В 2013 году известный сериал «Черное зеркало», казалось бы, напугал нас историей про Марту, которая таким вот образом «оживила» погибшего мужа. С приобретенной искусственной копией она не только общается, но даже вступает в интимную связь, что приносит ей физическое удовольствие. Однако вскоре женщина осознаёт пропасть между реальным человеком и его цифровым двойником: аватар лишь имитирует личность мужа, он идеален, не имеет капризов и противоречий, безлик и сер. В итоге женщина запирает андроида на чердаке, но продолжает время от времени навещать его, не в силах отказаться от такой возможности.

Спустя десять лет технореволюция подарила человечеству сходные технологии «воскрешения» мертвых за бесценок, и ни у кого не хватило ни ума, ни времени, ни желания наладить регулирование, задумавшись о природе боли и скорби, механизмах принятия потери и вообще о том, что человеческого остается в наших цифровых копиях.

Действительно ли мы ломаем любые представления и этические нормы, связанные с уходом из жизни? Прогрессисты вообще считают, что все это лишь первый шаг к цифровому бессмертию, когда сознание сможет быть отделено от бренного тела и смерть будет окончательно побеждена.

Если перевести разговор в бездушные денежные единицы, то переживать вроде как рано — речь идет не о революции, а о восходящем популярном тренде. Мировой рынок ритуальных услуг и сопутствующих товаров оценивается примерно в 50–120 млрд долларов в год (в зависимости от методики подсчета), а цифровой сегмент (DeathTech) — примерно в 3–6 млрд долларов; правда, он стартовал с нуля всего пару лет назад. Обычно в него включают такие новации, как онлайн-планирование похорон, виртуальные мемориалы, цифровые некрологи, онлайн-сервисы кремации и удаленное участие в церемониях.

Исследователи считают, что объемы DeathTech будут быстро расти за счет цифровизации таких испытанных временем направлений, как юридические и страховые услуги ритуального рынка, оформление наследия и управление имуществом (в том числе цифровым — аккаунты в соцсетях, электронная почта, облачные хранилища, криптовалюта). Влиятельные корпорации похоронного бизнеса вовсю тестируют эти новации, дополняя традиционные ритуалы цифровыми удобствами.

Нас же в большей степени интересует сегмент GriefTech («технологии горя»). Он объединяет сервисы, которые позволяют «поддерживать связь» с умершими. Ему прочат огромное будущее, но пока правильно говорить о периоде становления стартапов: по данным аналитической платформы Tracxn за 2026 год, на этом рынке представлены более тысячи компаний (преимущественно из США), которые уже смогли привлечь около миллиарда долларов инвестиций. Эксперты рассчитывают, что росту GriefTech будет способствовать как старение платежеспособного населения развитых стран, так и огромный массив цифровых следов (соцсети, переписка, фото), которые можно использовать для обучения ИИ.

Места на «цифровом кладбище» хватит всем

С физической смертью виртуальный мир столкнулся не сегодня. Уже через несколько лет после запуска социальных сетей «Одноклассники», «ВКонтакте» и Facebook (принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской организацией, ее деятельность в РФ запрещена) стали заполняться «призраками» людей, которых уже нет на этом свете. Постепенно возникли первые «мемориалы» — странички, которые продолжали существовать после смерти их владельцев: желающие могли оставлять на «стенах» эпитафии и послания. Надпись «был в сети в такое-то время» стала надгробной датой, а статус — последними словами усопшего. Нередко такие странички становились добычей мошенников. Злоумышленники рассылали от имени покойных пользователей спам или даже политическую агитацию. Тем временем алгоритмы продолжали поздравлять их с днем рождения или предлагать другим юзерам в качестве «возможных друзей».

Владельцы соцсетей долго думали, что делать с такими цифровыми надгробиями, — одно время их даже пытались блокировать. Но в конце концов в 2009 году Facebook внедрил систему «мемориальных страниц». А спустя два года соцсеть «ВКонтакте» предоставила родственникам возможность замораживать или удалять аккаунт умершего человека по их выбору. Сейчас из своей странички в ВК можно сделать мемориал даже при жизни, доверив ее другому человеку — «хранителю».

