровку, обновление прошивок и обучение персонала для уже установленных в Китае машин. Это принципиально: литограф без сервисного контракта и доступа к запчастям превращается в дорогостоящий металлолом в течение нескольких лет.

Наконец, по словам Владимира Поклада, раньше координация с Нидерландами и Японией (странами — производителями литографического оборудования) держалась на неформальных договоренностях, которые зависели от политической воли текущей администрации. MATCH Act устанавливает жесткий срок — 150 дней — для приведения национального законодательства союзников в соответствие с американскими нормами. Дипломатическая просьба превращается в юридический ультиматум.

Законопроект не прошел «на ура», нашел оппозицию в экспертной среде в самих США, получил ряд правок. По состоянию на середину прошлой недели документ все еще не дошел до голосования в палате представителей. Тем не менее перспектива его принятия уже вызвала изрядное напряжение в отношениях США с Нидерландами. Дело дошло до публичной пикировки высоких правительственных чиновников. Китай же за время обсуждения очередного недружественного для себя закона успел, если верить просочившейся в Reuters информации, успел завершить работу над прототипом собственной машины глубокой ультрафиолетовой литографии, что означает значительный шаг вперед на пути к производству самых передовых чипов.

Одна на весь мир

Если в мировой полупроводниковой отрасли искать одну компанию, на примере которой заметно, насколько хрупкой стала глобальная технологическая кооперация, то это будет нидерландская ASML. Компания не создает сами процессоры или микросхемы — она выпускает оборудование, на котором их производят.

Главный продукт компании — литографические установки. Они наносят на кремниевую пластину рисунок будущей микросхемы, причем делают это с точностью, измеряемой нанометрами. «В современной цепочке используются два ключевых режима фотолитографии — EUV (экстремальный ультрафиолет с длиной волны 13,5 нанометра) и DUV (глубокий ультрафиолет с длиной волны обычно 193 нанометра), обеспечивающие разные способы переноса рисунка микросхемы на кремниевую пластину с помощью света. Это принципиально разные технологии, применяемые для разных уровней топологии: EUV применяется для самых тонких и критичных слоев, а DUV остается основной рабочей технологией для большого числа производственных операций, в том числе в современных техпроцессах», — объясняет руководитель лаборатории проектирования специализированных интегральных микросхем НИЯУ МИФИ Эдуард Аткин.

Разница между технологиями важна для нынешнего конфликта. Поставки в Китай самой передовой технологии, EUV-машин, была изначально запрещена. Нынешний же законопроект распространяет запрет поставок и на DUV-оборудование.

Более того, ограничения предусматриваются и в отношении ремонта и обслуживания ранее поставленных DUV-машин. Согласно законопроекту, теперь каждый прецедент их сервисного обслуживания нидерландскими либо японскими компаниями будет требовать отдельного разрешения (лицензии) бюро промышленности и безопасности минторга США, главного регулятора американского экспортного контроля. И вот почему. «Если у чиповой фабрики есть DUV, у нее остается возможность масштабировать зрелые процессы, поддерживать объемы и постепенно двигаться дальше, — объясняет старший преподаватель кафедры электронных измерительных систем НИЯУ МИФИ Елена Коробкова. — Если же ограничить еще и сервис, ситуация резко усложняется, потому что без обслуживания, калибровки и расходников производственная линия быстро теряет стабильность. Итоговый эффект здесь не мгновенный — накопительный. Сначала вырастут сроки и издержки на поддержание парка оборудования, затем усложнится выход годной продукции, после подорожает вся технологическая цепочка. В итоге для отрасли это означает более дорогой и медленный путь к передовым техпроцессам».

На поле EUV-систем у ASML абсолютная монополия, тогда как среди установок DUV у компании есть конкуренты, прежде всего это японские Nikon и Canon. Однако и здесь позиции ASML чрезвычайно сильны: компания поставила в 2025 году 279 DUV-систем против 48 EUV-систем, а всего за год продала 535 систем литографии, метрологии и контроля. Выросла и капитализация компании: за 10 лет стоимость акций ASML подскочила почти в 15 раз с 98,25 до 1434,2 доллара (см. график 1).

