За прошедшие с момента заключения сделки месяцы «Трамплин Электроникс» развернула активную работу по локализации своей покупки и вошла в ряд важных партнерств с целью выстроить в России экосистему продуктов на базе процессоров «Иртыш». А в июне компания представила всю линейку своих процессоров на межотраслевой деловой миссии в Йоханнесбурге: выход на рынки БРИКС — одна из важнейших задач компании.

Трансграничных сделок подобного рода в России не было больше десяти лет. В 2014 году «Байкал Электроникс» приобрела лицензию на передовое на тот момент процессорное ядро английской компании ARM и спустя пять лет представила первый российский процессор общего назначения, реализованный на архитектуре ARM, — Baikal-М. Однако кейс «Байкала» имел ограничения: в частности, из-за санкций и прекращения работы ARM с российской компанией доступ к новым лицензиям, обновлениям и технической поддержке был существенно ограничен.

В случае «Трамплин Электроникс» таких ограничений нет. У России появился доступ к оригинальной китайской, независимой от решений третьих стран, довольно передовой процессорной архитектуре с правом ее развития и построения собственной экосистемы на ее базе. Более того, россияне получили легальный доступ к производству своих чипов в Китае. До начала СВО российские процессорные дизайн-центры реализовали свои изделия в кремнии на Тайване, но уже в марте 2022 года ведущая тайваньская чиповая фабрика TSMC под риском вторичных санкций США отказалась работать с российскими контрагентами. С тех пор пути попадания небольших партий чипов в Россию извилисты, непрозрачны и ненадежны, что автоматически ставит весь процесс поставки под угрозу и значительно взвинчивает их стоимость. Тем ценнее эксклюзив «Трамплина».

ООО «Трамплин Электроникс» было создано непосредственно для работы над линейкой собственных процессоров «Иртыш». Но команда этого дизайн-центра не новички отрасли. У многих ее инженеров опыт разработок в микроэлектронике — более 15 лет. Именно такой стаж в IT-отрасли имеет группа компаний «Трамплин» омского предпринимателя, мецената и владельца городского медиахолдинга Святослава Капустина. Начав с контрактного написания софта, в нынешнем десятилетии «Трамплин» начал погружаться в производство микроэлектроники, войдя в капитал нескольких разработчиков.

Каковы ближайшие планы и долгосрочные замыслы амбициозного «нового старого» игрока? Насколько «Трамплин» собирается оригинализировать китайскую архитектуру и почему так трудно даются первые шаги на пути к технологическому суверенитету в отрасли?

Своими ощущения момента и видением будущего с «Моноклем» согласились поделиться управляющий партнер «Трамплин Электроникс» Владимир Канин и генеральный директор компании Анатолий Корсаков.

Уроженец тувинского городка Чадан, земляк Сергея Шойгу, Владимир Канин учился прикладной математике в Омском университете. Специализация «искусственный интеллект» была зафиксирована в дипломе ОмГУ в 1996 году. «Молодежь иногда робко замечает мне, что тогда ведь не было искусственного интеллекта, на что я им отвечаю, что это вас тогда не было, а школа ИИ-разработок в СССР вообще и в Сибирском отделении Академии наук в частности была, и очень сильная», — улыбается Владимир.

После университета Канин успел три года поработать в омском филиале новосибирского Института теоретической и прикладной математики в лаборатории вероятностных моделей. «В Сибири шикарная математическая школа, — рассказывает Владимир. — Родом она вся из Москвы и Питера, ученых эвакуировали в годы войны в Новосибирск. Академгородок, собственно, оттуда же родом. Точные науки в Новосибирске хорошо прижились и расплодились — стали десантироваться в Томск, Кемерово, Красноярск. В Омск новосибирский математический десант высадился в 1974 году — новый университет принял первых студентов».