В 2026 году Meta пошла еще дальше и получила патент на систему ИИ, которая призвана симулировать активность отсутствующих, в том числе и умерших, пользователей в соцсетях (комментировать, писать посты и сообщения). Главная причина, как указано в документе, — «сохранение качества пользовательского опыта, поскольку длительное отсутствие пользователя (особенно в случае смерти) негативно сказывается на его подписчиках и сообществе». Задача — сохранить коммерческую ценность аккаунта, как для самой платформы, так и, возможно, для наследников цифрового актива. Это выводит «цифровое бессмертие» на новый уровень: человек не просто «есть» в виде архива, он продолжает взаимодействовать с живыми.

Но пока технология Meta не внедрена. А на цифровизации памяти зарабатывают традиционные ритуальные компании. У офлайн-могилы появляется веб-страничка, куда родственники и друзья могут «подгрузить» терабайты информации о тех, кого уже нет с нами.

Один из старейших ресурсов Skorbim.com позволяет в онлайн-режиме найти памятник умершего человека, выразить на виртуальном мемориале (на веб-странице) соболезнования и даже добавить его в свой «колумбарий». Сервис «Помним онлайн» дает возможность не только найти захоронение, но и ознакомиться с фотографиями и иной информацией о покойном. Там же можно оставить слова памяти. И заказать услугу по уходу за физической могилой: обработать участок от муравьев (1999 рублей) или обновить текст на памятнике (10 999 рублей).

Другие компании предлагают добавить на надгробие QR-код, по которому можно перейти на веб-ресурс о покойном. Такая услуга «под ключ» стоит в среднем около 15 тыс. рублей. Заказать оформление «цифровой памяти» можно и с помощью известного ГБУ «Ритуал». Правда, стоимость на сайте компании не оглашается, и даже специалисты кол-центра о ней ничего не знают.

Прогрессисты идут дальше и планируют целые цифровые кладбища в виртуальном мире. Платформы типа Almaya и HereAfter позволяют заранее записать свои истории и воспоминания, чтобы после смерти человека близкие могли погрузиться в его личную жизнь. Сервисы похожи на интерактивные «видеофотоальбомы», содержание которых вы можете конструировать для потомков, пока еще дышите. Зарабатывать планируется по подписной модели с доступной базовой подпиской стоимостью четыре доллара в месяц.

Все эти новации, по сути, представляют собой всего лишь цифровизацию архивных данных о человеке и облегчение доступа к ним после его смерти. Переход же к новому уровню «синтетической загробной жизни» (synthetic afterlives) подразумевает, что мы не просто сохраняем память, а генерируем новую, можно сказать оживляем покойного.

Поговорить с Аидом

В 2021 году всемирно известная компания MyHeritage, предлагающая услуги генеалогических исследований, запустила функцию Deep Nostalgia, а затем DeepStory. Первая позволяла просто анимировать старое семейное фото, второе — «оживить» предка, позволив ему «рассказать» свою историю синтезированным голосом. Идея ушла в народ. Только за первый год пользователи сгенерировали более 100 млн анимационных изображений покойных родственников. А мода на чат-боты мгновенно привела к мысли затеять с умершим и содержательную беседу.

Сотни тысяч людей, несмотря на честные предупреждения инженеров и создателей нейросетей, нашли в искусственном интеллекте не только куратора и тьютора — преподавателя, психолога, инструктора по йоге, но более того, «живую родственную душу», друга, подругу, любовника и супруга. В это трудно поверить образованному человеку, но количество разводов, депрессий и самоубийств из-за чат-ботов огромно: машину наделяют сознанием и эмоциями, хотя она часто дает не только непрофессиональные, но и просто смертельно вредные советы — и это заметно.

Если чат-боты могут общаться с пользователем, имитируя его собственную манеру разговора или по заданному промпту, то додуматься оцифровать реальных персонажей — живых или умерших — было проще простого. Microsoft еще в 2021 году запатентовала технологию создания чат-ботов на основе цифрового следа человека. А в 2022 году Amazon продемонстрировала функцию для голосового помощника Alexa: та могла говорить голосом умершего родственника, обучившись по короткому аудиоисходнику. 

Сотни тысяч людей, несмотря на честные предупреждения инженеров и создателей нейросетей, нашли в искусственном интеллекте не только тьютора, но и «живую родственную душу»

И вскоре появились полноценные программы для создания гриф-ботов (griefbots; используют также термины deathbot, deadbot, ghostbot или thanabot) — это чат-боты на основе искусственного интеллекта, которые имитируют личность, манеру речи и поведение умершего человека. Для обучения ИИ используется цифровой след покойного: переписка, сообщения в соцсетях, голосовые заметки, видео и письма.