Владимир Поклад объясняет уникальное положение компании на рынке: «ASML — единственный в мире производитель EUV-сканеров, без которых невозможно серийное производство чипов на технологических узлах ниже семи нанометров. Стоимость одной такой машины составляет от 200 до 400 миллионов долларов. Конкуренты — Nikon и Canon — предлагают системы предыдущих поколений и, по оценкам отраслевых аналитиков, не способны сократить разрыв в обозримой перспективе из-за колоссального отставания в инвестициях в НИОКР. В целом на рынке литографического оборудования доля ASML составляет около 90 процентов. На оборудовании компании производится 99 процентов всех полупроводников в мире».

При этом EUV не просто более современная версия DUV. Создание такой установки потребовало десятилетий исследований и кооперации огромного числа поставщиков. Внутри машины работают источник экстремального ультрафиолетового излучения, сверхточная оптика, вакуумная система, системы позиционирования и измерения, программное обеспечение и множество других компонентов. Заведующий отделом науки и инноваций ИМЭМО РАН Иван Данилин так описывает сложившуюся ситуацию: «ASML действительно абсолютный монополист и безальтернативный поставщик самых передовых литографических машин. Но при этом в силу сложности технологии она критически зависима от огромного числа внешних поставщиков и “дочек”. Грубо говоря, без американских лазеров ни одна EUV-машина ASML работать не будет. Дело в том, что монополист-ASML критически зависит в сбыте своих самых передовых решений всего от двух рынков — США и Тайваня. При этом Тайвань, мягко говоря, сам сильно зависит от США — в том числе в части заказов на те самые чипы, которые “печатаются” машинами ASML. То есть крупнейший “конечный клиент” у ASML опять же США. Тем более что действует запрет на продажу передовых машин ASML в Китай. И получается, что держатель уникальной технологии абсолютно не способен воспользоваться своим положением, так как поставщик критических компонентов и ключевой потребитель — одна и та же страна».

Для ASML эта зависимость имеет еще одно измерение. Китай на протяжении последних лет был одним из важнейших покупателей оборудования компании, причем его значение особенно выросло на фоне ограничений на поставки наиболее передовых систем (см. график 2). В 2025 году ASML заработала на рынке Китая более 9,5 млрд евро (8,3 млрд евро на Тайване и 4,1 млрд в США. Таким образом, Китай оставался крупнейшим внешним рынком компании.

В своем годовом отчете ASML отдельно отмечала, что продажи DUV в Китае в 2025 году оказались сильнее первоначальных ожиданий и компенсировали более слабый спрос на аналогичное оборудование за пределами Китая. При этом в новых публикациях сама ASML ожидает, что в 2026 году доля КНР снизится примерно до 20% — прежде всего из-за уже действующих экспортных ограничений.

На этом фоне особенно громко прозвучала история, связанная с министром торговли США Говардом Латником. В июне Bloomberg сообщил, что в ходе встреч с руководством ASML Латник выразил обеспокоенность тем, что одна из самых передовых EUV-установок компании могла каким-то образом оказаться в Китае. Речь шла не о разрешенной поставке: экспорт EUV-машин ASML в КНР запрещен изначально, причем запрет был введен правительством Нидерландов под давлением США.

ASML категорически отвергла это предположение. Ее публично поддержал министр внешней торговли Нидерландов Шурд Шурдсма. Компания заявила, что обладает данными о местонахождении всех 314 действующих EUV-систем, а также 26 списанных экземпляров. Более того, трудно себе представить, как установку весом 180 тонн можно «контрабандой» привезти из Европы в Китай. Убедительных доказательств американская сторона не предоставила до сих пор, поэтому не исключены ни наращивание медийного давления на Нидерланды, ни утечка отдельных технологий или компонентов ASML в КНР.

