Чего-то не хватает

Отдаленность Кирова слегка преувеличена. Хотя сами жители города любят отметить, что живут едва ли не на северном краю европейской Ойкумены, современное развитие общественного транспорта снимает ощущение расстояния. Есть Транссиб, который проходит прямо через город, создавая автомобильные пробки на переездах. Самолет из Москвы летает утром и вечером — в Сибири по такому расписанию до сих пор ходят автобусы из райцентра в отдаленные поселки.

Исторический центр города всегда его лицо: никто не рассматривает город со стороны спальных микрорайонов. У Кирова это лицо маленького пузатого купца первой гильдии — вдоль центральных улиц преобладают каменные особнячки в два-три этажа с историей, насчитывающей не один век. И весь город такой — приземистый, надежный и слегка насупившийся.

Но чем больше бродишь по нему вдали от big city lights, тем чаще мелькает мысль, что чего-то не хватает. Не ощущается тотального засилья ПВЗ маркетплейсов в череде магазинчиков и кафе на первых этажах зданий. Они как бы есть, но нужно прямо всматриваться и искать. Не носятся разноцветные стайки мопедов доставщиков фастфуда — нет-нет да и мелькнет один-другой в отдалении. Некоторое время боязливо вздрагиваешь и озираешься, ожидая удара в спину дикого «кикшера» на самокате. Пока не осознаешь, что на улицах Кирова их практически не встретишь. То есть сами службы кикшеринга есть, а разнузданных подростков на самокатах исчезающе мало. Подростков при этом множество: они ходят стайками по улицам, сидят в парках, оккупируют кафе. И, удивительное дело, разговаривают. Просто общаются.

Аномалией выглядит полное отсутствие шаурмичных и дастарханов (не знаю, как «чайхана» во множественном числе). Рассказывают, что одна где-то на окраине центра все-таки есть, но и она местный, а не этнический бизнес. Это при том, что центр города забит кафе и ресторанами. И добивает эту картину чистота на улицах.

Много чего не хватает в Кирове…

Полиэтничный котел чистой православной крови

«Национальный менталитет», «местечковое мышление», «региональные особенности» — понятия, которые трудно четко определить. Но на Вятке с этим нет проблем — современные особенности здешних жителей напрямую растут из истории и географии места. Здесь считается, что коренной вятич характер имеет своевольный и независимый от авторитетов «из центра», угрюмый, недоверчивый и по-крестьянски надежный. И у каждой позиции есть свое обоснование.

Первую крепость на речушке Хлыновке поставили переселенцы из Великого Новгорода — им нужен был опорный пункт при поисках северо-восточного пути на Каспий, когда в период междуусобных войн привычный путь в Персию по Волге перекрыла Владимиро-Суздальская Русь. Так появился Хлынов-на-Вятке, позднее — третья вечевая республика вместе с Псковом и Великим Новгородом. В конце XV века город вошел в состав Московского царства. Здесь до сих пор гордятся, что на вятской территории никогда не было крепостного права.

В Кирове до сих пор гордятся тем, что на вятской земле никогда не было крепостного права и это исторически сформировало местный характер — свободолюбивый и независимый

Вокруг Вятки жили племена коми-пермяков, марийцев и удмуртов — язычников, почитавших духов леса, на что православные русские смотрели косо, но терпимо. Сами коренные жители русских тоже терпели, но жили наособицу и смешанных браков не допускали. Здешние удмурты говорили своим девушкам: «Не найдешь мужа-удмурта на Вятке — поедешь на Чепцу». Чепца — это северная река, откуда приходили удмуртские племена. Суть пословицы в том, что коренное население предпочитало отправлять своих невест к далеким родственникам на север, лишь бы не родниться с русским населением, что вынужденно поддерживало этническую чистоту православной крови.

При этом русские охотно учились у местных особенностям ведения северного хозяйства и быта, а также заимствовали говоры — до сих пор от стариков можно услышать «айдачи» вместо «пойдем со мной» или «лико, чо» вместо «смотри, что тут». Выделяют даже особый вятский говор, перенявший у коренного населения много цокающе-чокающих звуков.