Самый раскрученный игрок на этом рынке — компания You, Only Virtual (YOV), зрелый пятилетний стартап, который оценивается примерно в 12 млн долларов. Он прямо формулирует услугу как «создание цифровых копий умерших людей, чтобы их близкие могли продолжать с ними общаться». Девиз — «Нам никогда не придется прощаться».

Основатель компании Джастин Харрисон создал YOV после того, как пережил тяжелую аварию, а его мать заболела раком. По его словам, больше всего он боялся потерять «способность слышать, как мама реагирует» на него. Первая Versona (сокращение от Virtual Persona), цифровая реплика личности, была создана по образу матери Харрисона.

Сегодня же любой пользователь YOV может загрузить личные данные умершего, которые проанализирует ИИ, выявляя паттерны общения, интонации, манеру речи и уникальные особенности. По словам Харрисона, люди «невероятно предсказуемы». Как обещает предприниматель, в итоге создается интерактивная модель, которая отвечает в стиле конкретного человека, а не просто генерирует общие фразы. Ежемесячная подписка — 20 долларов, при этом общаться с чат-ботом можно бесплатно, а вот эксклюзив компании — возможность совершать голосовые звонки с Versona, которая говорит голосом умершего. Военнослужащим США и их семьям YOV дарит скидки. Для похоронных бюро доступен семейный пакет.

Призрак получает «тело»

Виртуальные аватары, которые имитируют не только текстовую речь покойного «оригинала», но также его голос и внешность, стали следующим уровнем «цифрового бессмертия». В принципе, генеративные персонажи могут быть любыми — на основе вашей фантазии, маркетинговых разработок или данных реального человека. Реплику можно трансформировать в ходе использования — переодевать, менять прическу, голос, характер, манеру поведения.

Массовыми жертвами «аватаризации» стали публичные люди: актеры, певцы, политики — они оставляют мощный и публичный цифровой след, который легко обрабатывать, а «цифровые останки» нередко коммерциализируют. Почившие актеры появляются в новых фильмах. В 2020 году Сбербанк выпустил рекламу с уже покойным Леонидом Куравлевым. Спустя четыре года вышел фильм «Манюня: Приключения в Москве», в котором одну из ролей исполняет ИИ-двойник Юрия Никулина.

Родственники музыканта Оззи Осборна, умершего летом 2025 года, рассказали о работе над ИИ-двойником создателя группы Black Sabbath. Жена музыканта Шэрон надеется, что ее муж еще не раз порадует поклонников выступлениями. А сын Джек признался, что они с отцом обсуждали создание посмертной реплики.

В 2024 году компания Soul Machines Ltd. представила ИИ-модель Мэрилин Монро. Работающая на основе «биологического ИИ» (Biological AI) «цифровая Мэрилин» может подстраиваться под собеседника, считывать эмоции и реагировать на них.

В России аналогичный проект реализован в виде виртуального Владимира Жириновского — аватар покойного лидера ЛДПР способен поддерживать беседу и узнавать людей с помощью камер. «Жириновский» отвечал на вопросы пользователей Telegram, изображением, голосом и манерой речи полностью копируя политика. Однако вот уже год, как генеративный Жириновский молчит.

Нередко пользователи нейросетей делают аватары жертв насилия, аварий, катастроф для политических или мемориальных целей. ИИ-аватары погибших «свидетельствуют», «протестуют», рассказывают свои истории. Но большинство пользователей просто хочет «воскресить» своих близких.

Один из крупнейших российских проектов, конструирующих виртуальных аватаров, — Replika. Его создательница Евгения Куйда изначально задумывала таким образом сохранить памяти о погибшем друге. Девушка обучила ИИ на основе их переписки в мессенджерах и создала чат-бот, который копировал стиль его общения. В «Реплике» ранее можно было создать аватар умершего человека. Но пользователи жаловались на «эмоционально мертвую зону», и функцию отключили. Сейчас сервис позволяет создать друга, а с приобретением подписки — любовника или брата/сестру.

Цены на гриф-боты разнятся в зависимости от сложности технологии. Так, базовый бот, который может имитировать стиль общения, обойдется в среднем в 300 рублей. Продвинутые тестовые боты и голосовые копии по подписке в десять раз дороже. За поддержку «персонального dead-бота» платить придется до 6000 рублей ежемесячно. Стоимость полноценного интерактивного аватара уже переваливает за 600 тыс. рублей. Сложные голограммы и 3D-аватары еще дороже.