Более того, если верить Reuters, в Китае оказываются не только «умные железки», но и ключевые носители технологий. В конце июля агентство сообщило, что, по информации его источников, именно переехавшие на родину китайские инженеры ASML сыграли ключевую роль в создании прототипа DUV-машины в Шэньчжэне, о которой мы упоминали выше.

Юрисдикция без границ

В очередной раз мы имеем дело с Foreign Direct Product Rule (FDPR), активно используемым Штатами правилом экспортного контроля, которое позволяет США регулировать экспорт, реэкспорт и передачу внутри страны товаров, произведенных за пределами США, если при их создании использовались американские технологии, программное обеспечение или оборудование. По сути, оно распространяет юрисдикцию США на сделки между компаниями из других стран. Действие правила особенно болезненно для ASML, ведь компания представляет собой не замкнутого производителя, который самостоятельно создает все элементы литографической машины, а центральное звено огромной международной производственной цепочки. В 2025 году у ASML было около 5100 поставщиков: 1600 приходились на Нидерланды, 700 — на остальные страны Европы и Ближнего Востока, 1350 — на Северную Америку, 1450 — на Азию.

«США уже очень давно практикуют распространение своей юрисдикции за пределы национальных границ — от запрета на продажу технологий, где есть хоть малейший американский компонент, до наказания непослушных стран, — говорит Иван Данилин из ИМЭМО. — Границы же допустимого диктуются только разумными (с точки зрения США, конечно) компромиссами с союзниками и рисками возможных ответов КНР. Тем более что даже такие чисто антикитайские меры, как MATCH Act, очевидно используются Белым домом и Конгрессом еще и как дисциплинарные меры широкого действия в отношении строптивых младших партнеров».

«Действующее экспортное регулирование США позволяет вводить ограничения на поставку продукции из других стран, если в этой продукции американские технологии составляют более 25 процентов. Эта старая норма позволяет вводить санкции практически против любой компании в электронной промышленности, — рассказывает Иван Покровский, глава Ассоциации разработчиков и производителей электроники. — Еще в 2012 году, когда была первая крупная волна санкционных ограничений против России, мы встречались в Москве с атташе по экспортному контролю, чтобы уточнить, в чем состояли нарушения, как избежать санкций. Тогда нам ясно объяснили, что американские регуляторы действуют исходя из презумпции виновности. Одного подозрения, что поставки создают угрозу национальной безопасности США, достаточно, чтобы ввести против производителя или поставщика санкции. Решение не требует доказательств от регуляторов. Это компания должна доказывать, что она не создавала угроз, для выхода из-под санкций. Двадцатипятипроцентную долю американских технологий никто не считает, достаточно предположить, что она есть. В продукции ASML, я думаю, вклад американских технологий действительно больше 25 процентов. Уже по действующим нормам США может ввести санкции против любой продукции ASML, решения были бы законны, но весьма субъективны. MATCH Act уточняет и направляет эти ограничения по цепочке поставок и технического обслуживания».

Нельзя сказать, что партнеры безропотно проглотили пилюлю. В мае Шурд Шурдсма официально заявил о возражениях нидерландского правительства против законопроекта MATCH Act: «Кабинет против экстерриториального эффекта американского предложения. Каждая страна несет ответственность за свое собственное законодательство об экспортном контроле. Такие широкие меры также потенциально могут иметь существенное влияние на оборот полупроводниковых компаний, в том числе нидерландских, и их положение на рынке ухудшится».

Аналогичные опасения высказывал премьер-министр Нидерландов Роб Йеттен в разговоре с Дональдом Трампом во время визита последнего в Европу. Тем не менее американский президент и высшие представители истеблишмента США до сих пор открыто не комментировали законопроект, оставляя «сцену» авторам законопроекта в Конгрессе.

«Реакция Нидерландов и Европы выглядит как попытка сохранить баланс между американскими ограничениями и собственными технологическими интересами. Идет торг по лицензиям, сервису, срокам и объему ограничений, потому что ASML и вся связанная с ней цепочка — это важный экспортный инженерный актив. Нидерланды и Европа стараются не допустить ситуации, в которой экспортный контроль разрушает их собственную технологическую и производственную базу», — уточняет Иван Васильевский, заместитель директора Института нанотехнологий в электронике, спинтронике и фотонике НИЯУ МИФИ.