ОмГУ окончил и Святослав Капустин. Отучившись два года в местном политехе, Святослав поступил на матфак университета. «Потом он в армию еще ушел сразу на два года, — вспоминает Владимир Канин. — но знакомы мы со студенческой скамьи, хотя плотно работать вместе начали только в 2023-м. Из других интересных персон юрфак нашего вуза закончил Герман Греф. В 1990 году он заканчивал пятый курс, а я — первый».

У России появился доступ к оригинальной китайской, независимой от решений третьих стран, передовой процессорной архитектуре с правом ее развития и построения экосистемы на ее базе

В науке Канин не задержался — темперамент требовал более энергичных и монетизируемых занятий. «Я уехал в Москву — меня позвали в “ЛУКойл” заниматься информационными технологиями, а потом — с небольшим перерывом на бизнес-школу в Антверпене — начал строить свои стартапы. Стартап номер пять — Optiflame Solutions в Сколково — моя компания, — хвастается Канин. — Мы занимались R&D в области ветрогенерации, но, кажется, чуть-чуть опередили время. Тогда ветряная энергетика в стране мало кому была интересна».

После ветра у Канина был еще международный финтех-проект — Владимир подсмотрел в Штатах и реализовал технологию платежей банковскими картами через смартфон. Бизнес хорошо развивался, шагнул за границы РФ, но в 2022 году Mastercard и Visa, ключевые партнеры проекта, ушли из России. Эпоха глобальных платежей «без границ» канула в Лету, компанию пришлось закрыть.

И тут на горизонте Канина появился институтский знакомый. Капустин к этому моменту активно работал с компанией «Промобит» — омским разработчиком серверов и систем хранения данных, купив долю в этой компании и инвестировав в нее. «“Промобит” была на тот момент чуть ли не единственной региональной компанией, которая сделала конкурентоспособную систему хранения данных и работала на российском процессоре, — рассказывает Владимир Канин. — Они пробовали работать и с “Эльбрусом”, и с “Байкалом”. Сделали ноутбук на “Эльбрусе”, первый и единственный в России».

В 2023 году Капустин предложил Канину работать вместе, пригласил в партнеры. Тот согласился. В 2025 году к команде «Трамплина» присоединился Анатолий Корсаков. Анатолий — радиоинженер по образованию, работал в США и в российских IT-фирмах, в том числе в компании «Ангстрем».

— Как родилась идея приобрести китайскую процессорную архитектуру?

Владимир Канин: «Промобит» изначально работала с американскими процессорами Intel и AMD. Но в определенный момент отраслевая регуляторика стала отдавать предпочтение отечественным разработкам для критической инфраструктуры, в частности серверов и систем хранения данных, работающим на российских процессорах. Принятие «закона Яровой» в 2016 году стало результатом осознания того, что разбрасываться данными как попало нельзя, их следует хранить и обрабатывать в своей юрисдикции, на своей аппаратуре. Рынку был дан сигнал, что спрос на доверенные отечественные программно-аппаратные решения, базирующиеся на российских процессорах, будет расти. Тогда команда «Промобит» взяла курс на разработку оборудования, работающего на российских процессорах.

«Трамплин» погрузился в бизнес «Промобит» и обнаружил, что история работы с российскими процессорами очень непростая. Физически процессоров в достаточном количестве просто нет, а те, что есть, очень дорогие. Кроме того, оставляет желать лучшего скорость и глубина технической поддержки отечественных производителей чипов.

А в 2022 году грянули санкции. Российская микроэлектроника в одночасье лишилась технологической поддержки и цепочек поставок из недружественных стран. А одновременно и производственной базы на Тайване.

Хуже того, потеря производственной базы послужила поводом для изменения правил игры в отрасли. Была изменена нормативная база, и микроэлектронная продукция зарубежной разработки, формально локализованная на территории России, стала считаться российской, то есть пригодной для использования в госпроектах, в том числе в критической информационной инфраструктуре. В результате реестр российской продукции быстро выродился в профанацию — сегодня в нем много оборудования на процессорах с архитектурой x86 и ARM.