Цифровые аватары известных личностей даже продаются: Хаби Лейм, тиктокер с аудиторией более 160 млн человек, в начале 2026 года заключил сделку на 900 млн долларов, продав компании Rich Sparkle Holdings права на создание своего ИИ-аватара (лицо, голос, мимику) сроком на три года. Но тут все под контролем юристов. А в основном этот рынок находится в серой зоне с минимальным регулированием. Вчера технологиями дипфейков в основном будоражили медиасреду и шантажировали известных личностей, сегодня мошенники создают полную копию вашего родственника или известных сетевых продавцов и выманивают крупные суммы денег.

Кто тогда гарантирует безопасность использования копии, если самого оригинала больше нет в живых?

Есть классический философский мысленный эксперимент. Представьте деревянный корабль древнегреческого героя Тесея. С течением времени доски на нем прогнивают, и их постепенно заменяют на новые, пока в конце концов все исходные доски не будут убраны. Является ли этот корабль все тем же кораблем Тесея? С одной стороны, он сохраняет ту же форму, функцию и историю службы. С другой, Тесей на нем не плавал, так как материальная основа, из которой он был построен, полностью утрачена.

Технооптимисты уверяют, что с помощью ИИ и современных технологий можно не только сохранить память о себе в новой технологической эпохе, но и поучать потомков через сто-двести лет после собственной смерти

Даже если мы научимся создавать идеальные цифровые копии, останется вопрос: это все еще я или уже нечто иное? И в каком смысле цифровой аватар вообще связан с человеком и его правами?

Что говорят психологи

Сторонники технологий GriefTech видят в них инструмент для переживания утраты. Они считают, что аватары умерших близких помогают справиться с самыми тяжелыми эмоциями после потери любимого человека, высказать все, что не было сказано при жизни, «закрыть все незавершенные диалоги». В конечном счете для многих это просто интерактивная «энциклопедия» воспоминаний, которую можно листать в любое время.

Проблема, однако, в том, что, даже если допустить наличие терапевтического эффекта, сама терапия в редких случаях проходит под присмотром и по назначению врача, а пользователи не способны сами «остановить» коммуникацию с ботом, который симулирует умершего близкого, особенно если ощущение горя не проходит, а лишь притупляется.

Люди всегда пытались наладить связь с мертвыми и не переставали изобретать устройства, способные преодолеть порог загробной жизни и дотянуться до покойных. Бубны шамана, артефакты для некромантии, экстрасенсорные усилители, спиритические доски, даже некрофон великого Томаса Эдисона… В XIX веке умерших родственников фотографировали перед погребением в «бытовых» позах, иногда с нарисованными или открытыми глазами — и обычно это было единственное изображение покойного в семье, с которым общались и налаживали контакт. Появляющиеся новые технологии служили тому, чтобы продлить или наладить связь с умершим человеком, будто бы на время возвращая его в мир живых.

Однако «расстояние» до царства Аида все равно сохранялось и было опосредованным. В случае с ИИ-аватарами меняется сам принцип коммуникации: умершего родственника уже не просто «вызывают» на разговор, а подменяют машиной, веруя, что таким образом даруют ему вторую жизнь.

Психологи считают, что поддерживать контакт с умершими с помощью ИИ-ботов — идея не очень хорошая. «Для некоторых людей кратковременное взаимодействие с цифровым образом может стать шансом совершить ритуал прощания, если смерть была внезапной и остались невысказанные слова. Это может помочь тем, кто готов использовать ИИ как временный мостик, чтобы сказать последнее “прости” или “люблю” и закрыть гештальт. Но такой этап должен быть строго ограничен, иначе он превращается в болезненную зависимость», — говорит Ксения Солопанова, клинический психолог, автор и ведущая тренингов.

ИИ не «воскрешает» личность, а строит вероятностную модель на основе цифрового следа, который остался в данных. Чем более нестандартным получается диалог, тем чаще система придумывает, а не строит «вероятности». То есть у «умершего» появляются новые воспоминания, эмоции, привязанности, которые способны сильно травмировать живых собеседников. А если ИИ-бота отнять, закрыть, потерять, то многие люди будут заново переживать утрату, с теми же сильными эмоциями как в первый раз.