И тем не менее, несмотря на фронду, Европа все же следует в фарватере глобальной политики США по противодействию Китаю. 23 июня ЕС официально присоединился к американской технологической инициативе Pax Silica, которая нацелена на контроль над цепочками поставок полупроводников и искусственного интеллекта на фоне соперничества с Китаем.

Эффект бумеранга и мощный интересант

При этом внутри самих Соединенных Штатов звучит критика того, насколько подобная политика действительно способна затормозить развитие китайской микроэлектроники, не нанося ущерба американским компаниям. По данным исследования Securing Technological Leadership? The Cost of Export Controls on Firms, предыдущие ограничения уже били по американским предприятиям: по приведенной ими оценке, после введения экспортного контроля совокупная капитализация затронутых поставщиков сократилась на 130 млрд долларов, выручка — на 8,6%, занятость — на 6,6 процента. При этом потерянный китайский спрос не был в полной мере компенсирован продажами на внутреннем рынке и в дружественных США странах.

Потенциальную проблематичность законопроекта отмечали и эксперты Center for Strategic and International Studies: по их оценке, попытка закрепить в законе автоматическое расширение американских ограничений на продукцию союзников способна превратить переговоры с Нидерландами и Японией из инструмента координации в источник нового трансатлантического конфликта.

Тем не менее показательно, что за ужесточение контроля активно выступает сама американская полупроводниковая отрасль, как минимум в лице одной из важнейших компаний. В апреле Reuters сообщило, что Micron Technology, крупнейший американский производитель чипов памяти и прямой конкурент китайских корпораций, стала одним из главных лоббистов MATCH Act. По данным источников агентства, представители компании участвовали в обсуждении законопроекта на протяжении всего процесса его подготовки, а генеральный директор Micron Санджай Мехротра провел закрытые встречи с членами комитета по иностранным делам палаты представителей и с республиканцами из банковского комитета сената.

Для Micron это не абстрактная геополитическая конкуренция: компания занимает третье место на мировом рынке памяти после Samsung и SK Hynix, тогда как китайские производители в лице YMTC и CXMT постепенно усиливают позиции именно в тех сегментах, где Micron конкурирует с ними напрямую.

Ответ Поднебесной

Американские ограничения постепенно меняют саму логику китайской полупроводниковой политики. Если на первых этапах Пекин стремился прежде всего нарастить собственное производство чипов, то теперь задача ставится шире: создать полную суверенную технологическую цепочку производства самых передовых чипов, независимую от поставок иностранного оборудования и материалов.

Вот как описывает продвижение Китая по этому пути Константин Алексеев, начальник отдела развития института нанотехнологий в электронике, спинтронике и фотонике НИЯУ МИФИ: «Во-первых, выросли мощности у SMIC, Hua Hong и связанных с Huawei производств, особенно в сегментах зрелых техпроцессов и в освоении семинанометрового класса для отдельных специализированных решений. Во-вторых, Китай сильно расширил локальную промышленную кооперацию: растут собственные поставщики оборудования, материалов и отдельных узлов производственной цепочки. В-третьих, государство создало мощный финансовый контур поддержки — через субсидии, дешевые кредиты, налоговые льготы и крупные фонды вроде Big Fund (примерно с 2014 по 2024 год) и Made in China 2025 initiative, (рассчитана до 2035 года). Государственная поддержка здесь играет решающую роль. Без нее полупроводниковая отрасль не может быстро масштабироваться и выдерживать длинный цикл окупаемости, который характерен для этой индустрии. Но даже крупные субсидии не снимают главного ограничения: когда речь идет о микросхемотехнике и активном использовании искусственного интеллекта при проектировании с использованием средств микроэлектронных EDA (САПР). Мало просто влить деньги, потому что нужны годы инженерной школы, наработка процессов, цепочка поставщиков и очень жесткая технологическая дисциплина».