Вятская земля — это зона рискованного земледелия, высоких урожаев здесь не бывает. Поэтому злаков, в основном пшеницы, выращивали немного, на прокорм скоту — этот замкнутый цикл до сих пор является основой пищевой независимости региона: и все свое, и экономика не зависит от экспорта соседям.

Главными промыслами были животноводство, рыбалка и лес — не столько охота, сколько собирательство. Край до сих пор славится своими дикоросами — грибами, ягодами, травами. Вятские рыжики и сегодня являются продвигаемым местным брендом, а из экзотики прошлых времен остались пирожки с пестами — молодыми побегами хвоща.

— Мы неулыбчивые абсолютно. Мало солнечных лучей, йода не хватает. Кроме того, полиэтнический котел: здесь традиционно жили финно-угорские народы, тоже во времена освоения земли русскими не самые гостеприимные люди. То есть приходилось выстраивать отношения, и мы всех принимаем, но сначала с таким лицом: мол, че пришли? — вопреки своим словам улыбается глава Кирово-Чепецкого района Любовь Пешнина.

Болотистая местность накладывает на характер оттенок тягомотности: здесь никто никуда не торопится…

Сын шейха, что таксует для души

Потенциал развития любого города — это наличие молодежи и отсутствие у нее желания уезжать. Обычно из маленьких городов идет отток молодежи, уезжающей в столичные вузы, — это основная причина сокращения населения регионов. Киров в этом отношении нашел свое состояние равновесия. Он выступает северным хабом для перераспределения этих потоков: часть молодежи уезжает учиться в Екатеринбург, Москву и особенно в Питер. Но при этом в Киров едут северяне из Архангельска, Ямало-Ненецкого АО, Удмуртии, республик Коми и Марий-Эл.

Благодаря собственным крупным вузам с высокими рейтингами — ВГУ, агротехнологическому и медицинскому университетам — а также филиалам московских, таких как РАНХИГС, юридический, финансово-юридический и гуманитарно-экономический университеты, в Киров приезжает множество студентов, убоявшихся запредельных вступительных баллов у себя в столицах. Сюда также едут иностранцы, так что в городе никого не удивляют гуляющие чернокожие молодые люди, а в такси, как рассказывают, можно встретить арабского юношу, прекрасно говорящего по-русски, который поведает, что он сын нефтяного шейха, а в такси работает для души и языковой практики.

Забавно, что при этом на Вятку часто приезжают эмиссары с юга, из Нижнего Новгорода и Казани, убеждая абитуриентов ехать поступать к ним, то есть существует некоторое соперничество за умы и место учебы подрастающего поколения. Правительство области препятствует этому направлению оттока, создавая для своего студенчества местные преференции. Существует повышенная губернаторская стипендия для студентов с высокой успеваемостью. Студенты старших курсов вузов и средних специальных учебных заведений проходят практику на местных предприятиях и часто оказываются потенциально трудоустроены еще до выпускных экзаменов. Два крупнейших промышленных предприятия — заводы «Лепсе» и «Авиатек» — выгребают 90% выпускников технических колледжей.

Особое внимание уделяется поддержке молодых семей. В области учредили «Зарплату мамы» — уходящей в декрет сотруднице предприятие в течение полутора лет продолжает выплачивать среднюю зарплату. В этом году программу расширили: если молодая мама выходит на работу, а с новорожденным кировчанином сидит ее мама, то эту среднюю зарплату семья все равно получает — это называется «Зарплата бабушки». Для молодых семей также существует субсидия на покупку квартиры.