«ИИ — это лишь алгоритм, он не обладает душой, чувствами или истинным характером. Со временем живые, многогранные воспоминания о близком могут замениться плоскими ответами чат-бота. Мы начинаем помнить не реального человека с его слабостями и достоинствами, а скрипт, который нам удобно слышать. Это создает риск развития хронического горя, когда человек живет в прошлом, а его настоящее превращается в декорацию для общения с призраком», — резюмирует Ксения Солопанова.

В своих работах Зигмунд Фрейд описывает горе как работу, как длительный процесс заполнения пустоты после ухода близкого человека. Гриф-боты и вообще вся цифровизация ритуального мира, с одной стороны, уничтожают обрядовость и коллективное переживание погребальных обрядов (ты замыкаешься один на один с аватаром умершего и со своим горем), а с другой — заполняют пустоту симулякрами, иллюзиями. Горе становится невозможно пережить, ведь всегда можно вернуться к коммуникации с гриф-ботом, не отпуская покойного, вместе с памятью о нем консервируя и страдания.

Подготовиться заранее

Михаил Марцинюк, молодой предприниматель из Ростова-на-Дону, два года назад разработал проект «нейрокладбищ» для создания цифровых аватаров, а его IT-компания Dragons Code договорилась о сотрудничестве со службой «Ритуал.ру». Однако идея столкнулась с критикой со стороны общественных и религиозных деятелей, а также депутатов Госдумы.

Затем Марцинюк запустил проект под названием «Нейропамять». Он позволяет пользователю создать уже собственную виртуальную «копию», которая будет существовать после смерти в виде чат-бота в Telegram и сможет «общаться» с родными от имени «оригинала». Для этого нужно ответить на вопросы (их около тысячи), а также предоставить сервису фото и аудиодорожку.

«С детства я интересовался прошлым своей семьи и много расспрашивал бабушек и дедушек об этом, — рассказывает Михаил. — А потом, в колледже, когда я готовил дипломную работу, мне попался билет с заданием разработать платформу, на которой будут представлены участники военных конфликтов, их истории, подвиги, награды. Тогда еще не было “Бессмертного полка” онлайн. Мы успешно сдали проект, но, попытавшись найти ему применение в Ростове, потерпели неудачу».

Спустя восемь лет, когда Михаил стал специалистом в области нейронных сетей и построил свою IT-компанию, он воплотил идею в «Нейропамяти». «Мы были удивлены, что предприниматели больше всех этим интересуются. Видимо, они относятся к информационным технологиям проще и с большим любопытством, чем остальные, — рассказывает Марцинюк. — Причем они очень серьезно к этому подходят: оцифровывают своих матерей, отцов, записывают с ними интервью, фиксируют ответы на вопросы».

Сейчас проект Михаила на реконструкции: команда разрабатывает удобное приложение для автоматизации процесса создания виртуальных аватаров. По замыслу разработчиков, пользователь сможет подавать заявку и загружать информацию самостоятельно прямо через приложение на смартфоне. Это должно снизить стоимость услуги (сейчас аватар стоит в среднем 70 тыс. рублей) и сделать сервис более удобным.

Сервисы, напоминающие «Нейропамять» во многом предлагают вести «дневник» жизни, загружая в него фотографии, видео- и аудиозаписи, чтобы после смерти гриф-бот «проснулся» и начал рассказывать историю своего «оригинала», а заодно общаться с семьей. В России таких стартапов несколько.

Например, в 2024 году группа российских ученых при участии Российского государственного социального университета (РГСУ) представила платформу «Вечность», позволяющую создать «слепок сознания», или цифровую копию личности. Пользователь должен был пройти обширное анкетирование, чтобы «сохранить» себя для дальнейшего технологического «продолжения» своей жизни. Предполагалось, что стоимость базовой услуги составит 10 тыс. рублей. Но никаких новостей о развитии проекта впоследствии не появлялось.

В некотором смысле рынок цифрового бессмертия пытается сделать следующий шаг: вместо рискованных и неидеальных технологий создания аватаров из обрывков цифрового следа пользователям предлагается заранее подумать о том, из чего будут состоять их гриф-боты, и предусмотрительно накопить материал для обучения ИИ. Или вообще отключить функцию генеративной коммуникации, оставив только заранее обозначенные функции — чтобы не исказить свой посмертный слепок «фантазиями» машины.

