Ирак, ОАЭ, Катар, Бахрейн и Кувейт — это уже очевидно проигравшие от атаки США и Израиля на Иран страны. В совокупности они теряют около 700 млн долларов нефтяных доходов ежедневно, а за два месяца убытки превысили 80 млрд долларов — такие цифры приводили аналитики банка Goldman Sachs (не удивляйтесь расхождению, все дело в том, какую именно цену использовать для расчета убытков — довоенную или текущую). При этом цифры не учитывают потери от рухнувшего экспорта удобрений, металлов, пластмасс, упавшей отрасли туризма и разрушающихся финансов. Иначе говоря, конфликт, перейдя в состояние войны на истощение, истощает не участников противостояния, а государства Залива, критически зависящие от судоходства по Ормузскому проливу (см. также «Каким станет Ближний Восток после американо-иранского землетрясения?», «Монокль» № 18‒19 за 2026 год).

Конечно, от страны к стране ситуация разнится. По оценке GS, Саудовская Аравия смогла перенаправить большую часть экспорта нефти через трубопровод к Красному морю, что позволило компенсировать потери за счет высоких цен. В среднем недельные нефтяные доходы королевства выросли примерно на 10% по сравнению с довоенным уровнем, отмечает GS. Оман, чьи основные экспортные мощности расположены вне пролива, увеличил нефтяные доходы примерно на 80%.

А вот доходы ОАЭ от экспорта нефти снизились примерно на 25%, так как перенаправленные поставки в порт Фуджейра не компенсируют потери от ограничения прохода через Ормузский пролив. Мощности этого порта ограничены пролегающим к нему трубопроводом, способным перекачивать до 1,5 млн баррелей в сутки из 3 млн баррелей довоенного экспорта ОАЭ.

Но высок риск утраты и этого маршрута для эмиратской нефти. На прошлой неделе Иран угрожал перекрыть акваторию около порта Фуджейра, а кроме того, нанес удары по портовой инфраструктуре. В результате отгрузка из порта на прошлой неделе сократилась вдвое.

Ситуация для ОАЭ критическая. Предпочитающие тишину деньги богатых китайцев, индийцев и прочих шейхов, полюбивших ближневосточный офшор, после начала войны резко собрались и побежали в другие уютные, но тихие гавани. Туристы тоже перестали посещать Эмираты. Стройки остановились. Добыча нефти сократилась. В итоге дошло до того, что ОАЭ запросили у США финансовую поддержку в случае, если американская военная операция против Ирана затянется и приведет к более глубокому кризису в стране. По данным собеседников The Wall Street Journal, глава Центрального банка ОАЭ Халед Мохамед Балама в ходе встреч с американским министром финансов Скоттом Бессентом во второй декаде апреля поднял вопрос о создании валютной своп-линии. А ведь прошло лишь несколько недель с начала конфликта.

И вроде бы для купирования нынешних проблем страны Ближнего Востока десятилетиями создавали резервные и суверенные фонды, скупая активы по всему миру, вкладывая заработанные доллары в кубышку. Но почему-то воспользоваться ими пока не могут. Интересно, что аналогичные проблемы со своей кубышкой пережила и Россия. Причина невозможности использовать деньги суверенных фондов понятна: самые ликвидные активы монархий — казначейские облигации США, а рынок американского госдолга и без того под давлением. В общем, американские финансовые власти категорически против любых распродаж.

Но что самое неприятное для указанных выше стран и их экономик, ни одно из сильных государств региона — Иран, Саудовская Аравия, Израиль, да и США — пока не несет нестерпимых экономических и финансовых потерь от блокировки Ормуза. И поэтому они не сильно заинтересованы в прекращении блокады. С того же Ирана еще в марте частично были сняты санкции для распродажи нефти. Поэтому запас прочности у аятолл накоплен. Да и держаться персы будут до последнего: для них это отечественная война. Поэтому сложившаяся странная ситуация «ни мира, ни войны» может длиться еще недели и месяцы. Видимо, открыть Ормуз может либо полная капитуляция аятолл (что кажется невозможным), либо полная капитуляция Шатов, просто из-за того, что мировая экономика не выдержит топливного кризиса.

Но персидская война уже подсветила очень важный момент. Вдруг оказалось, что все эти красивые «новые» ближневосточные быстрорастущие экономики в пустынях, с огромными стеклянными мегаполисами, рынками недвижимости, сферой услуг и прочими туристическими радостями — крайне неустойчивы к внешним воздействиям. Против Катара или ОАЭ напрямую никто не воюет. Ну, бывает, что-то залетает — но в этих прилетах нет системности и стратегии. Однако даже такое небольшое дуновение военного ветра сметает все финансово-туристические чудеса за считаные дни. Туристы, финансисты, гастарбайтеры и прочие «международные инвесторы» очень быстро пакуют чемоданы и уезжают, оставляя арабам мертвые города и депрессивные экономики.

И конечно, для местных властей, сделавших стратегическую ставку на несырьевой бизнес, сферу услуг, рынок недвижимости и прочие блага под пальмами, вложивших в эти «чудеса» сотни миллиардов долларов, это стратегический тупик. Других идей и смыслов для постнефтегазовой эры у «песочниц» Залива нет. А ведь нефть и газ на Ближнем Востоке рано или поздно закончатся. Не через тридцать, так через сорок лет. И в этот момент вопрос, что делать одиннадцатимиллионному населению ОАЭ или трехмиллионному населению Катара, встанет во весь рост.