Тупик на перекрестке

После основания городища несколько веков таежный северный край прожил спокойно. При Иване Грозном через Вятку прошел первый (впоследствии — Сибирский, или Екатерининский) тракт на Урал и в Сибирь, продолжающий дорогу от Московского тракта. К нему вела разветвленная дорожная сеть от Нижнего и Казани (сейчас — Советский и Казанский тракты). И город, стоя на этой торговой трассе, активно торговал с востоком страны и с Европой — по дороге в Архангельск и дальше морем. Сама река Вятка была судоходной, и по ней ходили караваны барок, коломенок, а позже пароходов — они собирались у крупных вятских пристаней и уходили до Камы в «города-распределители» с крупным купеческими ярмарками — Казань и Нижний Новгород. А через систему каналов и рек, включая Волгу, они доходили до рыбинских пристаней (крупнейший внутренний речной порт страны на Волге в то время был в Рыбинске) и до Москвы.

На центральной улице Кирова сохранился кирпичный особняк купца Тихона Булычева, которого называли «хозяином Вятки» — у него был флот из девятнадцати пароходов, на основе которого в советские годы было создано Вятское речное пароходство. В царские времена по реке вывозили все, что производили на Вятке: зерно, ткани, кожевенную продукцию, разнообразные дикоросы, а в советский период водой в Вятку доставляли тяжелые строительные материалы. В перестройку пароходство обанкротилось, но сейчас региональные власти пытаются возродить речной путь — уже углублено до двадцати километров русла у места впадения в Каму, запущен прогулочный речной трамвайчик, а в последние два года весной, по большой воде, в Киров приходят первые баржи с щебнем для дорожного строительства, чтобы не перегружать железную дорогу.

В начале XX века построили Волго-Вятскую железную дорогу, которая стала прямым путем через Вологду в Санкт-Петербург и северной веткой Транссибирской магистрали — это до сих пор крупный железнодорожный узел. В результате Вятка оказалась в двойственном положении: с одной стороны — край империи, преддверье Сибири, «медвежий угол», с другой — крупный торговый хаб на перекрестке путей во все стороны света.

В последнее время новых дорог почти не строится, но те, что есть, поддерживаются в отличном нормативном состоянии. Уже появляются проекты развития дорожной сети с учетом освоения Арктики. Кроме дороги на север — в Архангельск через Вологду или Кострому — есть трасса на Сыктывкар и Ухту (дальше только зимники), есть северо-восточная трасса на Пермь. Это закрывает существующие сейчас потребности рынков.

Сейчас реализуется очень важный проект — туннель под Транссибом в Нововятске (огромный район, расположенный вдоль русла Вятки, который прежде был отдельным городом к югу от Кирова; Транссиб делит его пополам). Раньше люди часами стояли на шлагбаумах железнодорожных переездов. Тоннель станет «южными воротами» города, откроет новые логистические возможности, связав Киров с Кирово-Чепецком, и беспроблемный проезд по «казанскому тракту».

Так что трудно рассуждать от отдаленности и заброшенности Кирова, когда он не просто, как многие города, стоит на обочине крупной транспортной артерии, а является оживленным перекрестком этих артерий — водных, автомобильных и железнодорожных.

Выгоды ребрендинга

Когда первое название города, Хлынов, давно забыли и привыкли к названию по имени реки Вятки, новые, советские власти придумали третье — Кировом город стал уже на четвертый день после убийства Сергея Мироновича в декабре 1934 года. Как название города влияет на судьбу его жителей? Да напрямую! Именно переименование стало причиной взрывного развития города в предвоенные годы: через три дня после переименования была создана Кировская область, и бывшая Вятка стала столицей региона, получив повышенное финансирование. Здесь началось строительство оборонных заводов-гигантов, дорог и институтов, которые сегодня определяют современный облик города. По этой причине на референдумах 1993 и 1997 годов местный электорат большинством голосов проголосовал против возвращения исторического названия.

До войны тяжелой промышленности в городе не было. В 1930-х, в рамках сталинской индустриализации, за северной городской чертой, в районе Филейка, стали строить сразу три предприятия — завод № 32 (дублер московского завода авиационных двигателей), завод по обработке цветных металлов и комбинат школьного оборудования. Достроить их не успели: началась война, и на эти площадки эвакуировали заводы из европейской части страны. Это до сих пор существующие машиностроительный завод «Лепсе» и авиастроительный «Авитек». В центре города поставили патронный завод «Маяк», а на юге с нуля возвели Нововятский механический завод. Так Киров стал крупным промышленным центром, и он до сих пор считается важным узлом в ВПК страны.