Это кажется разумным, но приводит к тому, что человек погружается в загробный мир задолго до своей кончины. Изначально гриф-боты создавались для скорбящих как костыль для переживания утраты, по крайней мере так позиционировалось. Теперь же о себе любимом заботится сам «умирающий», что превращает инструмент преодоления горя в механизм управления посмертной репутацией. По сути, человек начинает репетировать собственную смерть и писать сценарий того, как его будут оплакивать, все более погружаясь в психологический нарциссизм и самолюбование.

Если вы начинаете готовить гриф-бота за 10‒20 лет до потенциальной смерти, вы бессознательно начинаете жить как музейный экспонат и оцениваете каждый свой поступок через призму того, как это будет выглядеть в «Большой книге жизни». И психологи, и богословы согласны: вместо того чтобы жить полноценно и готовиться к вечности через любовь и покаяние, человек тратит время на создание своей «резервной копии», которая в итоге не сможет ни заменить его, ни дать почувствовать вкус «второй жизни».

Наконец, заигрывая с технологиями цифровизации своей смерти, человек пытается вернуть контроль над тем, что принципиально неуправляемо. Это создает ложное ощущение бессмертия, которое мешает принять конечность жизни. Человек сублимирует страх смерти в технической задаче: «Сейчас я отвечу на тысячу вопросов и тогда буду жить вечно». Но, конечно, никаких экзистенциальных решений формат цифрового самосохранения не предлагает. А с точки зрения христианского учения это вообще попытка узурпировать божественную прерогативу и классическая форма гордыни, которая лежит в основе грехопадения.

Сколько байт до цифрового бессмертия

Но христианские заповеди не останавливают прогрессистов, ведь конечная остановка на этом пути — полное цифровое клонирование мозга и продолжение бесконечной жизни в виртуальном пространстве, как завещали многие фантасты в XX веке. Здесь тоже есть свои инноваторы и открытия.

В марте 2026 года компания Eon Systems из Сан-Франциско продемонстрировала оцифровку мозга плодовой мушки-дрозофилы: 139 255 нейронов и 50 млн связей были перенесены в цифровую среду. Виртуальная муха, управляемая этим «клонированным мозгом», самостоятельно реагировала на свет и «ела» сладкий сок. Ученые говорят о следующем, более сложном этапе — создании цифровой модели мозга мыши (около 70 млн нейронов).

Ранее, в 2024 году, исследователи из Гарвардского университета и компании Google нанесли на карту один кубический миллиметр коры человеческого мозга. В результате получился «атлас» объемом 1,4 петабайта, или 1 400 000 000 000 000 байт, который содержал примерно 57 тыс. клеток и 150 млн синапсов — связей между нейронами. А это лишь одна миллионная часть всего мозга!

«Ученые Пермского политеха доходчиво объяснили: чтобы оцифровать личность, вам нужно практически скопировать мозг. А там около ста миллиардов нейронов! — говорит Дмитрий Тулупов, консультант по внедрению ИИ в бизнес-процессах, эксперт по обеспечению безопасности при работе с нейросетями и ИИ. — Даже если просто отсканировать его с точки зрения данных, это квадриллионы байт информации. Мы пока не умеем ни хранить такие объемы, ни тем более моделировать характер так, чтобы это были именно вы, а не кукла».

Человек всегда стремился и будет стремиться к бессмертию, до конца не осознавая, сколь велики вызовы, которые он готовит для самой своей сути. Технооптимисты уверяют, что это естественный ход эволюции, но ведь ничто в этом мире не вечно, почему же Homo sapiens в своей гордыне считает себя уникальнее всего сущего? Впрочем, этому спору, вероятно, не одна тысяча лет.

Цифровизация рынка смерти и посмертной памяти — некий ситуативный этап, который, как кажется, не несет особых рисков, особенно если добиться госрегулирования в контексте прав, этических и моральных норм, приструнить мошенников и сумасшедших ученых, доработать ИИ-модели и строго прописать их вспомогательную искусственную роль. Но, похоже, в таком случае эти технологии потеряют для пользователей свою мистическую и псевдосакральную роль «связи с загробным миром», а рынок GriefTech сдуется.

«Виртуальное бессмертие», каким мы его видим сейчас, — это скорее про сохранение памяти, наследия, чем человечество, по сути, занималось всю свою историю. Правда, есть большие опасения, что людям хватит ума, смирения и чувства самосохранения, чтобы остаться на этом уровне и не бросать в очередной раз вызов Богу или естественным законам мироздания.