Анатолий Корсаков: «Наши процессоры “Иртыш” сопоставимы по производительности с серверными процессорами Intel Xeon трех-четырехлетней давности, при этом по доступным ценам и по прозрачным логистическим цепочкам. Мы можем разрабатывать полноценный стек технологий с собственной схемотехникой и ПО»

Тогда мы начали искать альтернативы. В поле нашего зрения оказалась китайская архитектура LoongArch. В 2004 году китайцы купили в США процессорную архитектуру MIPS и в лоне своей академии наук десять лет «потрошили» ее, стремясь максимально оригинализировать, чтобы иметь возможность работать с продуктами на ее основе и продавать ее за рубеж абсолютно легально, не спрашивая разрешения у Америки.

Анатолий Корсаков: Последние поколения архитектуры LoongArch уже не содержат исходного мипсовского кода. Это уже абсолютно суверенный с точки зрения КНР продукт, в котором нет сложных функциональных блоков, лицензируемых у третьих сторон. Весь функционал реализован оригинальным образом.

В. К.: Аналогичным образом развивалась, например, российская линейка процессоров «Эльбрус». В начале 1990-х компания МЦСТ опиралась на архитектуру SPARC, созданную американской Sun Microsystems. Однако со временем эта база была глубоко переработана, и современные «Эльбрусы» уже нельзя считать просто развитием или локальной версией исходной зарубежной архитектуры. От первоначального заимствования, по сути, осталась лишь общая историческая точка отсчета: дальнейшее развитие шло уже по собственной траектории, с формированием оригинальной системы команд и собственной микроархитектуры.

При этом важно понимать, что в мире процессоров вообще нет единой «магистральной» линии развития: это не одно дерево с общим стволом, а скорее несколько крупных архитектурных ветвей. SPARC, ARM и LoongArch относятся к RISC-направлению, то есть к архитектурам с упрощенным набором команд. Процессоры «Байкал» как раз строятся на лицензируемой архитектуре ARM. Массовые процессоры Intel x86/x86-64, напротив, исторически относятся к другой ветви — CISC-архитектурам. Поэтому корректнее говорить не о том, что одни современные процессоры «выросли» из других, а о том, что разные компании в разное время либо лицензировали уже существующие архитектуры, либо создавали на их основе собственные архитектурные линии.

Сегодня можно назвать пять китайских вендоров процессорных архитектур. Часть из них — это купленная лицензия ARM. Другие представляют собой реверс-инжиниринг архитектуры Intel x86. И только LoongArch абсолютно суверенная технология, пусть и выросшая первоначально из американской MIPS.

Не мы одни присматривались к LoongArch. Несколько крупных российских компаний вели переговоры о лицензировании, некоторые из них даже консультировались с Минпромторгом и получили одобрение такого проекта.

Примерно с 2023 года к этой архитектуре проявляли интерес и российские разработчики ПО и решений, в частности «Норси-Транс» и АСКОН. А компания «Базальт СПО» даже сделала релиз операционной системы «Альт» для работы с этой архитектурой.

А. К.: Здесь важно уточнить, что на российском рынке доля нероссийских процессоров в инфраструктуре ЦОДов и вообще в серверной инфраструктуре превышает 99 процентов. Это и x86‒64, и сопроцессоры Nvidia. Если брать сетевые коммутационные процессоры, это будут изделия Broadcom и Marvel. При этом уже с четвертого поколения своих процессоров Intel закрыла техническую поддержку для российских разработчиков. В результате те изделия, которые кривыми дорожками доезжают до России, представляют собой абсолютные черные ящики. На современных процессорах Intel возможна только одна бизнес-схема производства микроэлектронных изделий — поверхностная локализация, при этом на выходе мы не будем иметь доверенных решений.

С процессорами «Иртыш» картина принципиально иная. Мы можем глубоко локализовывать изделия и даже разрабатывать полноценный стек технологий с собственной схемотехникой и ПО.