Большинство заводов, построенных в послевоенное время, не пережили перестройку, какую-то память о себе оставил только завод стиральных машин «Вятка-автомат». Он сменил несколько собственников, в 2019 году его приобрел китайский бренд Candy, выпускавший стиральные машины марки Haier, а в 2023 году закрылся окончательно — из-за затоваривания рынка и логистических проблем.

Возвращение на Вятку

Привлекательной жизнь в любом городе делает возможность самореализации. Вообще, люди привыкают к размеренному ритму небольшого города, без суеты — и в мегаполисах им уже неуютно. В Кирове хорошо жить семьям — нет очередей в детский сад и школу, недвижимость недорогая, на улицах безопасно. Сильная местная медицина благодаря сильному медвузу. Поэтому сюда приезжает много стариков с Севера, работавших в нефтегазовой сфере и поэтому не бедных. Для них здесь лучше социальные условия, климат привычный, но мягче.

— Уезжает в основном молодежь, которой нужно движение и новые вызовы. Но есть много обратных примеров: моя знакомая уехала работать в Москву, родила ребенка и вернулась — говорит, с ребенком тут жить комфортнее, — пожимает плечами экскурсовод Ольга Лисик. — Есть те, кто возвращается в среднем возрасте: уехав чего-то добиваться в Москву, они понимают, что жить и воспитывать детей лучше на Вятке. Рассказывают, что с друзьями там не видятся месяцами, в вечном цейтноте, тогда как в Кирове можно проехать город за час из конца в конец.

Простой способ удержать людей в регионе — сделать их нужными для этой территории. Уехать учиться в Питер, как делают многие, — это прекрасно, но таких приезжих студентов там сотни тысяч, и они ничего не решают и никому не нужны. В Кирове активным молодым людям проще проявить себя, им дают понять, что они нужны, будут востребованы и могут что-то поменять.

Молодежный парламент в области появился лет двадцать назад, и с тех пор очень многие органы власти дублированы молодежными общественными структурами. В молодежном парламенте впервые прозвучала проблема борщевика: сначала его хотели использовать как кормовую культуру, потом бросили, и на бесхозных землях он сильно разросся. В парламенте обратились к власти, их поддержали — и проблема стала решаться на уровне законодательных инициатив, стали выделяться какие-то бюджеты.

— Дело даже не в самом борщевике, а в том, что твои идеи слышат и тебе помогают. У нас хорошо, что очень короткий шаг от проблемы до кабинета чиновника. Это особенность территории — здесь всё рядом, все друг друга знают, и это помогает быстро решать проблемы, — объясняет Любовь Пешнина. — В 2020 году хотели строить мусороперерабатывающий завод в Лубягино, но на общественных слушаниях выяснилось, что не все документы собраны, что защитная зона не соответствует нормам. Люди возмутились, их услышали, и строительство перенесли в другое место — в Осинцы Слободского района. Особенность Кирова в том, что нет противостояния между народом и властью.

Сейчас активно создаются ТОСы — органы территориального общественного самоуправления. Активисты принимают участие в обустройстве своих дворов, делают заявки на установку малых архитектурных форм, им не безразлично, как выглядит окружающее их пространство.

Дорогою добра

Привлекательной жизнь в любом городе делают и сами люди — неравнодушные, которые незаметно, но постоянно меняют городскую среду — в общении, в отношениях, в сотрудничестве. В Кирове есть региональная общественная организация родителей детей-инвалидов «Дорогою добра». Можно сидеть, ныть, что тебе все должны, и требовать подачек от властей, а можно собраться и сделать все самим — это называется «отказ от патерналистского мышления». Именно так поступили в 2011 году шесть кировских семей.

