Но, кажется, классический образец политического безумия может обновить вводные: демографы считают, что Украина уже несколько лет назад прошла точку невозврата и каждый следующий год СВО лишь приближает момент окончательной демографической катастрофы. Воспроизвести население в границах 1991 года, которое силой и пропагандой пытаются запихнуть в статус «украинской нации», даже теоретически больше не получится. Придется завозить мигрантов, смешивать с остатками местного населения, искусственно конструировать социально-экономические стимулы, чтобы на послевоенной территории, если таковая останется под контролем Киева, теплилась жизнь, была работа, имелись перспективы. Спасительная альтернатива — разворот украинских земель в сторону России, откуда может прийти и славянская кровь, и социально ориентированные инвестиции, но такими категориями наши соседи не думают и по-прежнему отстаивают «парагвайскую» модель войны до последнего украинца.

Интересно, что Парагваю удалось не только сохраниться на мировой карте, но и радикально увеличить свое население. За 150 лет оно выросло более чем в 40 раз, это один из ярчайших примеров демографического возрождения в новой истории. Произошло это благодаря отказу от агрессивной внешней политики, высокой рождаемости и распространению практики многоженства, а также активной иммиграционной политике. Однако свой шанс Парагвай получил в совсем иных исторических и экономических реалиях — например, он смог привлечь квалифицированных земледельцев из Европы и подняться на аграрном секторе, диктующем спрос на большие семьи, при весьма умеренной рыночной конкуренции при сбыте продукции.

Проблема же Украины в том, что к своей демографической катастрофе она начала двигаться сразу после развала СССР, собрав «идеальный шторм» из множества причин быстрого сокращения населения. В итоге за последние 30 лет оно сократилось минимум в два с половиной раза на контролируемой Киевом территории, что стало печальным мировым рекордом. Даже при самых благоприятных обстоятельствах (окончание войны, мощный приток иностранных инвестиций и увеличение рождаемости) возродить страну не получится.

Перманентная катастрофа

После распада СССР численность населения Украины составляла 52 млн человек. К 2014 году (до воссоединения Крыма с Россией) оно сократилось на восемь миллионов. Причинами стали резкое падение рождаемости и массовая эмиграция молодежи из-за низкого уровня жизни. При этом несколько миллионов человек (по разным оценкам, от трех до пяти) работали за границей, прежде всего в Европе и России, но продолжали числиться гражданами Украины, куда они наведывались только в отпуск.

В 2014 году Украина в одночасье потеряла 2,5 млн человек жителей Крыма. Начались боевые действия в Донецкой и Луганской областях, население которых составляло почти 6 млн человек. Затем Киев отказался выполнять Минские соглашения, и это привело к тому, что Украина также потеряла значительную часть этих территорий вместе с населением. По данным украинских властей, лишь около полутора миллиона жителей ДНР и ЛНР осталось на стороне Киева.

В 2019 году киевские власти планировали провести перепись населения, но отказались от этой идеи, вероятнее всего опасаясь получить шокирующие данные. Оценку произвели с помощью анализа числа абонентов мобильной связи и якобы получили численность в 42 млн человек. Но эти результаты были явно сфальсифицированы.

После начала СВО началось массовое бегство украинцев на Запад, и точного числа мигрантов на данный момент не знает никто. ООН оценивает общее число беженцев в 6 млн человек, а ряд экспертов говорят о 8 млн перебравшихся за границу.

Отток продолжается: в 2025 году Украину покинуло 303 тыс. человек, а за семь месяцев текущего года еще 218 тыс. И это без учета мужчин призывного возраста, которые на свой страх и риск пытаются перейти границу нелегально. Кроме того, по итогам СВО Киев утратил контроль над территориями ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей, где проживали около полутора миллионов человек.

Необходимо принять во внимание и число погибших на фронте за четыре года войны, хотя тут даже приблизительных данных быть не может. Официальный Киев оценивает потери всего в 50 тыс. человек, это число очевидно занижено в разы.

В итоге сегодня никто не знает, сколько людей проживает на подконтрольной Киеву территории, и есть лишь примерные оценки с разбросом до 10 млн человек. Некоторые эксперты говорят о 30 млн жителей Украины, другие о 20 млн. Вероятнее всего, правы пессимисты. Вот, скажем, министр социальной политики, семьи и единства Денис Улютин в мае 2025 года дал оценку в 22‒25 млн человек, проживающих на подконтрольной Киеву территории.