Мы получили современную конкурентоспособную технологию, резко сокращая наше отставание от глобальных лидеров. Наши процессоры «Иртыш» сопоставимы по производительности с серверными процессорами Intel Xeon трех-четырехлетней давности, при этом по доступным ценам и по прозрачным логистическим цепочкам.

— Проходила информация, что Китай в конце 2022 года официально запретил экспорт процессоров на архитектуре LoongArch, и тут небольшая частная компания из России покупает лицензию на эту архитектуру. Чудеса какие-то!

В. К.: Никаких чудес нет. Эта новость — фейк. Попробуйте найти первоисточник этой «новости» в китайском или даже в англоязычном интернете — не найдете. Эта новость гуляет только на просторах Рунета. Подозреваю, что это не более чем плод фантазии доморощенных блогеров и диванных аналитиков.

За недолгое время существования «Трамплин Электроникс» на рынке каких только конспирологических теорий мы про себя не наслушались. Самые ходовые: мы шпионы китайцев, мы агенты Лубянки, мы комбинация первого и второго.

— Это уж совсем незамысловатые версии. Я бы предположил что-то поинтереснее. Например, что вы агенты, точнее фронтмены, крупной российской государственной структуры, имеющей бизнес-интересы в IT.

А. К.: Как говорят в детских играх, холодно. Правда обезоруживающе проста. Мы поехали в Китай, представили проект, утвердили планы и цели — и договорились. Да, мы были не первые, кто ездил из России договариваться о лицензии на LoongArch. Но удалось договориться только нам. Повезло!

— Кто эти ваши предшественники и какова сумма вашей сделки с китайцами, готовы сказать?

В. К.: Понимаем ваше любопытство, но не готовы.

— Жаль. Какова ближайшая цель «Трамплин Электроникс»?

А. К.: В первый год продаж наша цель — изготовить и реализовать пробную партию серверных процессоров «Иртыш» в количестве, достаточном для оснащения 10‒15 тысяч типовых серверов. Объем всего российского рынка — 100‒120 тысяч серверов (в зависимости от методики подсчета). То есть наша целевая доля в процессорном сегменте лежит в диапазоне пяти-семи-десяти процентов.

— Чем вы руководствовались, выбирая название своих процессоров?

А. К.: Река Иртыш берет свой исток в Китае, но мощь и силу набирает уже в России, как раз ниже Омска по течению. Название точно передает историю и географию появления наших процессоров, ну еще и связь между Россией и Китаем.

Владимир Канин: «Мы не пытаемся конкурировать с “Эльбрусом” или с другими российскими чипмейкерами. Мы пытаемся построить доступную и мощную альтернативу Intel. Потому что тот объем трудностей, который испытывает российский потребитель, требует новых эффективных решений, каким и является процессор “Иртыш”»

— Печататься чипы «Иртыш» будут в Китае?

В. К.: Я бы ответил так: они будут изготавливаться в дружественном нам государстве. Сегодня в мире очень мало мест, где физически можно изготовить процессоры по техпроцессу 12 нанометров или менее. Это США, Япония, Южная Корея, Тайвань и Китай. Четыре страны из этого списка — недружественные. Пятая, по крайней мере пока, дружественная.

Команда и ближайшие планы

— В 2025 году ГК «Трамплин» вошла в капитал дизайн-центра микроэлектроники Optimizing Technologies из подмосковного Долгопрудного, возглавляемого Александром Дроздовым. Это значимое усиление вашей команды?

В. К.: Конечно. Профессор Дроздов имеет огромный опыт, в том числе когда-то работал в МЦСТ и писал первые компиляторы для «Эльбрусов», работал в Intel. Лет пятнадцать назад он основал собственную компанию. В прошлом году мы купили пакет акций Optimizing Technologies, теперь работаем вместе.

— Еще один видный выходец из МЦСТ, Василий Воробушков, перешел к вам на работу в августе прошлого года. Это прицельный хантинг специалистов экстра-класса из компании-конкурента?