Эту же слабость Китая акцентирует Роман Тиняев, партнер практики «Промышленность и технологии» консалтинговой компании Strategy Partners: «Главное ограничение не деньги, а недостаток опыта промышленной интеграции: китайские фабрики до сих пор предпочитают западные сканеры собственным прототипам, не доверяя стабильности их работы».

В конце 2025 года Reuters сообщало, что китайские власти потребовали от производителей чипов, намеревающихся получить разрешение на строительство или расширение фабрик, использовать не менее 50% оборудования китайского производства. Публичного документа с таким требованием не было, однако источники агентства утверждали, что это условие уже применялось на практике при согласовании новых проектов. Согласно данным Китайской ассоциации полупроводниковой промышленности (CSIA), доля оборудования китайского производства на местном рынке выросла с 25% в 2024 году до 35% в 2025-м, а по отдельным категориям — травлению и нанесению тонких пленок — уровень замещения уже превысил 40%.

Китай пока не способен производить высокоточную оптику, лазеры и метрологическое оборудование для литографов. Сохраняется зависимость от импорта специальных химикатов и фотоматериалов

По данным, которыми поделился с нами Владимир Поклад, доля Китая в мировых мощностях по производству базовых логических микросхем выросла с 19% в 2015 году до 33% в 2023-м. Объем производства превышает 15 млрд чипов в день. На Китай, по оценкам, приходится уже 37% мировых мощностей по производству чипов в диапазоне 22‒40 нанометров.

Проявляется своеобразная обратная сторона американского экспортного контроля: ограничивая доступ китайских производителей к американскому оборудованию, Вашингтон одновременно создает для местных компаний в КНР гарантированный внутренний рынок и стимулирует Пекин ускорять импортозамещение.

Наконец, в июле 2026 года Reuters сообщило о начале массового производства первых разработанных в Китае иммерсионных DUV-литографов. В таких установках между проекционной линзой и кремниевой пластиной находится слой воды, что позволяет печатать схемы меньшего размера, чем в обычных сухих системах. Проект возглавляет государственная Shanghai Aishengna Electronic Technology Group, созданная в 2023 году при участии Shanghai Electric и Shanghai International Trust. Первые установки должны быть поставлены SMIC, Hua Hong Semiconductor и ChangXin Memory Technologies (CXMT).

Это еще не означает технологического паритета с ASML. Китайские машины пока проходят испытания и уступают нидерландским аналогам по производительности и надежности. «Выход годных изделий на пятинанометровом узле у китайской SMIC составляет 30‒40 процентов против 80 процентов у признанного отраслевого лидера, тайваньской TSMC, что делает производство экономически несостоятельным без государственных субсидий, — отрезвляет Владимир Поклад. — Китай не способен производить высокоточную оптику, лазеры и метрологическое оборудование для литографов. Сохраняется зависимость от импорта специальных химикатов и фотоматериалов».

Но с точки зрения стратегии Пекина принципиально другое: появляется возможность постепенно заменить хотя бы часть оборудования, поставки которого могут быть перекрыты западными санкциями. При этом, в то время как Huawei заявляет о возможности к 2031 году достичь показателей плотности транзисторов, эквивалентных техпроцессу 1,4 нанометра, западные аналитики ставят под сомнение подобные утверждения.

«Расширение ограничений на DUV-оборудование стало прямым следствием того, что первоначальная стратегия — заблокировать Китай на уровне EUV — не дала ожидаемого результата. Китайские инженеры продемонстрировали способность достигать передовых технологических норм, используя имеющиеся DUV-сканеры и методику многократного экспонирования (multi-patterning), — объясняет Владимир Поклад. — SMIC наладила серийное производство чипов на пятинанометровом классе (узел N + 3) без единого EUV-литографа. Да, этот процесс значительно дороже: по оценкам, себестоимость на 40–50 процентов выше, чем у TSMC, — а выход годных изделий составляет 30–40 процентов против примерно 80 процентов у тайваньского конкурента. Но с технической точки зрения результат достигнут: функциональные чипы для смартфонов Huawei и серверов производятся серийно. Для американских стратегов это означало, что потолок, который, как предполагалось, EUV-запрет устанавливает для Китая, оказался проницаемым».