Кроме того, произошли существенные изменения возрастного состава населения Украины. Среди покинувших страну доля детей, молодежи и взрослых до 55 лет составляет свыше 90%.

Рождаемость в первом полугодии 2026 года упала до 73 тыс. детей, сократившись по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 16%. А по сравнению с 2022 годом рождаемость сократилась вдвое. Если сравнивать с периодом начала 1990-х годов, то в четыре раза.

Коэффициент рождаемости на Украине упал до единицы, став самым низким в Европе, тогда как для сохранения населения требуется 2,1 ребенка на одну женщину. Смертность же за первое полугодие 2026 года составила 260 тыс. человек, в 3,6 раза превысив рождаемость.

В мире есть страны с еще меньшим коэффициентом рождаемости: Южная Корея — 0,76 и Тайвань — 0,9. Но сочетание факторов низкой рождаемости, высокой смертности из-за боевых действий и продолжающегося оттока граждан за границу превратило Украину в мирового рекордсмена по сокращению численности населения.

Согласно опросам, проводимым среди украинских граждан, оказавшихся за границей, в 2022 году половина из них заявляла о твердом намерении вернуться на Украину после окончания боевых действий, а еще четверть склонялась к такому решению. Но уже в начале 2026 года только 19% утверждали о твердом намерении вернуться домой, а еще 24% склонялись к такому решению. За прошедшие четыре с половиной года большинство беженцев смогли устроиться на работу, выучить местный язык, а дети ходят в школу — они интегрировались в общества принявших их стран и все меньше связывают свою судьбу с Украиной.

Скорее всего, после окончания войны большинство беженцев останутся жить в Европе, а значительная часть мужчин, после возвращения им права свободного передвижения, также отправятся за границу — на заработки или в поисках ПМЖ.

Неутешительные прогнозы

Имея лишь приблизительные представления о населении Украины, сложно делать прогнозы на будущее о его количестве. Тем не менее, опираясь на данные по рождаемости (и учитывая ее резкое снижение во второй половине 1990-х), ООН в 2024 году подготовила долгосрочный прогноз численности населения на Украине, согласно которому доля населения в возрасте 15–24 лет к 2050 году уменьшится до 6,6% (в 2000 году она составляла 14,8%), что станет наименьшей долей молодежи в мире. А ничтожно малая численность молодежи приведет к новому витку падения рождаемости.

Следует учитывать, что ООН включает в население Украины жителей Крыма, ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей, а также миллионы беженцев в Европе. То есть, по мнению ООН, на сегодняшний день население Украины составляет 39 млн человек.

И вот даже исходя из таких очень оптимистичных данных, к 2050 году население Украины (включая новые российские регионы) сократится до 31,2 млн человек, к 2060 году — до 29,4 млн, к 2070-му — до 26,8 млн, к 2080-му — до 23,7 млн, к 2090-му — до 19,8 млн, а к 2100 году до 15 млн человек, считает ООН. Если сделать поправку и вычесть население новых российских регионов, то выяснится, что на Украине останется меньше 10 млн человек и намного раньше 2100 года, так как к 2050-му доля молодежи на контролируемой сегодня Киевом территории будет значительно меньше 6,6%.

Нескольких миллионов человек трудоспособного населения однозначно не хватит для возрождения постсоветской Украины

По прогнозу Института демографии и исследований качества жизни Национальной академии наук Украины, численность населения страны «в границах 1991 года» к 2050 году при позитивном сценарии (скорое прекращение боевых действий и возвращение беженцев) составит 25‒28 млн человек, а при негативном сценарии — 22‒23 млн человек. Как видно, украинские демографы даже в своем оптимистическом сценарии настроены более негативно, чем эксперты ООН в базовом сценарии.

Перспективы страны

Украинские власти смотрят на проблему демографии чаще всего под углом наполнения бюджета. В 2022 году на Украине было 17 млн экономически активных граждан, 11 млн пенсионеров и 7 млн несовершеннолетних. Сегодня расклад, по нашим оценкам, принципиально другой: 10 млн пенсионеров, 2‒4 млн несовершеннолетних, а трудоспособного населения всего 9 млн, из которых 3,5 — бюджетники и силовики.

Сегодня более 70% украинских предприятий заявляют о нехватке рабочей силы, а ее общий дефицит оценивается в 2,5 млн человек. Это привело к перекосам на рынке труда — медианная зарплата ряда строительных специальностей превысила полторы тысячи долларов в месяц.