В. К.: Слушайте, мы не пытаемся конкурировать ни с «Эльбрусом», ни с другими российскими чипмейкерами! Мы пытаемся построить доступную и при этом мощную альтернативу Intel. Потому что тот объем трудностей, который испытывает сегодня российский потребитель, требует новых эффективных решений, каким и является процессор «Иртыш».

Что касается Василия Воробушкова, это, без сомнений, штучный специалист. Таких на рынке единицы. Никакого прицельного хантинга не было. Мы встретились, обрисовали наши планы. Рады, что Василий присоединился к нашей команде на позиции директора по развитию.

— Какие компании входят сегодня в группу компаний «Трамплин»?

В. К.: «Трамплин Электроникс», «Промобит», Optimizing Technologies — это мы уже перечислили. Компания «Трамплин Трейд» занимается логистикой, торговлей, поставкой чипов и других компьютерных изделий. Компания «Трамплин Венчурс» вкладывает деньги в микроэлектронные стартапы. Сейчас регистрируется Фонд развития технологий «Трамплин» для поддержки студентов, вузов и инженерного комьюнити.

— Есть ли у вас планы приобретать другие российские компании-разработчики или входить в их капитал?

А. К.: Приобретения не самоцель. Цель у нас очень простая — накапливать компетенции по дизайн-центру по работе с лицензированной архитектурой и развивать ее, а также развивать экосистему решений, работающих на этой архитектуре, поддерживая партнеров — разработчиков ПО и сервисов.

В. К.: Получив готовую архитектуру, мы сильно сэкономили время — не менее десяти лет понадобилось бы точно, если бы пришлось все делать с нуля. Теперь мы ведем кастомизацию архитектуры — добавляем отечественный криптографический модуль и алгоритмы, современные ускорители, в том числе для работы с данными, ИИ, и тому подобное. Это требует на первом этапе как минимум 40‒50 инженеров. А с кадрами на рынке, мягко говоря, проблема.

Наша цель — получить полноценный российский процессор с полноценной российской криптографией. Причем не один процессор, а целую линейку — серверные процессоры, универсальные процессоры system-on-chip для ЦОДов и систем хранения данных, а также ИИ-сервера — фермы для графических ускорителей. Это в явном виде задача для наших больших процессоров C616, C632, C664. Есть в нашей линейке еще новый восьмиядерный процессор «Иртыш» А68S, подходящий как для ноутбуков и мультимедиа-устройств, так и для построения устройств промышленной автоматики, робототехники и прочих так называемых встраиваемых применений.

Технологический суверенитет: не до абсурда

— Китайцам понадобилось 25 лет, чтобы пройти путь от лицензионной MIPS-архитектуры до полностью оригинальной архитектуры LoongArch шестого поколения. Ставит ли компания «Трамплин Электроникс» перед собой аналогичную задачу по оригинализации архитектуры LoongArch — чтобы не осталось ни строчки китайского кода? Или это коммерчески не оправданная задача, не более чем неокупаемый «массаж» профессионального честолюбия?

В. К.: Мы не хотим и не будем оригинализироваться «до мышей», что называется. В этом нет никакого смысла. Сегодня девять из десяти процессоров в мире используют IP-блоки третьих сторон. Например, практически никто не пишет свой собственный IP-блок для работы с памятью. Это долго, дорого и абсолютно нерационально.

— Почему же китайцы так упирались со своим LoongArch?

В. К.: У китайцев была: а) сверхзадача более высокого, национального уровня — сделать полностью оригинальный, независимый продукт, чтобы не иметь даже потенциальных вопросов и проблем от сторонних правообладателей, и б) они долгое время имели, да и сейчас имеют практически неограниченные ресурсы и долгосрочную глобально-стратегическую, а не лоскутную поддержку от государства. Напомню, что первые десять лет проект развивался в Китайской академии наук и лишь на высоком уровне зрелости был выпущен в рыночное плавание.