Логика Вашингтона в данном случае последовательна: если «старая» технология в руках квалифицированных инженеров позволяет достигать результатов, которые ранее считались прерогативой «новой», то контроль должен распространяться на весь технологический спектр, а не только на его вершину.

Ответ Китая непосредственно США асимметричен. Это усиление ограничений на поставки критических материалов. Наиболее очевидный пример — редкоземельные элементы и связанные с ними технологии переработки.

Пекин уже несколько лет последовательно расширяет экспортный контроль в этой области. В октябре 2025 года Китай добавил еще пять редкоземельных элементов к перечню контролируемых, доведя их число до 12, а также распространил ограничения на оборудование и материалы, используемые при добыче и переработке. Reuters отмечало, что предыдущая волна ограничений, в прошлом апреле, уже приводила к дефициту редкоземельных магнитов и остановкам отдельных автомобильных производств за пределами Китая.

А в июле 2026 года Китай ввел запрет на экспорт продукции двойного назначения, включая редкоземы, в отношении еще 14 европейских организаций, в качестве зеркального ответа на 21-й пакет антироссийских санкций, затронувший 14 китайских компаний.

Конкуренция двух технологических блоков ускоряет инвестиции в НИОКР, стимулирует поиск альтернативных решений и создает условия для появления новых игроков

Роман Тиняев из Strategy Partners рассуждает о следующих возможных шагах КНР: «Китай может ограничить экспорт редкоземельных металлов (неодим, диспрозий, тербий), рассеянных элементов (галлий, германий, индий), стратегических минералов (графит, поликремний, фосфор, вольфрам) и ключевых производных (перманентных магнитов, полупроводниковых субстратов и батарейных материалов). Пекин сдерживает полномасштабное применение этих мер, поскольку сам критически зависит от импорта западных чипов и оборудования, а также опасается ускорения диверсификации поставок конкурентами и внутреннего дефицита сырья. Пока Китай делает ставку на собственное импортозамещение (DUV, материалы, оборудование), а не на конфронтацию».

Деглобализация: плюсы и минусы

Совокупность описанных процессов ведет к формированию двух параллельных технологических экосистем: одной — под руководством США, включающей страны Запада, Японию, Южную Корею и Тайвань, и другой — под руководством Китая, в орбиту которого могут войти отдельные азиатские и африканские страны, что сопровождается ростом издержек, удорожанием конечной продукции и усилением государственного вмешательства в отрасль. Этот процесс уже получил в экспертной литературе название «кремниевого занавеса» или «технологического раскола».

По мнению Владимира Поклада, при всей тревожности этих тенденций было бы ошибкой сводить происходящее исключительно к негативу. Конкуренция двух технологических блоков ускоряет инвестиции в НИОКР, стимулирует поиск альтернативных технологических решений и создает условия для появления новых игроков. Китай, лишенный доступа к EUV, финансирует разработку фотонных чипов, 2D-материалов и наноимпринтных технологий, которые в долгосрочной перспективе могут оказаться не просто заменой, а новым технологическим укладом. Европа, поставленная перед необходимостью самостоятельности, наращивает инвестиции в собственное производство.

«Вместе с тем следует признать, что в среднесрочной перспективе — от трех до семи лет — издержки бифуркации будут преобладать над ее стимулирующим эффектом, — считает Владимир Поклад. — Глобальная отрасль потеряет в эффективности, потребительская электроника подорожает, а темпы инноваций в ряде сегментов замедлятся из-за дублирования усилий и ограничения обмена знаниями. Задача для всех участников процесса — выстроить механизмы, которые позволят сохранить хотя бы минимальный уровень технологического взаимодействия там, где это не противоречит интересам безопасности, и избежать полной фрагментации, которая не выгодна никому».