И украинские власти начали забрасывать первые пробные камни, публично рассуждая о неизбежности привлечения в страну мигрантов. Идею незадолго до своей отставки озвучили премьер-министр Украины Юлия Свириденко и глава офиса президента Кирилл Буданов (признан в России террористом и экстремистом). Однако даже в правительстве и в провластной фракции парламента не все поддержали планируемый массовый завоз рабочей силы, а представители оппозиции выступили резко против.

Причиной критики стали вовсе не ожидаемые проблемы от интеграции жителей беднейших стран Африки и Азии (а на других мигрантов Украине рассчитывать не стоит). Политики считают, что нужно стимулировать возвращение беженцев из Европы. Правда, сейчас эта «забота» украинской элиты больше объясняется необходимостью пополнять ряды ВСУ, а не задачей ликвидировать кадровый дефицит.

Удивительным образом повели себя профессиональные борцы за «чистоту украинской нации», националисты, которые так рьяно борются с русскими книгами и песнями, — они просто проигнорировали дискуссию о возможном приезде миллионов инородцев. Это молчание лишний раз доказало, что националистическими организациями дирижируют из офиса президента и им пришла команда не критиковать инициативу властей.

Наполеоновским планам украинских властей угрожает не протест граждан и политиков, а экономика. Зарплаты, стремительно выросшие из-за дефицита рабочей силы и вливаний десятков миллиардов евро от западных спонсоров в украинский бюджет, все еще малопривлекательны даже для жителей беднейших стран мира — в Европе они могут получать примерно столько же, но не работая. После окончания военного конфликта финансовый поток из Европы на Украину иссякнет, а из армии будет демобилизовано около одного миллиона человек, которые выйдут на рынок труда, что приведет лишь к снижению зарплат.

Если оставить за скобками проблемы раздутого и разворованного государственного бюджета Украины, то возникает другой вопрос: а способна ли украинская экономика функционировать при 5‒7 млн трудоспособного населения?

Опыт развитых стран показывает: да, способна. 60% украинского ВВП — это сфера услуг, которая автоматически подстраивается под численность населения. Аграрный сектор составляет около 15% от ВВП, и в нем занято до 2 млн человек. Для сравнения: в аграрном секторе Канады, который в полтора раза больше украинского по номинальным доходам и посевным площадям, трудится около 300 тыс. человек. Значительная часть «украинских аграриев» — это жители сел, которые производят продукты для собственного потребления, а небольшие излишки продают на рынках. От ЕС украинскому аграрному сектору вряд ли стоит ждать помощи — местные фермеры видят в нем конкурента, а власти европейских стран не хотят повторения фермерских акций протеста. Но занимать деньги на международном рынке под залог земли для модернизации фермерских хозяйств никто Украине запретить не может.

На предприятиях горнометаллургического комплекса (6% ВВП) по сравнению с периодом позднего СССР благодаря модернизации производств число работников уже сократилось примерно в пять раз, и процесс автоматизации продолжается, хотя и потребует огромных инвестиций, особенно если ВС РФ продолжат выбивать промышленные мощности.

Однако, скорее всего, именно с нынешней моделью экономики, сдутой после сокращения западных дотаций, демографически обескровленная Украина и сможет выжить. Нескольких миллионов трудоспособного населения ей однозначно не хватит на возрождение постсоветского монстра, с огромным бюджетом, армией коррумпированных чиновников и мечтами о военной победе над Россией. Но появляется шанс построить государство, которое сосредоточится на решении своих проблем, а не на попытке выступить антироссийским военным форпостом Запада.

Однако нужно учесть иной разрез вопроса, которому нас снова учит Парагвай. Казалось бы, после всего, что натворил Франсиско Солано Лопес, он навеки останется самой темной и порицаемой фигурой в истории страны. Но нет: уже в конце 1940-х его официально признали национальным героем, а пришедшие к власти националисты посчитали, что с его помощью можно обновить поиск национальной идентичности. Образ диктатора был переосмыслен, его война стала считаться не личной авантюрой, а героической, хоть и неравной борьбой маленького Парагвая против могущественных соседей, он стал символом стойкости и борьбы за национальные интересы. И сегодня парагвайцы считают Лопеса фигурой спорной, но многие готовы признавать его героем.

Правда же, этот исторический реверанс чем-то напоминает нынешнее стремление киевских властей перезахоронить на родине известных пособников нацистов, представив их поборниками украинской нации и построив на их мощах пантеон новых героев страны? Даже чудовищные катастрофы ничему не учат государства, сознательно делающие ставку на национализм.