Родители, оставшись один на один с неизлечимыми диагнозами своих детей — от ДЦП до синдрома Дауна, — объединились и создали общественную организацию «Дорогою добра». Многим пришлось бросить свои основные профессии — кто-то ушел из медицины, кто-то из бизнеса. Сначала это были просто разговоры на кухне — дружеская психологическая помощь. В разговорах пришла мысль создать собственную программу помощи детям — реабилитацию, занятия, поддержку другим родителям.

Первым серьезным проектом, который сейчас разросся до федерального уровня, стал «Право на маму». В роддоме, когда рождается ребенок-инвалид, родителям предлагают, а иногда даже убеждают их от него отказаться — мол, в детском доме ему будет лучше, нарожаете себе здоровых. И новая организация решила взять на себя сразу два направления работы: договариваться с роддомами, чтобы они отказались от этой практики и передавали сопровождение этих семей им, — и, собственно, подхватывать и психологически сопровождать сами семьи.

— У меня ребенку был поставлен диагноз в три года — тяжелая форма аутизма. Когда я пришла впервые, у меня были парадоксальные чувства. Сидят скрюченные дети, дети-колясочники, кто-то с гиперактивностью носится по потолку. Сидят с родителями, совершенно счастливые, поют песни, лепят из пластилина. И я думаю: у вас дети с тяжелыми заболеваниями, чего вы все такие счастливые?! — рассказывает одна из мамочек центра. — Самое страшное — оказаться изолированным от всего. Должно быть местечко, где тебя и твоего ребенка принимают и уважают, радуются тому, что вы пришли, и не шарахаются от вас. Потому что у меня у ребенка аутизм достаточно тяжелый и его обычно везде выгоняли.

Сейчас центр сопровождает четыре сотни семей. Дети росли. Появились программы адаптации к детскому саду, школе, собственные школьные программы. В 2022 году открылись учебные мастерские: подросшим детям нужны были трудовые навыки. Все наработанные методики выстроены в одну цельную программу сопровождения, от рождения ребенка до его взрослой жизни, и включают уникальные разработки общения — альтернативной коммуникации, использования специальных карточек. Трудоустройство по квоте на местные предприятия.

Но самое важное в работе центра — социализация во внешнем мире, чтобы не было ограничений в получении образования, медицинских, спортивных услуг, даже в магазинах и кафе. Например, был проект «Особый доктор», когда специалисты центра обучали студентов медицинского университета этическим вопросам взаимодействия с людьми с инвалидностью. В результате многие узкие медицинские специалисты проходят практику в центре и обучаются особенностям общения. Еще важнее это проявляется в социальной сфере — эти дети не должны бояться окружающего мира, а для этого окружающие тоже должны быть готовы к принятию и общению. Сотрудники центра водят своих подопечных по расширяющейся спирали — по магазинам, кафе, парикмахерским. Продавцы ближайших магазинов уже уверенно владеют АДК («альтернативная и дополненная коммуникация», комплекс средств, помогающий ребенку с инвалидностью выражать свои мысли, желания и общаться с окружающими).

— Ребята постоянно ходят в магазин: приходят с планшетами, с карточками, с коммуникативными кнопками. И все сотрудники уже нормально реагируют, что человек с тяжелой инвалидностью, который плохо держит голову, приходит за покупками в магазин. То есть, когда подходят уже к персоналу магазина и протягивает ему карточку, и всё: «Окей, пошли, покажу, где молоко, где хлеб, где что», — рассказывает руководитель отдела привлечения ресурсов центра Вера Коротаева.

Город небольшой, и среда формируется быстро. Обращаются сами врачи: «Стало ходить много людей с инвалидностью, помогите со взаимодействием». Обучаются целые команды из сферы услуг работе с людьми с инвалидностью.