А. К.: В китайской микроэлектронной индустрии параллельно шло несколько треков. Один трек — разработка процессора с полностью независимой архитектурой, с полностью суверенными сложными функциональными блоками. А второй трек — это свои фабрики с литографией, где вы сможете это все изготовить. Вы представляете, что такое чужой сложный функциональный блок в своем процессоре? Представьте, что вас его лицензии лишили, вы приходите на какую-то фабрику, и вам говорят: «Мы пытались сделать dry-run (пробный прогон) ваших изделий на нашем литографе, а он нам говорит, что вот эти и эти блоки “ноу гоу” — не идут». И вы отправляетесь домой ни с чем, без возврата денег.

— То есть даже если предположить, что вы захотите и сможете полностью оригинализировать процессор «Иртыш», надо изначально понимать, где вы сможете воплотить свои изделии в кремнии?

А. К.: Ну конечно. Надо смотреть весь производственный цикл. Нельзя начинать работу над дизайном чипа, не понимая, на каких производственных линиях он будет производиться. Это комплексный проект.

Анатолий Корсаков: «Нельзя начинать работу над дизайном чипа, не понимая, на каких производственных линиях он будет производиться. Это комплексный проект»

В. К.: У нас нет цели в процентах локализации. У нас есть цель иметь полностью контролируемый нами процесс по всей длине производственной цепочки. Чтобы IP-блоки, исходные коды, производственный процесс и печать чипа, затем его корпусирование и тестирование были нам доступны в полном смысле этого слова. Нам надо правильно нащупать многомерный оптимум.

— Что «Трамплин Электроникс» успела сделать с момента приобретения архитектуры LoongArch?

В. К.: Мы успели погрузиться в эту архитектуру, получить все необходимые коды, развернуть их у себя, повторить все маршруты, напечатать собственные фотошаблоны для выхода на фабрику и получить первые инженерные образцы. Развиваем собственное встраиваемое программное обеспечение — BIOS/UEFI и технологическую операционную систему.

Кроме того, мы создаем партнерства для развития экосистемы наших процессоров. Я бы отметил соглашения о сотрудничестве, подписанные нами с компанией «Базальт СПО» и НТЦ ИТ РОСА, в рамках которых партнеры обеспечат совместимость операционных систем «Альт» и «РОСА Хром» соответственно с архитектурой процессоров «Иртыш».

У нас пока еще нет готового модуля отечественной криптографии, но работа над ним идет полным ходом. Такой модуль должен обладать всеми необходимыми свойствами для реализации работы с криптографическими системами, лицензируемыми по требованиям законодательства, управление ключами и так далее. Это сложнейшая задача, решение которой гарантированно дает ответ на вопрос локализации чипов и изделий на их основе.

А. К.: Оригинальный китайский блок криптографии был нами удален из чипов. Сейчас мы развернули опытно-конструкторскую работу по имплементации российского криптографического блока. Мы планируем завершить ее до конца текущего года, так что в 2027-м процессоры «Иртыш» будут иметь «на борту» российский модуль криптографии.

Когда эта задача будет выполнена, у нас будет производство процессоров «Иртыш» по нашему дизайну, заказу и нашим фотошаблонам. Надеемся, что когда-то в России будет построена собственная фабрика для изготовления чипов нужного типоразмера.

— Насколько критично для вашей компании включение процессоров «Иртыш» в реестр российской промышленной продукции?

В. К.: Попадание в реестр важно для объемов продаж. Без статуса реестровости мы не сможем использовать все преимущества, предоставляемые российским процессорам в рамках системы госзакупок, что замедлит темп нашего развития. Поэтому сейчас мы тщательно готовим пакет документов для подачи заявки на включение в реестр в Минпромторга.

Параллельно активно работаем над продвижением наших процессоров в дружественных странах. В ходе недавней бизнес-миссии российских компаний в ЮАР мы представили линейку наших серверов «Иртыш», которая вызвала заинтересованность у ряда горнодобывающих и железнодорожных компаний этой страны.