— Жизнь человека с инвалидностью не только от бордюров зависит. От бордюров в голове. От среды, от социума, насколько люди готовы принимать, насколько общественность готова адаптировать какие-то процессы под человека с инвалидностью. В этом плане у нас вообще кайф. Лет пятнадцать назад были времена, когда нас из автобуса выгоняли. Или в продуктовом магазине говорили: «Зачем такое в магазин с собой возите? Пусть он дома сидит», — говорит Вера.

Небольшой группе людей удалось собрать вокруг себя семьи с бедой со всей области, помочь им и, главное, поменять отношение общества, сделать его чуточку добрее.

Какой квас лучше для окрошки

Вся история Вятки — это поиск равновесия между отдаленным северным расположением и перекрестком всех дорог. В советское время равновесие качнулось к полной изоляции: город переименовали в Киров и сделали закрытым из-за расположенных здесь военных заводов.

В перестроечные годы оборонный заказ резко сократился, множество горожан остались без работы — и начался отток населения в Казань, Нижний Новгород, Москву. Зато благодаря своему отдаленному местоположению, укоренившейся полувоенной дисциплине и замкнутому небольшому миру, где все всех знают, город избежал больших бандитских войн и дележа собственности. Говорят, главным умиротворяющим фактором было то, что в городе никогда не было «больших денег» — крупного бизнеса, за который стоило бы воевать.

Но именно тогда в Кирове стало появляться собственное мирное производство. Началось традиционно: оборонные предприятия пытались выпускать товары для народного хозяйства, вплоть до детских колясок. Но тогда же возникла собственная торговая сеть, которая работает до сих пор, — сеть магазинов «Глобус». Официальная история рассказывает, что в 1995 году местный предприниматель Олег Березин открыл первый в городе гипермаркет, построенный по европейским стандартам. Забавно, что люди вспоминают это начало по-своему. Тогда, в конце 90-х, началась скоротечная эра видеосалонов. И первый магазин «Глобус» сначала пользовался бешеной популярностью потому, что в нем было небольшое кафе с видеосалоном — на тот момент самое популярное место отдыха горожан всех возрастов.

За возвращение исторического названия выступала экономически активная часть общества, 25–40 лет: они считали, что «Вятка» — это очень яркий бренд. А против было старшее поколение, которое лучшие годы жизни прожило в Кирове, и молодежь, для которой само слово «Вятка» в качестве названия города звучало устаревшим и архаичным

К концу 2000-х «Глобус» трансформировался в мощный локальный производственно-перерабатывающий комплекс, объединяющий под своим брендом предприятия розничной торговли, собственные кулинарные и кондитерские цеха, поставки продукции от местных агрофирм и предприятий пищевой промышленности. Это не только снизило зависимость от внешних поставщиков— это закрыло экспансию федеральных сетевых магазинов на Вятку: сегодня «Магниты» и «Пятерочки» формально на местном рынке присутствуют, но особой популярностью не пользуются.

Доступ на полки собственной продукции стимулировал развитие локальных брендов. Сегодня они востребованы не только в Кирове, но широко известны за его пределами — молоко, творог и сливочное масло Кировского молокозавода «Вятушка», майонезы, горчицы и кетчупы «Здрава», мясная продукция «Дороничи». И знаменитый благодаря прямой линии с президентом «Вятский квас», который на самом деле в Кирове борется за народную любовь с квасом «Уржумский».

Особенности локального брендинга

И наконец, главный фактор привлекательности любого города — его туристический. В эпоху расцвета внутреннего туризма это основная головная боль всех маленьких городов: чем будем привлекать?! В Кирове с этим проблем не было никогда. Название «Киров» можно найти, кажется, только на указателе при въезде в город. Здесь все вятское. Разнообразные продуктовые бренды со словом «вятский», главная прогулочная улица Спасская — «Вятский Арбат». Есть даже «Вятские Мальдивы» — залив на песчаном карьере с белым песком и лазурной водой.

Но локальные бренды не ограничиваются историческим топонимом. Тут в каждом районе какая-то собственная уникальность. В Суне — «сунские рыжики». Регулярно проходит «Шабалино-Трейл — Большие Носки» — ежегодный осенний забег по пересеченной местности, проходящий в Шабалинском районе в районе деревни Большие Носки. Забег в носках, расцветка которых оценивается отдельно. Истобенский огурец, имеющий статус национального достояния Вятского края, ценится за уникальный хруст, плотность и ядреный солоновато-пряный вкус, а Истобенск считается «огуречной столицей региона». Засолка происходит в дубовых бочках прямо в воде Вятки. В городе проходит ежегодный фестиваль «Истобенский огурец» с конкурсом огуречного хруста — в прошлом году, кстати, его выиграл некий чернокожий приезжий студент. И «Вятский лапоть» — праздник народного творчества, посвященный плетению из липового лыка, который летом проходит в поселке Кильмезь.

А сам Киров — город столичный! Во-первых, это Столица рассветов — из-за особенностей географического положения солнце здесь встает раньше, чем в других городах европейской части страны: летом рассвет наступает около двух часов ночи. Бренд придумали к юбилею города, и Киров официально зарегистрировал его в Роспатенте — как естественный антипод бренда южного соседа Нижнего Новгорода Столица закатов. Вятка — Родина Ивана-Царевича, еще один бренд, который активно форсится. С Вятки пошел род художников Васнецовых, и здесь уверены, что в работе над картинами, например над «Иваном-Царевичем на Сером волке», Виктор Васнецов вдохновлялся именно суровой вятской природой. И конечно, Вятка — Ворота Русского Севера. На Вятке гордятся, что город стоит на семи холмах и граничит с девятью областями — единственный в стране! — и на подходе еще один бренд: Столица добрых соседей.

К празднованию 650-летия области в 2024 году центр города претерпел полную реновацию, но всероссийскую известность Киров получил в прошлом году, когда стал Новогодней столицей — это переходящее по городам России ежегодное звание. Условие было простое — провести невероятный праздник без копейки бюджетного финансирования на его рекламу. В область пригласили все 88 регионов страны на фестиваль новогодних елей. На главной площади поставили 89 елок и за два месяца до НГ разослали письма во все области, края и республики с просьбой прислать новогодние игрушки с характером этого региона. После этого все региональные СМИ писали о фестивале, где был представлен их Дед Мороз и их елочка.

В 2022 году турпоток в Кировскую область составил 200 тысяч человек. В прошлом, юбилейном году, он вырос в пять раз, до миллиона. Губернатор Александр Соколов поставил задачу к 2030 году довести его до полутора миллионов. После празднования 650-летия города он делает большую ставку на 90-летие области в декабре этого году как на возможность более широкой популяризации края.

— Главное — не обманывать ни себя, ни команду, которая придумывает PR регионов на федеральном или мировом уровне. Нужно понять, чем мы отличаемся от таких брендов, как Байкал, Алтай или курорты Краснодарского края. Все, что выше Кировской области, — районы Севера, поэтому мы — Ворота Русского Севера. У нас истинно русская природа и погода, без сибирских лютых морозов и московской слякоти. Мы говорим: хотите посмотреть на настоящую русскую зиму — приезжайте к нам. — уверен Алексей Чепцов, директор Центра развития туризма Кировской области.

Самое большое личное впечатление автора не понравится кировчанам, у которых так много более значимых поводов гордиться своей малой родиной. Спасская площадь — маленькая, не центральная и даже не многолюдная. На Спасской площади, прямо напротив одноименного собора, скромно стоит бесплатный общественный туалет — обычная биосептическая конструкция на три кабинки. Внутри очень чисто, аккуратно и, извините за неуместное слово, уютно. И после угвазданных до неприличия подобных, но платных заведений в больших городах бросается в глаза, как тщательно здесь следят за чистотой и порядком. Кажется, именно это отражает отношение жителей к своему городу. Еще Булгаков метко заметил, что разруха не в клозетах, а в головах. Перефразируя Михаила Афанасьевича, если в голове порядок, то и в общественных туалетах все будет прекрасно.